Джон Ронсон – Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов (страница 25)

Такие же отношения связывали Данлэпа с акционерами компании: после того небольшого падения все вернулось на круги своя. В течение года он с развязанными руками буйствовал в небольших городках Америки, закрывая предприятие за предприятием: в Шубуте, Бэй-Спрингс и Лореле (штат Миссисипи), в Куквилле (Теннесси), в Парагулде (Арканзас), в Кушатте (Луизиана) и еще во множестве других. Благодаря его усилиям городки становились городами-призраками… После закрытия каждого акции Sunbeam поднимались, а к весне 1998 года достигли стоимости $51 за акцию.

Волею случая Боб Хаэр в своем труде по психопатиям под названием «Без совести» тоже упоминал фильм «Пустоши»:

«Если Кит является воплощением того, как создатели фильма представляли себе психопатов, то Холли — психопат вполне реальный, это говорящая маска, человек, который имитирует глубокие чувства, но не умеет их испытывать. Ее голос всегда звучит монотонно, в рассказе используются фразы, заимствованные из глянцевых журналов, которые говорят молодым девочкам, что они должны чувствовать. Героиня Спейсек — отличная иллюстрация значения фразы „знать слова, но не слышать музыки“».

Для Данлэпа все закончилось весной 1998 года — тогда Комитет по ценным бумагам и биржам начал расследование после того, как поступило заявление, что в Sunbeam он занимался мошенничеством в области бухгалтерских документов: $60 миллионов из рекордных $189 миллионов дохода за 1997 год, как было указано в заявлении, существовали только на бумаге в качестве приписок в бухгалтерской отчетности. Данлэп отрицал все обвинения, потребовал и получил огромное выходное пособие — вдобавок к тем $100 миллионам, которые заработал за двадцать месяцев работы в Scott.

В те времена еще не было характерного для нашего времени желания доводить подобные дела до конца, поэтому все закончилось в 2002 году, когда он согласился выплатить $18,5 миллиона, чтобы уладить разные тяжбы. Помимо этого мужчина подписал соглашение с Комитетом по ценным бумагам и биржам США, что больше никогда не будет занимать руководящие посты.

Перед поездкой в Шубуту я поговорил с его биографом:

— Расскажите немного о его детстве. Есть ли какие-то воспоминания окружающих? Может быть, было в его поведении что-то странное? Были ли проблемы с полицией или тяга издеваться над животными?

— Я был в его школе, но ни с кем из его одноклассников побеседовать не удалось, — ответил тот. — По крайней мере, я не помню подобного.

— Понятно, — откликнулся я.

— В детстве он увлекался боксом, это я знаю, — добавил Джон.

— О?

— И еще он говорил, что любил бить своих соперников.

— Да что вы? — воодушевился я.

— И его сестра мне говорила, что он бросал дротики в ее кукол.

— Правда?!

Я сделал пометки в своем блокноте: «Бросал дротики в кукол сестры, нравилось избивать людей».

— А какое впечатление произвел он на вас лично?

— Мы не встречались, он не захотел, — пожал плечами Джон.

Мы помолчали.

— Я вот с ним встречаюсь, — сказал я.

— Неужели? — переспросил он, как мне показалось, с легкой завистью в голосе.

— Да, — кивнул я головой. — Да, я собираюсь.

Первое, что бросается в глаза, когда вы двигаетесь по идеально ухоженным лужайкам к шикарному особняку Эла Данлэпа во Флориде в 10 часах от Шубуты, — это огромное количество скульптур хищных зверей с ужасным оскалом. Они везде: около дома, бассейна, в спортивном зале, в комнате. Каменные львы и пантеры с торчащими клыками, готовые к атаке орлы с расправленными крыльями, ястребы с добычей в когтях. И не только каменные, но и хрустальные, из оникса, металла, картины с изображениями львов и имитации черепов.

В блокноте я отметил: «Похоже на армию пластиковых фигурок Тото, но больше по размеру, явно дороже — и ощущение зла в разы сильнее».

— Львы, — сказал Эл, показывая мне свой дом. Он был одет в обычную ветровку и свободные брюки, выглядел загорелым, здоровым. Его зубы были сияюще белыми. — Львы, ягуары, львы. Всегда хищники. Хищники. Хищники. Хищники. Я испытываю к ним огромное уважение, буквально преклоняюсь перед хищниками. Я не жалею ни о чем, что делал в жизни.

«5. Хитрость / склонность к манипулированию, — записал я в блокноте. — Из его заявлений можно сделать вывод, что мир состоит из „хищников и жертв“. Он считает, что было бы глупо не пользоваться слабостями окружающих».

— И золото, — заметил я. — Здесь также много золота.

Я был готов к золоту, потому что увидел портрет Данлэпа, где мужчина был изображен на золотом троне, в золотом галстуке, с золотыми доспехами, которые стояли около дверей, и золотым распятием, стоявшим на камине.

— Золото сияет, — сообщил он. — А это акулы.

И показал на скульптуру четырех акул вокруг земного шара.

— Да, я преклоняюсь перед хищниками, — продолжил он. — Их сила помогает преуспевать в жизни. Соколы. Аллигаторы. Тигры…

— Такое чувство, словно тут поработали Мидас и королева Нарнии, — отметил я. — Причем королева явно пролетала над особенно жутким и агрессивным зоопарком, всех превратила в камень и потом принесла все сюда.

— Что вы сказали? — переспросил Эл, увлеченный своими мыслями.

— Ничего важного.

— Нет, что вы, повторите, пожалуйста, — наседал он.

После чего посмотрел на меня — голубые глаза напоминали глыбы льда, отчего мне действительно стало не по себе.

— Клянусь, это был просто набор слов, — ответил я. — Попытка пошутить, не самая удачная.

— А, понятно. Могу показать вам окрестности. Вы предпочли бы прогуляться или отправиться на гольф-каре?

— Давайте лучше прогуляемся.

Пока мы шли, я отметил несколько весьма оригинальных картин, написанных маслом, на которых были изображены его любимые немецкие овчарки. Когда Данлэп был генеральным директором и уволил 11 200 сотрудников компании Scott, он потребовал у руководства оплатить два люкса в отеле Four Seasons в Филадельфии. Один был для них с супругой Джуди, а второй — для двух собак. От первого брака у Данлэпа есть сын Трой, однако в доме я не увидел даже намека на его фотографию. Зато было множество изображений собак и его самого с женой в полный рост в золотых рамах. Все они выглядели серьезно и величественно…

Мы прогулялись по лужайкам. Я увидел Джуди — как и Эл, она была блондинкой. Женщина стояла рядом с озером около каменной статуи, которая изображала милого ребенка со спутанными волосами. На ней был тренировочный костюм персикового цвета. Она просто стояла и смотрела на воду, не шевелясь.

— Однажды вы были на предприятии, — обратился я к Данлэпу, — и там спросили одного из сотрудников, сколько лет он там проработал. Тот ответил, что работает в этом месте тридцать лет. Тогда вы спросили его, почему так долго. Для человека это явно был повод для гордости, вы же считаете подобное негативной характеристикой. Почему?

— Я вам объясню, — ответил он. — Если вы долго сидите на одном месте, то постепенно становитесь хранителем старья, смотрителем музея, который разваливается. А жизнь должна походить на американские горки!

«Бессердечность / неспособность сочувствовать окружающим», — записал я в блокноте и перевернул страницу.

— Не выпить ли нам холодного чая? — спросил Эл.

По дороге на кухню я отметил, что у него на столе стояло стихотворение в рамочке. Оно было написано каллиграфическим почерком:

Нет, ему было непросто сделать То, что он должен был сделать, однако Если хотите, чтобы вас любили, Заведите одну-другую собаку.

— Это подарок Шона на день рождения, — объяснил Эл.

Шон Торнтон много лет проработал у него телохранителем.

— Если хотите, чтобы у вас был друг, заведите собаку, — сказал он. — У нас всегда были две, предпочитаю во всем делать двойные ставки.

Я рассмеялся, но знал, что он часто использует это выражение. Например, эта фраза была предисловием к его автобиографии «Подлый бизнес»: «Хотите иметь друга? Заведите собаку. Но мне не хотелось рисковать, поэтому я завел сразу двух».

В книге «Пила» Джон Берн описывал один случай, как в 1997 году Данлэп позвал к себе домой финансового аналитика Эндрю Шора, который его не особо любил и был настроен достаточно враждебно.

«Я обожаю собак, — сказал Эл, протягивая Шору фотографии [своих немецких овчарок]. — Запомните: если хотите иметь друга, возьмите собаку. Для подстраховки я взял двух».

Шор уже был знаком с этой фразой, потому что читал статьи о Данлэпе, однако все равно сделал вид, что ему смешно.

Я сделал пометку в блокноте: «Болтливость / внешнее обаяние. Всегда наготове остроумная реплика, но дает очень мало полезной информации».

(Что-то подобное можно встретить в фильме «Уолл-стрит» 1987 года, где герой Майкла Дугласа произносит: «Если вам нужен друг, заведите собаку. Здесь идет самая настоящая окопная война». Сначала я даже подумал, что сценаристы «одолжили» фразу у Данлэпа, однако скоро обнаружил, что он не единственный в сфере политики и бизнеса любил «блистать» подобными афоризмами.

«Хотите найти друга в Вашингтоне? Заведите собаку», — сказал Гарри Трумэн, будучи президентом. По крайней мере, так его процитировали в биографической пьесе 1975 года «Отделай их, Гарри!».

«С годами в нашем деле становишься все опытнее: хочешь друга — заведи собаку», — сказал в середине 1980-х годов прошлого века крупный организатор бизнеса в сфере фармацевтики Карл Айкан.