Джон Ронсон – Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов (страница 23)
Тото посмотрел на меня и важно улыбнулся.
— Что насчет сочувствия? — поинтересовался я. — Вы жалеете людей? Сопереживаете им? Это ведь тоже считается слабостью.
— Нет, — сразу ответил он. — Никакого сочувствия, — Тото дернул головой, как лошадь, в глаза которой лезут мухи. — Подобных эмоций я никогда не испытываю. Вы же о жалости к людям?
— Да.
— Я не жалею людей.
— А как насчет эмоций? — продолжал настаивать я. — Вы же мне сказали, что очень эмоциональный человек. Однако сильные эмоции тоже можно назвать слабостью.
— Но ведь можно выбрать ту, которая мне нужна в данный момент, — ответил он. — Нет, сегодня я вам точно раскрою все тайны.
— Как насчет трех женщин, которые давали показания против вас в суде? Вы что-нибудь чувствовали к ним?
Тото раздраженно выдохнул:
— Эти три тетки сказали, что неизвестные мужчины в масках пытали их и насиловали, а потом еще и бросили умирать, и несли прочий вздор, — он нахмурился. — Они с чего-то решили, что это члены Фронта за развитие и прогресс Гаити. Но это только потому, что они были в форме. А обо мне вообще рассказывают, что я насиловал женщин, чтобы почувствовать власть.
— Что с ними произошло, по их словам?
Он небрежно ответил:
— Ну, одна сказала, что ее избили, изнасиловали и оставили умирать. Какой-то врач, — на этом слове Тото изобразил пальцами кавычки, — вроде как был свидетелем, что от одного из парней она забеременела.
Естественно, все, что про него говорили, он отвергал, считая слова лживыми. Все до одного обвинения называл клеветой. А если я хочу узнать все подробности, могу подождать выхода его мемуаров «Эхо моего молчания».
Я спросил, нравятся ли Тото заключенные, с которыми он отбывает наказание. Как и ожидалось, он ответил отрицательно. Его раздражают те, кто все время «хнычет и ноет, и жалуется. А еще воры. Можно меня называть убийцей, если хочется, но только не вором. Еще не люблю лентяев и слабаков. Лжецов вообще ненавижу».
Констан сообщил мне, что отлично контролирует себя. Ему часто хотелось вышибить мозги кому-нибудь из «соседей», но такого он себе не позволяет. Вот, например, вчера во время обеда один из заключенных ел суп и ужасно чавкал: «Чавк-чавк-чавк». «Ты не представляешь, как он меня бесил. Все время этот звук. Очень хотелось дать ему по морде, но я подумал, что нужно просто подождать, потому что скоро это закончится. Так и произошло, он перестал чавкать».
Тото вздохнул и внимательно посмотрел мне прямо в глаза:
— Я трачу здесь время впустую, Джон. Вот что самое страшное. Я теряю время.
Наши три часа прошли — встреча закончилась. На выходе из тюрьмы охрана спросила меня, с какой целью я решил навестить Тото Констана. Я ответил:
— Я хотел узнать, психопат он или нет.
— Ну не-е-ет, он точно не психопат, — хором отозвались двое.
— Кстати, а вы знаете, что он обедал с Биллом Клинтоном? — спросил один.
— Жаль вас разочаровывать, но Тото никогда с ним не обедал, — покачал я головой. — Если это сказал он сам, то, скорее всего, это ложь.
Охранник ничего не ответил.
По дороге в Нью-Йорк я гордился тем, что смог раскусить Тото. Пришлось проявить недюжинные психологические способности — чтобы раскрыть его личность, понадобилось приложить много усилий. А ключом оказалось слово «слабость». Как только я его произнес, Констан раскрылся — ему было необходимо показать собственную силу и твердость.
Я удивлялся, как легко поддался его обаянию. Он прекрасно играл роль скромного очаровательного мужчины, из-за чего так и хотелось снять с него ярлык «психопат». Изначально в нем было что-то знакомое, из-за чего создавалось ощущение полной безопасности. Тото казался настолько застенчивым и забитым, что напомнил мне меня. Может, он каким-то образом считал это и отразил, словно зеркало… Может, именно по этой причине многие партнеры, которые живут или имеют отношения с психопатами, так долго живут с ними и мучаются?
Боб Хаэр предупреждал, что психопаты — отличные имитаторы. В одном интервью он рассказал, что работал консультантом Николь Кидман на съемках фильма «Готова на все». У нее была роль психопатки.
— Вот сцена, которую вы можете использовать, — говорил он ей. — Вы идете по улице и становитесь свидетельницей несчастного случая: автомобиль сбил ребенка. Со всех сторон бегут люди. Вы тоже подходите ближе и видите картину: ребенок лежит на земле, все вокруг в крови. Внезапно вы замечаете, что испачкали в ней туфли и восклицаете: «Вот черт!» Снова смотрите на ребенка, причем с интересом, без страха или отвращения. Вам именно интересно. Потом переводите взгляд на мать, которая вызывает у вас восторг: она кричит, плачет, мечется по дороге. Через несколько минут вы разворачиваетесь и направляетесь домой. Там идете в ванную, встаете перед зеркалом и стараетесь повторить выражение лица матери. Это и есть классический портрет психопата: они неспособны понять эмоции других, зато прекрасно осознают, что произошло нечто серьезное.
Однако Тото был загадочным, притягивая к себе на расстоянии. Нас обычно привлекают люди, которые что-то скрывают, а психопаты в этом профессионалы — благодаря некоторой отчужденности. Эти люди, безусловно, самые загадочные из всех, кто страдает психическими расстройствами.
Дорога в Нью-Йорк через небольшие городки и сельские поселения была скучной и однообразной — будто путешествие по чужой планете из серии «Звездного пути». Вдруг меня накрыла волна страха: а если Тото разозлится и попросит кого-нибудь из родственников мне отомстить? Мне стало настолько нехорошо, что я вел машину с большим трудом — свернул с дороги в ближайший
Тут же достал заметки, которые делал тюремным карандашом на бумаге из отеля. Нашел те, где Тото немного говорил о своей семье — все, кто его любил, его бросили.
«Уф, хорошо, это не проблема», — подумал я. Осознание, что братья и дяди отказались от него, а следовательно, не смогут меня выследить и отомстить, заметно снизило тревогу. Пришла мысль, что у меня это было проявлением пункта
Я взял американо, запрыгнул в машину и двинулся дальше.
Я предположил, что будет неудивительно, если выяснится: у главы батальонов смерти высокие баллы по тесту Боба Ха-эра. На самом деле меня больше интересовала теория Боба о психопатах в мире бизнеса и экономики. Он приписывал именно им все несправедливости системы и думал, что самые крайние и жестокие проявления капитализма — результат нарушения работы мозжечковой миндалины нескольких человек, сидящих наверху. В соавторстве с психологом Полом Бабяком он написал об этом книгу — «Змеи в костюмах. Психопаты на работе». HR-журналы по всему миру печатают восторженные рецензии на эту публикацию.
Вот, например, одна из них — из журнала
Эти разговоры о змеях, которые принимают облик людей, напомнили мне репортаж с одним из сторонников теории заговора — Дэвидом Айком. Делал его я сам. Мужчина полагал, что настоящими, но тайными правителями мира являются гигантские ящерицы-вампиры. Они приносят в жертву младенцев, могут превращаться в людей и совершают самые страшные злодеяния в отношении человечества. Я был шокирован, как сильно эти две теории похожи. Только о змеях в костюмах говорят известные психологи, пользующиеся уважением в мире. Хотя уже даже не знаю — может, теория заговора и не такая уж дикая фантазия?
Чем ближе я подъезжал к Нью-Йорку, тем выше становились небоскребы его финансового центра. Я задумался — а есть ли какой-то способ подтвердить эту теорию?
6. Ночь живых мертвецов
Городок Шубута в штате Миссисипи умирает. «Дом Гламура Сары», «Мясная лавка братьев Джонс», «Бакалея», «Банк Шу-буты» — все эти заведения теперь стоят закрытыми. Витрины, которые расположены по соседству, выглядят настолько жалко, что по ним не поймешь, что тут было раньше. Пыльный игрушечный медвежонок и пластиковый Санта выглядывают из-за грязных стекол, подсказывая, что это за заброшенные бизнесы. Даже «Масонская ложа Шубуты» разваливается, зарастая травой. Вот так настал конец силы, которой они обладали — как они считали! Непохоже, чтобы она как-то спасла их.
Тюрьмы тут тоже больше нет — железные решетки проржавели и разваливались, повиснув на каменном здании на самых задворках центральной улицы неподалеку от баскетбольной площадки, которая имеет весьма плачевный вид.
— Да, чувствуется, что ты в каком-то депрессивном местечке, когда видишь закрытой даже тюрьму, — проговорил я.
— Депрессивный — это подходящее слово, — ответил Брэд, который вызвался показать мне городок. Он был местным.
Разваливающиеся гниющие бревна торчали из заброшенных домов, напоминая фотографию разодранного выстрелом человеческого лица, с хрящами и осколками костей, которую нам показывал на семинаре Боб Хаэр.
Однако Шубута была не совсем пуста — в ней остались несколько жителей, которые сейчас прохаживались по улицам. Кто-то был пьян, кто-то — очень стар.