Джон Ширли – Мокруха (страница 18)

— Ну, э-э, это так странно... вау...

— Ему, собственно, даже не обязательно смотреть. Он согласен просто послушать. Он посидит в ванной. Люди всё равно тебя услышат. В соседнем номере.

— И то правда. Какая мне разница?

Она так и видела, как он прикидывает похвастаться этой историей перед друзьями. Про странного старикашку и его не менее чудаковатую содержанку.

Деррил глянул на стоящего в паре шагов Эфрама. Тот не смотрел на парочку, но только на звёзды, проступившие в разрыве облачности. Эфрам часто смотрел на звёзды и, казалось, видел там много странного. Иногда он с ними разговаривал.

— Э... — начал Деррил. — У тебя или?..

— У тебя, — сказал Эфрам, не сводя глаз со звёздного неба. Деррил повёл их. Открыл дверь. Впустил их обоих.

Он не переставал мяться и смущаться. Констанс это едва заметила, ведь Эфрам запустил ей в мозги мягких змеек наслаждения, позволил им сползти вниз по хребту, перебраться через таз, опять подняться, охватить пустоту, которую она привыкла называть сердцем... она даже не подозревала, что там так пусто... она сняла одежду и выпила немного Blue Nun[26] Деррила, дала ему поласкать своё тело, перекатилась и села сверху...

— О да, — простонал он, — я люблю девушку сверху.

Констанс ни о чём не думала, она просто делала то, что диктовали ей блестевшие звёздным светом пальцы кукловода Эфрама изнутри мозга. Они там чувствовали себя так же вольготно, как рука в облегающей перчатке. Констанс воткнула себе в вагину член Деррила (и за это её вознаградили импульсом наслаждения, от которого у неё спина выгнулась дугой, но Деррил ошибочно решил, что наслаждение доставлено им самим), не глядя протянула руку за спину, а Эфрам вышел из ванной, подать ей нож.

В комнате было темно, если не считать телеэкрана, на котором показывали какую-то хрень, да ещё мертвенный свет просачивался через задёрнутое белыми шторами окошко. Недалеко пролегала трасса-фривей, и оттуда доносился слабый шум. Разные машины и грузовики шумели по-разному. Иногда реально большая машина заставляла здание едва заметно сотрястись. Свет рекламного щита «Пицца Хат», такого огромного, что он даже отсюда был превосходно виден, сочился сквозь шторы в уголке окна, и силуэты красных букв очерчивались на стене номера. Она видела буквы: Р, Z, Н, Т. Деррил включил вмонтированный в стену у изножья кровати телевизор, настроив его на канал MTV, но выключив звук, и там пошла реклама дизайнерских джинсов, потом появилась Даунтаун Джули Браун[27], подбоченясь, кривляясь и приплясывая, вубба-вубба-вубба[28], затем — видео со Стингом (ей захотелось посмотреть, она всегда считала Стинга классным чуваком... за это её наказали болевым хлыстом... а потом нахлынула волна наслаждения, когда Констанс подумала: Ладно, лучше я трахну этого чувака и порежу его ножом, только не трогай меня). И звук детского плача, сердитые голоса с парковки, хлопок автомобильной двери, пофыркивание с фривея, и лучик света от фар грузовика прорвался сквозь шторы, выхватил бутылку Blue Nun...

Сперва она отрезала ему соски. Нож был такой острый, что это почти не стоило ей усилий. Ниагарский водопад наслаждения, посланный Эфрамом, обрушился на девушку, а на лице молодого человека отобразились ужас и смятение (прикольно, разве нет?), сложная смесь чувств, а потом, в призрачном свете телеэкрана, красиво полилась кровь. Разумеется, Деррил какое-то время пытался сопротивляться, но вскоре призрачные пальцы Эфрама дотянулись до его мозга, парализовали и обдали электрошоком наслаждения, отчего парень захихикал и скорчил гримасу на манер Джокера, поистине жуткую-уголки губ растянулись чуть не до ушей, и эта улыбка никуда не делась, даже когда Констанс вспорола ему брюшную полость, точно открывая консервы открывашкой (в следующий раз, оживился Эфрам, воспользуемся именно открывашкой...), и всё это время она не переставала покачиваться на его бёдрах, выдавливая семя, а нож выдавливал из его чрева остальные жизненные соки, и разве ж это не здорово, если посмотреть под нужным углом и увидеть, как расплавленный воск наслаждения ползёт по хребту в сторону сердца, и только так, твердила себе Констанс, можно спастись, сбежать от того, что ты делаешь; угнездиться, закопаться поглубже в дарованное Эфрамом наслаждение.

Возможно, подумал Эфрам, я слишком активно эксплуатирую девчонку. Третий придурок за столько же ночей, и если продолжать в том же темпе, то мозг Констанс скоро утратит способность испытывать наслаждение (следует подчеркнуть, что способность страдать мозг не теряет никогда, спасибо тебе, Господи, за эту изящную шутку). Надо сделать паузу, пускай отдышится и немного восстановится... наверное, подержать её пару дней на транквилизаторах. Эфрам и сам немного напрягался, контролируя одновременно её и этих парней. Вероятно, напряжение сделало его беспечным. Напряжение и жажда чувственного экстаза.

Три убийства за три дня вдоль одной трассы. Надо бы ему избавиться от «Порше». Но он обнаружил, что успел уже привязаться к роскошной машине... ничего не поделаешь...

Если повезло, то два тела ещё не найдены. Да, девочка, правильно, теперь вложи ему нож в ладони, а я сделаю так, что он нарежет собственный язык ленточками и захлебнётся кровью...

Тем временем сам Эфрам скользнул девчонке за спину и вставил свой, по счастью, довольно маленький член ей в зад.

Ха-ха, видел бы сейчас её папочка!

Эфрам между делом размышлял, убедит ли полицию та открытка, которую он заставил её написать. Должна бы. Может, не стоило посылать? Она уже пыталась накорябать там кодовое послание, он принудил его зачеркнуть и сурово наказал. Но он устал и обленился, в канцелярской лавке больше не нашлось открыток, а он хотел уже раздолбаться с этой неприятной обязанностью. Потому и послал эту открытку вместо того, чтобы искать новую. Она как следует зачеркнула первоначальный вариант, проблем никаких. И, сказал он себе, зацепок тоже никаких. Расслабься и наслаждайся.

Но тут его ещё кое-что отвлекло. Он заметил это что-то уголком глаза и застыл, как вкопанный.

Может, просто тень от экрана?

Он обернулся, взглянул и увидел — чётко и ясно. Внутри девушки его член резко опал. Нет, это не тень. Или не просто тень. Это были Акишра.

Он видел, как они мельтешат за окном, гневные сгустки эктоплазмы, с хищной целеустремлённостью извиваясь и пытаясь пробиться внутрь, отслеживая эмоции, стараясь обнаружить его. Астральная защита, которой он окружил себя, слабела... или же девушка, которую он при себе держит... может, она тоже обладает скрытой Силой?

Защиты на таком близком расстоянии недостаточно, решил Эфрам. Они почуют меня. Они узнают меня.

Я не стану их рабом снова! Только не это!

Он скатился с кровати, натянул штаны, оттащил девушку — физически — от умирающего человека на кровати и хлестнул его импульсом наслаждения, высвобождая энергию, которая, если повезёт, оттянет их...

Туда. Облако червей повисло в воздухе над кроватью, снижаясь на добычу. Это оказалась молодь, слепая масса Акишра, недостаточно дифференцированная, чтобы ощутить или идентифицировать Эфрама с девушкой. Их интересовал источник эмоционального импульса, а мальчишка транслировал во всю мощь, смешивая страдание и наслаждение в мутный коктейль. Роящееся облако Акишра окружило его эфирным клубком. О, какое омерзение вызывали у Эфрама их движения. Разум мальчишки раскрылся... и он увидел, что с ним сделали, воспринял Акишра, и от его вопля дрогнули стёкла.

Эфрам дал девчонке впопыхах одеться и выволок её за дверь. Они устремились через парковку. За их спинами кто-то орал, надо полагать, менеджер мотеля. Да уж, тело этого особенно глупого юноши полиция точно обнаружит. Эфраму придётся заскочить в собственный мотель и быстро смотаться оттуда, пока они не явились за первопричиной всех ужасов... ну как первопричиной... увы, они не могут воспринять облако Акишра, летящее по следу Эфрама, ха-ха...

Ладно. Не так всё плохо, решил Эфрам, когда они загрузили машину и двинулись в путь. Никто, наверное, не видел, как они удирают, так что им удалось ускользнуть в относительной безопасности. Он усыпил девушку, и та осела, похрапывая, на своём сиденье. Потом направился к следующему скоплению мотелей и ресторанчиков. Немного отдохнуть и начать всё сначала...

Типичная для Залива погода, нечего сказать, раздражённо думал Гарнер, запирая дом примерно в половине одиннадцатого утра и горбясь в старой коричневой кожаной куртке на сыром ветру. Он побежал к своему грузовичку «Эконолайн»[29], который выменял на «Тойоту» с доплатой, рассудив, что ему может понадобиться спальное пространство, когда закончатся деньги. Он присел за колесом, перебирая в голове пожитки — всё ли упаковано? Он был счастлив, что может отвлечься на эти детали и не так часто думать о Констанс. Если он свихнётся, думая о Констанс, то никогда её не отыщет.

А становилось очевидным, что разыскать дочку — его задача. От полиции помощи не предвидится. Собственно, отчасти он сам в этом виноват: он не успел записать номер «Порше», когда мог. Он воображал, что сумеет вырубить того парня ударом в зубы и забрать Констанс. Он думал, что дочка просто под наркотиками. Ему и в голову не пришло, что его самого вырубят ударом по голове, не дав ни слова сказать, а Констанс увезут чёрт знает куда.