Джон Ширли – Мокруха (страница 20)

Нет.

Не могла она отправиться с ним добровольно. Она не сбежала бы. Он просто не мог в это поверить. Он был уверен. Он знал, что её похитили.

Отчего-то он вспомнил, как в первый раз погрузил дочку — ещё ползунком — в пластиковый бассейн, маленький пластиковый бассейн, разрисованный фигурами пещерных людей-Флинстоунов, и синяя вода подступила ей по бёдра. Девочка тогда испугалась. Ничего удивительного. Ползунок может утонуть в чайной ложке воды, если перепугается и упадёт лицом вниз.

Если бы папа за ней всё время не присматривал...

Ублюдок, наверное, прямо сейчас её лапает.

Чтобы не разрыдаться, Гарнер начал марафон из молитв Господу. Он молился обо всём, за всех и каждого, а в особенности за Констанс. Себе он попросил силы, терпения и напутствия на жизненном пути.

Так он использовал двадцать минут, понадобившиеся ему, чтобы обогнать грёбаный грузовик.

— Откуда ты взял? — спросил Джефф, оседлав барный стул рядом с Прентисом. — Откуда, етить твою мать, ты взял это говно? Разве неправда, что это нелегальщина?

— Может быть, и так, — сказал Прентис отвлечённым тоном, перебирая пальцами фотокопии, которые выложил на стойку, — но я был её мужем. Разве неправда?

— Ты кого-то подкупил?

— Клерка из больничного стола документов. Я ему дал сотню баксов. И, presto, он скопировал бумаги, бывшие в папке Эми... — Он постучал пальцем по одной строчке фотокопии. — Взгляни-ка.

Джефф вместо этого поднялся сделать себе капучино. У него были свои эспрессо-машина и капучинатор. В скором времени он собирался покупать дом. Прентис немного завидовал и стыдился, что вынужден упасть Джеффу на хвост, но отогнал эти чувства, сконцентрировавшись на содержимом фотокопий. Он зачитал вслух нужный фрагмент:

— Пациентка повторяет одни и те же фразы с определёнными интервалами, как то: Больше человек не даст мне уйти домой... Пациентка часто теряет сознание... Бла-бла-бла... обычная психиатрическая херня... Но ты обрати внимание: Больше человек.

— Больше человек? — переспросил Джефф, заглушая шипение капучинатора. — Ты... хочешь сказать, Больше Чем Человек?

— Тут сказано больше человек. Но да. Вероятно, она бормотала себе под нос про него. Про Больше Чем Человека. О нём же говорил и Лонни.

Прентис ожидал реакции Джеффа.

Бинго. Джефф развернулся и уставился на него.

— Да ну. Митч и Эми попали на крючок к одному и тому же парню? Ерунда.

— Но ведь они оба себя изувечили, разве не так? И примерно одинаковым образом. — Прентис улыбнулся тихой улыбкой триумфа. — Я сходил к пинкертонам. Они проследят историю кредитной карточки и всякое такое, если им заплатить пристойную сумму. И я попросил их сделать это для той золотой кредитки. Следы ведут к Сэму Денверу.

— Ты меня дурачишь.

— Ты просто не осмеливаешься признать. Нет, я тебя не дурачу.

— Ты кого тут из себя корчишь — институтку? Слышь, бро, мы вот как сделаем. Поехали на это долбаное ранчо, чтобы не трепаться больше зазря. Давай так и поступим. Давай отправимся на ранчо Денвера. Поглядим, удастся ли нам отыскать там Митча. Прямо сейчас, я хочу сказать. Просто поедем и взглянем. Если не выгорит, вызовем копов.

— Прямо сейчас? Только мы?

— Есть неплохие шансы, что к Денверам приложима присказка моего старика про пауков: Они тебя больше боятся, чем ты их. Им не нужна огласка. — Он отхлебнул капучино и подсыпал в пенку ещё немного шоколадной стружки. — У меня есть пушка, бро. У меня дофига пушек. Если там кто-то хочет позабавиться, то я возьму свой «магнум-357».

— Джефф, ты слишком часто играешь в пейнтбол и написал слишком много сценариев к боевикам. Грязный Гарри — это кино, Джефф, не забывай. Но, да, я согласен. Поехали разведаем обстановку. Но сначала я и себе хочу капучино, да смотри стружки настрогай побольше. Либо так, либо наливай.

— Лучше уж кофе.

Прентис подумал, что Джефф ведёт машину, как лунатик.

Они следовали указаниям Джеффова агента, который частенько бывал в Дабл-Ки раньше. Но Джефф всё равно чуть не пропустил поворот на грязную дорогу.

Небо закрыла вуаль облаков, однако жара не спала, и профильтрованный ими свет разливался над выжженными холмами почти с прежней яростью. Тут росли мансанитовые кустарники и чахлые сосенки, попадался пурпурного оттенка подлесок, а кое-где торчали гнилостного оттенка копья юкк. Временами это унылое однообразие нарушалось роскошными, хорошо орошаемыми дизайнерскими зелёными лужайками поместья или скопления роскошных кондо. Кабриолет с фырчанием покорял повороты, временами виляя из стороны в сторону и подныривая. Может быть, так Джефф давал выход нервному напряжению...

Они чуть не влетели в большой почтовый ящик красного дерева на четырёх ножках, сложенных кусками кварца. Они увидели его в последний момент. Прентис отчаянно замахал руками, требуя сбросить ход, и завопил:

— Стой! Стой, сука!

Джефф резко затормозил, и шины прочертили чёрные полосы по растрескавшемуся покрытию шоссе. Прентис вцепился в приборную доску кабриолета, чтобы не стукнуться головой о лобовое стекло.

— Ты бы раньше мог предупредить, — пробормотал Джефф.

— Не на таких скоростях, Э. Дж. Фойт[33].

Они вернулись и поехали по грязной боковой дороге. Рытвин и ухабов здесь было больше. Джефф притормозил оглянуться на почтовый ящик: тот почти скрылся из виду за высокими кустарниками, чьи стебли были похожи на скрипичные инструменты. Деревянного ящика вовсе не было видно, и только стёсанные кварцевые глыбы ослепительно сверкали на пробившемся сквозь облака солнце.

— Наверно, тут, — сказал Джефф. — И правда, всё быльём поросло.

При переходе с передачи на передачу кабриолет издал звук, какой, надо полагать, издаёт триумфально трубящий слонёнок. Они поддали газу и устремились вверх по дороге, вздымая облачка пыли. Машину так подбрасывало, что у них все косточки перетрясло. Ближе к вершине холма деревья стали выше. Здесь попадались пересаженные много лет назад пальмы, поднявшиеся над местными дубами, чьи ветки были усажены комьями тёмной омелы. Ещё один резкий поворот, и они уткнулись в высокую, потемневшую от пыли ветровую ограду, в которую были врезаны увешанные многочисленными замками ворота из материала того же цвета. В десяти ярдах за этой оградой стояла вторая, каменная, а ворота в ней были железные, кованые, увенчанные ржавым ангелочком, выставлявшим на всеобщее обозрение знак в форме пули, на котором когда-то значилось ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ.

Кроме того, над херувимчиком имелись два скрещенных костевидных ключа. Ранчо Дабл-Ки.

Джефф остановился в тени могучего розового куста. Розы были огромные, такие красные, что казались почти чёрными. Внимательно вглядевшись, Прентис заметил за оседающим пылевым облаком мёртвый дуб. Вокруг него-то и поднялись розы. Ствол и нижние ветви дуба послужили чёрной скелетной опорой кусту. Из середины розового куста шло низкое угрожающее рычание.

Хотя нет. Не из куста. Почему он вообще так подумал? Разумеется, рычание исходило из-за ветровой изгороди. Издавали его два добермана в утыканных иглами ошейниках. Псы носились вдоль ограды, оскалившись и отчаянно лая. Когда они прыгали на ограду, швыряя на неё полный вес тел, та звякала, и вокруг поднимались пылевые вихри. Прентис и Джефф при этом зрелище вжались в сиденья.

Сверху упали розовые лепестки.

Псы снова прыгнули на ограду. Розы опять осыпали машину лепестками.

Высокий чернокожий в стандартной униформе охранника и тёмных очках вышел из небольшой сторожки рядом с коваными воротами. На поясе у него висел дробовик в пузатой кобуре. Негр был ростом никак не меньше шести футов и весил фунтов триста. Псы отскочили, жалобно тявкнув, словно ожидали, что их сейчас хлестнут плёткой. Охранник невозмутимо направился к внешней ограде, небрежно придерживая у бедра отстёгнутое оружие. Наголо бритая яйцеобразная голова его блестела от пота, стёкла тёмных очков метали солнечные зайчики, когда он проходил через полосы тени и света.

— У вас п’лашение? — пробулькал он.

Джефф глянул в ящичек для перчаток, где у него лежал «магнум».

— Джефф, — сказал Прентис сквозь зубы, — рано об этом даже думать.

Джефф кивнул. Прентис видел, что товарищ вынужден храбриться.

Джефф набрал полную грудь воздуха и вылез из машины.

— Превед, кагдила! — воскликнул он. Охранник и Джефф сближались по разные стороны ветровой ограды. Негр всё ещё держал дробовик опущенным в землю, с деланной небрежностью. Но обнажённый короткоствол говорил сам за себя.

— У вас п’лашение? — повторил чернокожий.

Джефф покачал головой.

— Я... Я Джефф Тейтельбаум. Мне сообщили, что тут мой брат, и я решил его увидеть. Я его законный опекун. Его имя Митч Тейтельбаум.

— Митч Таттл...?

— Тейтельбаум.

— Дайте я п’верю. ‘Зните за этих ч’товых б’босов. — Он развернулся на пятках и пошёл к сторожке, одной рукой похлопывая по бедру, а другой продолжая сжимать короткоствол. — Д’вайте-’вайте, гончие, ‘шли со мной. Пошли.

Псы потрусили за ним. Прентис видел торчащий у охранника за поясом металлический прут — таким погоняют скот. Негр деловито прошёл в сторожку и потянулся к висящему на стене телефону.

Прентис вышел из машины и постоял немного рядом.

— Джефф, это чёртово местечко — мечта параноика.

Джефф кивнул.

Охранник отсутствовал три минуты и вернулся, качая головой.

— Нету Митча Тейтельбаума тут! И не было никогда! Вы, верно, не туды свернули.