Джон Ронсон – Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов (страница 17)
Рассказ начался довольно безобидно. Человек, который стоял за камерой, спрашивал испытуемого про школьные годы. — Мне очень нравилось в школе, я любил учиться и узнавать новое, — ответил он.
— Во время драк в школьном дворе вы кого-нибудь били?
— Нет. Это были обычные школьные потасовки.
(Позже Хаэр объяснил, что эти вопросы имели глубокий смысл, потому что ответы на них давали информацию по 12-му пункту опросника: «Трудности воспитания в детстве». Почти у всех психопатов, по словам Боба, в детстве, с 10–12 лет, были серьезные проблемы с поведением, вроде хулиганства, вандализма, поджогов, употребления веществ.)
— Несколько раз мы дрались на кулаках, — припомнил мужчина. — Однажды я сломал одному руку, да… Это было правда ужасно. Я повалил его на землю и как-то слишком давил на руку, та просто хрустнула. Я этого не хотел.
В оценочных листах, которые у нас были, мы отметили, что в описании этого случая («Я повалил его на землю и как-то слишком давил на руку, та просто хрустнула») были странные нестыковки. Казалось, что он не мог найти себе правильное место в этих воспоминаниях.
Я вспомнил, как однажды в самолете мне так сильно заложило уши, что несколько дней все окружающее казалось далеким и чужим. Может, психопат постоянно находится именно в таком состоянии?
— Мой старый друг из ФБР как-то расследовал дело женщины, которую звали Карла Хомолка, — рассказал мне Боб. — Она вместе с мужем снимала на видео, как они пытали, насиловали и убивали молодых женщин. Когда полиция вела ее по дому, где они совершали свои преступления, Карла сказала: «Моей сестре понравился бы этот ковер». В ванной комнате, где они расчленяли тела, ее первые слова были: «Можно вас попросить? Там у меня был флакончик духов…» Полнейшее отчуждение. Это просто поражало.
Хаэр также говорил, что готовность психопатов говорить о своей неспособности испытывать эмоции бывает приятным сюрпризом. Многие из них пытаются симулировать эмоции. Проявление эмоций у нормальных людей — слезы, страх или сопереживание — вызывает у них неподдельный интерес. Психопаты изучают нормальных в попытке им подражать, будто инопланетяне, которые пытаются выдать себя за землян. Однако при внимательном взгляде сразу становится заметна фальшь.
— Чем закончилась история с Карлой? — спросил я.
— Сейчас она на свободе, — ответил Боб. — На суде все поверили ее образу маленькой девочки: косички, бантики, такая вся милая и очаровательная. Очень убедительно играла. Большую часть вины свалила на мужа и пошла на сделку о признании вины. Ее посадили на 12 лет.
А видеозапись тем временем продолжалась. Примерно в том же возрасте, когда он сломал кому-то из детей руку, мальчик запер мачеху в стенном шкафу, пытаясь отомстить за ее попытку наказать брата.
— Она была взаперти около 12 часов. Ее выпустил супруг, который вернулся с работы. Сцена была печальная — женщина рыдала.
Как-то раз, по словам Боба, один из его сотрудников разговаривал с человеком, который ограбил банк. Он подробно рассказывал, как кассирша «наложила в штаны от страха», когда на нее направили пистолет.
— Она со своими рыданиями выглядела жалкой, — сказал тогда грабитель.
Я глянул на одного или пару скептиков, которые присутствовали в группе. Как и у меня, у них в глазах стало намного меньше скепсиса. Мы сделали пометку:
— Скажите, а что вы почувствовали, когда заперли мачеху в шкафу? — таков был следующий вопрос исследователя.
— Воодушевление, — ответил испытуемый. — Это было хорошо. Ощущение власти — я управлял ситуацией.
— Я устроился на работу в один из баров вышибалой, — продолжал он рассказ. — Когда приходили пьяные посетители, начинали буянить и никак не реагировали на просьбы вести себя прилично, я применял силу. Парочке досталось прилично.
— Что вы чувствовали тогда?
— Да ничего особенного.
Все присутствующие начали нервно переглядываться, послышался скрип ручек о страницы блокнотов. Мне вспомнились знакомые, которые, пожалуй, были менее чувствительны, чем было нужно…
— Когда-нибудь случалось такое, что из-за полученных повреждений человека приходилось везти в больницу?
— Не знаю, — ответил испытуемый. — Меня это не особо волновало, к тому же это не моя проблема. Я победил — это главное, ведь я должен быть первым.
Я прекрасно разбирался в таких вещах, умел читать между строк, отыскивать скрытые намеки и иголки в стогах сена, ведь этим я занимался последние 20 лет, будучи журналистом.
И у меня сложилось впечатление, что испытуемый Г. похож на слепого, у которого обострились все остальные чувства, чтобы компенсировать отсутствие зрения. У психопатов в числе тех способностей, которые компенсировали отсутствие страха, чувства вины и угрызений совести, было умение манипулировать окружающими.
— Я мог манипулировать близкими, чтобы получить деньги или наркотики, я пользовался друзьями. А чем лучше я их знал, тем лучше находил «кнопочки», на которые нужно было жать, — рассказывал испытуемый (
— Это всего лишь бизнес, — говорил он, описывая одно из совершенных ограблений, и пожимал плечами. — У них всех есть страховка.
Со слов Боба, психопаты всегда оспаривают право жертв пожаловаться на них. Говорят, что у них всех есть страховка, что избиение преподнесло жертвам ценный жизненный урок, что они сами виноваты. Как-то Боб разговаривал с человеком, убившим соседа по барной стойке.
— Да он сам виноват! В тот вечер всем было понятно, что я в плохом настроении, — сказал мужчина.
Все вело к моменту, когда испытуемый Г. должен был рассказать про свое самое страшное преступление. Он начал повествование весьма туманно, сначала я даже и не понял, что он вообще пытается донести: про какого-то парня, которого он знал. Этот парень ненавидел родителей — это было его пунктиком. А испытуемый решил этим воспользоваться — вдруг удастся подтолкнуть парня к тому, чтобы ограбить родителей. Тогда можно будет разделить эти деньги. И он начал «капать на мозг» парню по поводу родителей — дескать, они виноваты во всех проблемах, которые у того есть. Испытуемый Г. отлично знал, за какие ниточки дергать, чтобы довести парня до взрыва.
— Чем больше он говорил о себе, тем больше у меня появлялось информации для манипуляции, — рассказывал он. — Нужно было просто подливать масла в огонь — и чем больше я лил, тем больше выгоды должен был получить. Я был практически кукловодом.
В какой-то момент парень был уязвлен настолько, что нашел бейсбольную биту, сел в машину и вместе с «другом» поехал к родителям. «Я с ухмылкой посмотрел на него, как бы требуя, чтобы он показал мне, на что способен, — вспоминал испытуемый. — И он все сделал как надо — зашел в спальню с битой и начал избивать их. Это все длилось очень долго, мне казалось, что вечность. Потом этот парень вернулся в коридор с окровавленной битой. Я подошел и посмотрел в лицо одной из жертв. Он выглядел ненастоящим: смотрел прямо на меня, а в глазах было совершенно отсутствующее выражение. Там было три человека: один умер, остальные получили серьезные увечья».
Вот что случается, если психопат получает контроль над чувствами нездорового внушаемого парня с уголовными наклонностями.
Исследователь уточнил у мужчины, изменил бы он что-нибудь в собственной жизни, если бы мог повернуть время вспять.
— Я много думал об этом, — ответил тот. — Однако в данном случае я бы потерял все, чему научился… — Он помолчал какое-то время. — Чем жарче огонь, тем крепче сталь меча.
— Хотите сказать что-нибудь еще?
— Нет, — сказал испытуемый Г.
— Спасибо.
На этом видео закончилось. Наступил обеденный перерыв.
Прошло три дня. К концу обучения мой скепсис разрушился до основания, а я превратился в преданного последователя Боба Хаэра, пораженного его открытиями. Мне кажется, все критически настроенные гости думали и чувствовали то же самое. Боб был весьма убедителен. Благодаря его приглашению на этот семинар я получил новое оружие, вроде того, которым обладают гениальные сыщики из телесериалов: теперь я мог определять психопата по особенному подбору фраз, построению предложений и специфическому поведению. Мне казалось, что я стал совершенно другим человеком и перестал чувствовать замешательство и смущение, как при первой встрече с Тони и сайентологами. Во мне появилось глубочайшее презрение к тем людям, которые доверяли хитрым и коварным психопатам, позволяя им вводить себя в заблуждение, например, к Норману Мейлеру.
В 1997 году Норман, работавший над книгой «Песнь палача» о недавно казненном убийце Гэри Гилморе, вступил в переписку и стал защищать заключенного из Юты — Джека Эббота, которого осудили за ограбление банка и убийство. Мейлеру приглянулись его сочинения.