Джон Ронсон – Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов (страница 22)
— Почему вы не прилетели ко мне на прошлой неделе? — спросил он.
— Началось извержение вулкана в Исландии, так что все рейсы отменили, — ответил я.
— Понятно, — кивнул Тото. — Я был очень взволнован, когда получил ваше письмо.
— Правда?
— Конечно! Сокамерники мне рассказали, что приезжает автор книги, по которой сняли «Безумный спецназ»! Это просто восторг! Тут этот фильм знают все.
— С ума сойти.
— Да, так и есть. Каждую субботу мы смотрим кино. Вот на прошлой неделе показывали «Аватар». Меня очень тронул этот фильм. На самом деле. Такая тема: большой народ пытается подчинить себе малый. А какие эти голубые люди красивые! Очень.
— А вы эмоциональный человек? — уточнил я.
— Конечно! Несколько месяцев назад нам привезли показывать «Безумный спецназ». Большинство не понимало, о чем речь, поэтому они все задавали вопросы. Но у них был я, кто мог ответить. К тому же я рассказал, что встречался с вами! А потом вы прислали письмо и предложили встречу. Мне теперь все завидуют!
— Это отлично.
— Когда я узнал, что вы приедете, то отметил, что прическа у меня не очень подходящая, а время для стрижки еще не пришло. Один из парней предложил нам поменяться, поэтому я пошел к парикмахеру вместо него. А еще один дал мне свою зеленую рубашку. Она совсем новая! Так что я подготовился к вашему приезду.
— Боже мой, — не выдержал я.
Он махнул рукой, как бы говоря: «Я понимаю, что это, скорее всего, звучит глупо».
— Это наше единственное развлечение — посещения гостей, — пожал он плечами. — Встречи — все, что у нас осталось. — Констан замолчал на какое-то время. — А ведь когда-то я обедал в самых лучших ресторанах. Зато теперь вот, сижу здесь… И все время ношу зеленую одежду.
«И кто еще из нас бесчувственный?» — промелькнуло у меня в голове. Я приехал лишь для того, чтобы проверить свои недавно полученные знания. А этот парень для нашей встречи постригся и взял новую рубашку.
— Некоторые здешние обитатели не хотят принимать посетителей из-за того, что случается после, — произнес Тото.
— А что происходит? — спросил я.
— Обыск. Причем с раздеванием, — ответил он.
— Не может быть!
Констан содрогнулся.
— Да, это ужасная процедура. Очень унизительная, — кивнул он головой.
В этот момент я поднял взгляд. Было ощущение, что в комнате произошли изменения. Заключенные и гости тюрьмы насторожились, отметив то, чего не заметил я.
— Он больной на всю голову, — шепнул мне Тото.
— Кто?
— Тот парень.
Не сводя с меня взгляда, Констан кивнул головой в сторону охранника в белой рубашке, который прогуливался по комнате.
— Садист… — произнес Тото. — Когда он появляется, все дико пугаются. Никто не хочет лишних проблем. Все хотят побыстрее оказаться от него как можно дальше. А еще лучше — вообще вернуться домой.
— Он что-то уже сделал?
— Нет, только сказал женщине, что ее майка слишком открыта.
Я глянул в ее сторону. Это была та самая женщина, с которой мы встретились на входе. По лицу было заметно, что она расстроена.
— Я же говорю, он пугает людей, — буркнул Тото.
— Вы знаете, тогда, когда мы встретились в первый раз, случилась одна очень интересная шутка в самом конце, когда я уже уходил, — начал я разговор. — Я направился к автомобилю, обернулся и заметил, как вы на меня смотрите. Причем очень внимательно. Точно так же вы смотрели сегодня, когда заходили в комнату: внимательно осмотрели все вокруг и каждого.
— Конечно, а как иначе. Умение наблюдать за людьми — это мое главное достоинство, — кивнул Тото. — Я всегда так делаю.
— Для чего? Пытаетесь что-то в них увидеть?
Он ненадолго замолчал, после чего тихо ответил:
— Хочу знать, нравлюсь ли я людям.
— Нравитесь ли вы людям?
— Мне хочется производить впечатление джентльмена. Я хочу нравиться людям, мне важно, чтобы они меня любили. А вот если я не нравлюсь кому-то, меня это расстраивает. Даже, я бы сказал, оскорбляет. Я серьезно отношусь к тому, как на меня реагируют, поэтому и наблюдаю, чтобы понимать реакцию.
— Ничего себе, — удивился я. — Вот бы не подумал, что вас так заботит тот факт, нравитесь ли вы людям.
— Да, для меня это очень важно.
— Потрясающе…
Я чувствовал, что начинаю сердиться: проделать такой путь и увидеть, что в Тото полностью отсутствуют черты психопата. Он был очень скромным, застенчивым, весьма эмоциональным и с нормальной самооценкой. Вообще складывалось впечатление, что для человека с такими габаритами он странно незначителен. На самом деле незадолго до этого я получил признание, которое подтверждало пункт 11 (
— Я очень нравлюсь женщинам, — поделился со мной Тото. — У меня всегда их было много. Думаю, они любят мое общество.
Он скромно улыбнулся и пожал плечами.
— Сколько у вас детей?
— Семеро.
— А матерей у них сколько?
— Примерно столько же, — засмеялся Констан.
— По какой причине у вас так много женщин?
— Понятия не имею, — было заметно, что не врет и действительно не знает. — Мне всегда хотелось, чтобы их было много.
— А почему бы не начать отношения с одной?
— Хм… Наверное, все из-за моего желания быть любимым многими людьми. Для этого я и учусь им нравиться, соглашаясь со всеми. Поэтому им нравится мое общество, они чувствуют себя комфортно.
— А разве это не слабость? — задумался я. — Это ваше невероятное желание нравиться окружающим.
— Нет, что вы, — Тото внезапно оживился, снова засмеялся и как-то грозно помахал мне пальцем. — Это точно не слабость!
— Уверены?
— Конечно! Я вам объясню, — мой собеседник улыбнулся и подмигнул. — Людьми, которые вас любят, можно манипулировать, добиваясь таким образом всего, что вам нужно.
Я был ошеломлен.
— То есть на самом деле вы не особо хотите, чтобы вас любили?
— Пожалуй, нет, — кивнул он. — Джон, я вам открываю свои самые сокровенные тайны.
— А когда вы сказали, что вам неприятно, когда вас не любят, вы же имели в виду собственные чувства, так? Это задевает ваш статус.
— Да, совершенно верно.
— Как же вы тогда умудряетесь нравиться людям?
— Смотрите, — подмигнул он и повернулся к пожилому мужчине, дети и внуки которого только ушли. — У вас чудесная семья!
Заключенный радостно улыбнулся, показывая, как ему приятно.
— Спасибо большое! — ответил он.