Джон Ронсон – Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов (страница 16)
— А что происходило после того, как вы заканчивали считать? — уточнил я.
— Удар током, — ответил Боб, улыбаясь. — Мы использовали сильные заряды.
— А что было с психопатами?
— Не потели совсем, — сказал он. — Совершенно!
Я смотрел на него с удивлением.
— Разумеется, когда появлялось неприятное ощущение… — добавил он.
— Вы имеете в виду удар электрошоком? — уточнил я.
— Именно, — кивнул Хаэр. — В эти моменты они, само собой, реагировали…
— Вскрикивали?
— Полагаю, что да, — произнес он. — Однако тесты четко показывали, что мозжечковая миндалина, которая отвечает за предчувствие неприятных ощущений и отсылку соответствующих сигналов страха в центральную нервную систему, не функционировала так, как должна была.
Для Боба это стало прорывом, его первым доказательством, что мозг психопатов отличается от мозга нормальных людей. Однако еще более невероятными оказались результаты повторного теста. Получалось, что психопаты уже были в курсе того, какая боль их ждет, но, как и в первый раз, совершенно на это не реагировали. Никак. Не потели. Благодаря этому Боб понял то, чего Эллиот не хотел замечать на протяжении многих лет собственных экспериментов: психопаты с большой долей вероятности могут повторять свои преступления.
— У них не оставалось никаких воспоминаний о боли от электрического шока, даже когда удар повторялся буквально через несколько минут, — объяснил мне Хаэр. — Нет смысла запугивать их повторным тюремным заключением, если они нарушат условия условно-досрочного освобождения. Для них угрозы ничего не значат.
Потом был еще один эксперимент — проверка рефлекса Моро. И психопатам, и непсихопатам показывали какие-то неприятные изображения — вроде фотографий с мест преступлений, — и внезапно рядом с их ухом раздавался какой-нибудь резкий звук. Непсихопаты от неожиданности подскакивали на месте. А психопаты при этом держались достаточно спокойно.
Боб знал, что человек сильнее реагирует, если в минуты испуга готов к тому, что может случиться нечто неприятное. При этом, если мы увлечены каким-то размышлением, например думаем над кроссвордом, реакция будет менее выраженной. Так он пришел к выводу, что в процессе рассматривания изуродованных тел психопаты не чувствовали страха, они были поглощены собственными мыслями.
Было похоже, что эксперимент Боба показал: психопаты воспринимают эти лица так же, как мы, журналисты, — таинственные посылки, которые приходят по почте. Или пациентов из Бродмура, которые, может быть, симулируют сумасшествие, а может, и не симулируют, — то есть как интересные головоломки, требующие разгадки.
Он был настолько воодушевлен собственным открытием, что отправил результаты экспериментов в журнал
— Редактор прислал их обратно, приложив записку, которая врезалась мне в память на всю жизнь: «Честно говоря, характер волн на электроэнцефалограммах, присланных вами, кажется нам весьма странным. У реальных людей такого не бывает».
Тут Боб замолчал и ухмыльнулся, после чего добавил:
— У реальных людей такого не бывает…
Ответ редакции журнала можно объяснить, как мне кажется, тем, что Хаэра приняли за очередного молодого исследователя психопатий — в конце 1960-х годов в канадских психиатрических клиниках их было через край. Тогда этот регион считали «Диким Западом» психиатрии, с множеством революционных идей, практически без законодательных ограничений и академической дисциплины. Как и следовало ожидать, организация по защите прав человека не смогла оставаться в стороне и добилась приостановки подобных экспериментов. И, конечно, в 1970-х годах, к несчастью Боба, запретили использовать электрошок.
— Даже самый слабый, — сетовал он, и было заметно, что даже спустя столько лет этот закон вызывал у него лишь раздражение. — Мы все еще могли пугать их громкими звуками, но они не должны были быть слишком громкими.
Пришлось менять тактику исследований. Но можно ли выявить психопатов какими-то «щадящими» способами? Есть ли у них какие-то определенные модели поведения? Используют ли эти люди особые вербальные структуры, строят ли как-то по-особенному предложения, чего не заметит непрофессионал? Боба практически поглотила революционная работа Харви Клекли «Под маской нормальности», которая была опубликована в далеком 1941 году. Автор был психиатром, жил и работал в Джорджии. Он анализировал поведение психопатов, их способность скрывать свою патологию под личиной нормы — и этими исследованиями сильно повлиял на всю область. Боб перенял эту тенденцию и занялся анализом «своих» психопатов, начав с поиска лингвистических ключей.
В 1975 году он собрал конференцию по вопросам психопатии.
— Я позвал крупнейших мировых специалистов по теме. Прибыло восемьдесят пять человек. Мы сняли отель
Началось мероприятие практически с катастрофы: один из приглашенных участников заявил всем собравшимся, что считает Хаэра психопатом. По залу пошла волна возмущения. Тогда поднялся сам Боб и спросил:
— Почему вы так решили?
— Только посмотрите, насколько вы импульсивны, — ответил тот. — Вы совершенно не умеете планировать, потому что прислали мне приглашение с просьбой выступить на конференции за месяц до ее начала!
— Я поступил подобным образом, потому что человек, который должен был выступать, написал, что не сможет присутствовать, — ответил Боб.
— О, вы хладнокровны и бессердечны, — добавил психиатр.
— Он делал это специально? — спросил я.
— Разумеется, — сказал Боб. — Он вообще был неприятным.
Целью той конференции было собрать воедино все отрывочные наблюдения специалистов относительно самых, казалось бы, незначительных элементов поведения психопатов: и вербальных, и невербальных. Необходимо было найти закономерности в их поведении, какие-то непроизвольные проявления патологии. Результаты и легли в основу всемирно известного опросника Хаэра
1. Болтливость / внешнее обаяние.
2. Преувеличенное чувство собственной значимости.
3. Потребность в стимуляции / быстрая утрата интереса.
4. Патологическая лживость.
5. Хитрость / склонность к манипулированию.
6. Неспособность чувствовать угрызения совести, отсутствие чувства вины.
7. Поверхностные аффекты.
8. Бессердечность / неспособность сочувствовать окружающим.
9. Паразитический образ жизни.
10. Слабый навык самоконтроля.
11. Беспорядочное сексуальное поведение.
12. Трудности воспитания в детстве.
13. Отсутствие реалистичных долговременных целей.
14. Импульсивность.
15. Безответственность.
16. Неспособность принять ответственность за собственные поступки.
17. Множество кратковременных брачных союзов. 18. Склонность к совершению правонарушений в подростковом возрасте.
19. Нарушение взятых на себя обязательств при условно-досрочном освобождении.
20. Переменчивость в совершаемых преступлениях.
Следующее утро мы начали с того, что учились пользоваться этим опросником.
Во вторник утром участники перемещались по большой палатке, которая в течение ближайших трех дней должна была принадлежать нам. Некоторые входили в число поклонников Хаэра. В углу остановился сам Боб и начал рассказывать, что «все время носит с собой оружие, потому что множество психопатов обвиняют его в том, что он виноват в их пребывании в лечебнице». Мы подошли ближе, чтобы было лучше слышно. Я наблюдал, как шелковые драпировки персикового цвета развеваются на летнем ветерке… Тем временем Боб вспомнил еще один случай, достаточно хорошо известный специалистам по психопатии, когда Питер Вудкок рассказывал, почему в первые же часы пребывания на свободе убил Денниса Керра. Он объяснил, что просто хотел почувствовать, каково это — убивать человека. Когда интервьюер напомнил ему, что он уже к тому моменту убил троих людей, Вудкок заявил, что это было очень много лет назад.
Боб посмотрел на меня:
— Я же говорил, что у них короткая память. В точности как при тесте с электрошоком.
Некоторые слушатели начали кивать и криво ухмыляться. Однако были и другие, с заметным скепсисом. Многим психиатрам, психологам, медсестрам, сотрудникам правоохранительных служб и невропатологам не особо нравится, когда их учат работать «гуру» вроде Боба Хаэра. Я чувствовал, что среди присутствующих сгущается атмосфера выжидающего скепсиса.
Все расположились на своих местах, а Боб нажал кнопку и запустил видео на экране.
Появилась пустая комната. Довольно мрачное помещение в каком-то учреждении, стены были выкрашены в синий цвет, но очень светлый, настолько, что его трудно определить. В центре комнаты стояли стол и стул. Самым ярким пятном в комнате была красная кнопка на одной из стен. Вошел человек, приятно выглядящий, стильно одетый. Один глаз у него подрагивал. Мужчина подвинул стул максимально близко к красной кнопке (стул издавал хоть и негромкий, но очень неприятный скрежет) и сел.
— Обратите внимание, — произнес Боб. — Он подвинул стул прямо к «тревожной кнопке». Таким образом он решил напугать одного из сотрудников, который стоит за камерой. Это сделано с единственным желанием — продемонстрировать некое подобие власти. Для них весьма важно чувство превосходства.
Человек на экране начал говорить с канадским акцентом. Мы не узнали ни имени, ни названия тюрьмы, где проводилась съемка. В процессе занятий все называли его «испытуемый Г.».