Джон Ронсон – Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов (страница 5)
Я ответил, что в рассказе действительно много сомнительных моментов — не только с гаремом, но и с самой коробкой книг под железнодорожным виадуком, которую нашел Леви Шанд. Может быть, он сам и является автором «Бытия или ничего»? На это Хофштадтер ответил:
«Я более чем уверен, что мистер Шанд не является автором этой небольшой белой книжечки. Ее мне прислал сам автор в количестве 80 штук (70 на английском и 10 на шведском). Они и сейчас лежат нетронутые в моем кабинете. До того как мне их прислали, я получил серию очень загадочных открыток на шведском (все прочитал, хотя не особо внимательно, и все они были бессмысленными). Разумные люди обычно не начинают общение с другим человеком с помощью разрозненных, странных зашифрованных сообщений.
Дальнейшие события были еще более запутанными: сначала мне прислали несколько экземпляров книги, потом — еще 80 штук прямо в офис. После этого появились те, что были найдены под мостом на территории университета, где я работаю. А после экземпляры стали приходить по всему миру людям, которые заняты в самых разных областях — искусственный интеллект, биология и так далее. И затем появляются странные, вырезанные ножницами слова и приклеенная записка, адресованная мне. Все это полное безумие. Я мог бы рассказать еще очень многое, но у меня нет времени.
Я много раз встречался с людьми, которые умны, психически неуравновешенны, с людьми, которые считают, будто разгадали тайну Вселенной. Этот конкретный случай для меня исключительно прозрачен, потому что, очевидно, связан с исключительной одержимостью».
Далее Дуглас Хофштадтер сообщил, что в этой загадке действительно есть отсутствующее звено, но получатели все не так поняли. Они считали, что затея была гениальной и рациональной, потому что сами они были талантливы и рациональны, ведь мы, люди, склонны думать, что окружающие похожи на нас. Но недостающим звеном был тот факт, что автор — псих, поэтому книгу невозможно расшифровать.
«Петер Нордлунд?» — подумал я.
Может ли он быть единоличным организатором всего происходящего? Однако и этот вариант виделся мне маловероятным. Успешный человек, знаменитый врач-психиатр, химик, который специализируется на белковых соединениях, что бы это ни значило, консультант в компании, занимающейся биотехнологиями и разработкой лечебных белков, — и чтобы он был исключительно одержимым психом, как сказал Хофштадтер?
Но тем же вечером в 7 часов, когда я встретился с Петером Нордлундом, быстро стало очевидно, что именно он виновник переполоха. Это был высокий человек, 50 с небольшим лет, с приятным интеллигентным лицом. На нем был твидовый пиджак. Они с супругой встретили меня на крыльце своего дома. Петер мне сразу понравился — по его лицу блуждала широкая, добрая, загадочная улыбка. Еще я отметил, что он все время заламывал руки, что выдавало в нем некую одержимость. Я тоже так делаю. У меня сразу появилось ощущение, что с точки зрения одержимости вещами, которые не имеют значения, мы с ним весьма похожи.
— Удивлен, что вы здесь, — сказал он.
— Надеюсь, приятно удивлены, — заметил я.
После короткой паузы он снова заговорил:
— Если вы изучаете книгу «Бытие или ничто», то понимаете, что никогда не узнаете, кто автор.
— Мне кажется, я уже это знаю. Я думаю, это вы.
— Я не… — Он оборвал предложение. — Я нисколько не удивлен вашему предположению.
— А оно верное? — уточнил я.
— Конечно нет, — ответил Петер.
Петер (кстати, «Петер Нордлунд» — это ненастоящее имя, и его жену зовут вовсе не Лили) принялся переминаться с ноги на ногу. Он вел себя словно сосед, к которому ты зашел в момент, когда у него что-то закипало на плите. Я понимал, что за маской дружелюбной рассеянности мужчина пытался скрыть ошеломление от моего приезда.
— Петер, — начал я. — Разрешите спросить хотя бы об этом. Почему именно эти люди были выбраны получателями книг?
Нордлунд слегка вздохнул, его лицо посветлело, словно я задал самый лучший вопрос, какой только мог.
— Что ж… — начал он.
— А ты откуда знаешь, кому отправили книги? — вмешалась в разговор Лили. Она явно злилась. — Ты же просто переводил ее.
После этих слов Петер собрался с мыслями и снова надел маску.
— Да, да, — сказал он. — Мне жаль, но, пожалуй, мы должны закончить беседу на этом. Я просто хотел вас поприветствовать. Я сказал больше, чем стоило… Пообщайтесь с моей супругой.
Мужчина улыбнулся и ушел в дом, а мы с Лили просто смотрели друг на друга.
— Я сейчас уезжаю в Норвегию, — сказала она. — До свидания.
— До свидания, — ответил я.
И направился в Лондон.
А дома обнаружил письмо от Нордлунда.
«Вы показались мне весьма приятным человеком. Первый этап этого проекта скоро будет закончен. На следующем уровне им займутся другие люди. Я не знаю, возьмут ли вас в расчет, но вы узнаете…».
«Я с радостью поучаствую в проекте, если посоветуете, как это сделать», — таков был мой ответ.
«Дело в том, что основная сложность как раз в том, чтобы знать, что делать. Это и называется жизнью. Могу вас уверить: когда наступит ваше время, вы точно узнаете об этом».
Спустя несколько недель мое время все еще не наступило. А если и наступило, то я этого не заметил, поэтому позвонил Деборе, чтобы сообщить, что головоломка решена.
Я расположился на открытой террасе
— Ну?..
Я поведал ей о своих разговорах с Леви Шандом и Дугласом Хофштадтером, а затем рассказал о встрече с Петером Нордлундом и Лили, а также о последовавшей переписке. Когда я закончил, Дебора внимательно посмотрела на меня и спросила:
— И это все?
— Да. Это все произошло, потому что, по словам профессора Хофштадтера, автор — просто псих. Все искали в загадке отсутствующее звено, и вот оно.
— А…
Она выглядела разочарованной.
— Не стоит расстраиваться! — сказал я. — Только подумайте, насколько это все интересно! Разве вы не удивлены, что столько всего произошло, только потому что у какого-то человека не все в порядке с головой? Представьте, что рациональный мир, ваш мир, — это спокойный пруд. А ум Петера — это камень, который туда бросили, и по поверхности воды пошли странные круги.
Мои собственные мысли и образы вдруг очень взволновали меня. Сумасшествие Петера Нордлунда так сильно повлияло на мир! Оно спровоцировало интеллектуальные поиски, экономическую деятельность, сформировало некое сообщество. Он смог заинтересовать несравненных ученых, раскиданных по всему миру, и пробудить в них параноидальные и нарциссические чувства. Эти люди встречались в блогах и на форумах, где обсуждали различные конспирологические теории о теневой христианской организации и все такое. Один даже настолько вдохновился, что встретился со мной в кафе
Я размышлял о своем тревожном мозге, о своем сорте безумия: возможно, оно было более мощным двигателем в моей жизни, чем рациональность. Я вспоминал психологов, которые говорили, что мир крутят сумасшедшие. И они имели в виду именно это: само общество, по их мнению, является выражением особого вида безумия.
Мне казалось, что сумасшествие внезапно охватило весь мир, и очень хотелось понять, так ли сильно оно влияет на эволюцию общества. Я-то как раз всегда считал, что общество — это очень рациональное явление. Но вдруг я ошибался? Вдруг оно построено на безумии?
Всем этим я поделился с Деборой. Она нахмурилась.
— Вы уверены, — спросила она, — что «Бытие или ничто» и все это возникло из-за одного сумасшедшего шведа?
2. Человек, который притворялся безумным
Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам, четвертое издание (
Может быть, среди специалистов, которые занимаются данной темой, есть разногласия по поводу психопатии, влияющей на мир? Больше всего на это походило «нарциссическое расстройство личности» — им страдают люди, которые отличаются «огромным чувством собственной значимости и лежащей на них ответственности», «постоянно заняты фантазиями о достижении невиданных успехов», «склонны эксплуатировать близких», «лишены эмпатии» и «требуют, чтобы все вокруг ими восхищались». А также «диссоциальное расстройство личности» — при нем пациенты «склонны ко лжи и манипуляциям ради личной выгоды или удовольствия (например, чтобы получить деньги, секс или власть)».