Джон Ронсон – Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов (страница 19)
Я посмотрел в зеркало заднего вида на добрых самаритян, которые бросились на подмогу и окружили перевернутую машину, и продолжил свой путь.
— Джон? — окликнул меня Хаэр.
— Да?
— Как вы едете?
— А в чем дело?
— Вы петляете по дороге.
— Нет, не петляю.
Какое-то время мы ехали в тишине.
— Это шок из-за аварии, — добавил я.
Я обрадовался, когда понял, что произошедшее все-таки произвело на меня впечатление.
Боб объяснил, что мое нынешнее состояние вызвано работой мозжечковой миндалины и центральной нервной системы — они отправляют друг другу сигналы стресса и страха.
— Да, так и есть. Я даже их чувствую — очень резкие и болезненные.
— Вы это чувствуете, но, увидь психопаты эту картину, вряд ли их миндалины хоть как-то отреагировали бы, — отметил Боб.
— Тогда я являюсь их полной противоположностью, потому что в данный момент моя мозжечковая миндалина и нервная система передают друг другу слишком много сигналов.
— Сфокусируйтесь на дороге, прошу вас, — сказал Боб.
— Я ведь захотел прийти на ваш семинар из-за парня по имени Тони. Сейчас он находится в Бродмуре и говорит, что у него диагностировали психопатию безосновательно. Тони ждет, что я разверну кампанию в СМИ с призывами к его освобождению. Честно говоря, он вызывает у меня симпатию, но я не могу быть уверенным, психопат он или нет.
Казалось, что Хаэр меня не слушал, словно эта авария заставила его задуматься о чем-то другом.
— Надо было не ограничиваться тюрьмами. Мне следовало провести некоторое время и на биржах, — пробурчал он, будто сам себе.
Я посмотрел на него.
— Серьезно?
Боб кивнул.
— Не думаю, что биржевые психопаты так же опасны, как серийные убийцы, — предположил я.
— Серийные приносят несчастье в одну или несколько семей. Зато психопаты в экономике, религии, политике могут разрушить экономику и даже общество, — ответил Хаэр.
Он сказал, что в этом и кроется разгадка тайны человечества — почему же мир настолько несправедлив. Откуда берутся невероятное экономическое неравенство, жуткие и кровопролитные войны, ежедневная служебная и бытовая агрессия и жестокость? Ответ на все эти вопросы один: психопатия. Вся проблема заключается в части мозга, которая функционирует неправильно. Например, вы едете на эскалаторе и наблюдаете за теми, кто двигается навстречу. Была бы возможность прочитать их мысли, сразу стало бы понятно, насколько мы все отличаемся друг от друга. Мы все не настолько хорошие люди, как хотелось бы. А некоторые и вовсе психопаты. Именно они виноваты в том, что общество так несправедливо и жестоко. Они похожи на камни, которые бросили в спокойный пруд.
Хаэр был не единственным, кто считал, что на самых высоких ступеньках общественной лестницы много психопатов. После того как Эсси Вайдинг упомянула в разговоре эту теорию, я разговаривал со многими психологами — и все в один голос повторяют данную мысль. Среди них была автор книги «Социопат по соседству» Марта Стаут с медицинского факультета Гарварда. (У вас может возникнуть вопрос, в чем разница между психопатом и социопатом. Я готов ответить — разницы никакой. И психологи, и психиатры склонны использовать разные названия для одного понятия.) Эта женщина рассказала мне, что социопаты есть везде. Они сидят с вами в заполненном ресторане, когда вы обедаете. Они есть и у вас в офисе.
— Обычно социопаты производят более приятное впечатление, чем обычные люди, — поведала Марта. — Они не обладают душевной теплотой, но прекрасно изучили эмоции окружающих. Это боссы или коллеги, которые любят заставлять других прыгать, а сами наблюдают за этим. Многие вступают в брак только для того, чтобы быть как все, чтобы выглядеть нормальными, однако в семейной жизни, когда первоначальный шарм испаряется, не демонстрируют никакой любви.
— Не могу предсказать, сколько человек прочитает мою книгу, — сказал я ей. — Может быть, если хорошо пойдет, тысяч сто. Это значит, что примерно тысяча из них будут психопатами. А может, и больше, если исходить из утверждения, что психопаты любят читать книги о психопатах. Какую мысль необходимо до них донести? Сдайте себя властям?
— Было бы хорошо, если бы это случилось, — улыбнулась Марта. — Но их остановит собственное высокомерие. Зачастую они думают: «Она врет, когда говорит о существовании совести», «Эту несчастную дорогушу ограничивает совесть. Ей следует больше походить на меня».
— А если книга попадет в руки жены психопата? — уточнил я. — Что ей нужно сделать? Развестись?
— Определенно. Я очень хочу, чтобы она меня услышала: «Да, лучше уходить». Нельзя ранить чувства человека, у которого их нет, — она помолчала. — Социопаты обожают власть, любят побеждать. Если у человека отобрать доброту и любовь, только это и останется — желание победить.
— То есть большая их часть находится на самом верху общественной пирамиды? — предположил я.
— Именно так, — кивнула Марта. — Чем выше по социальной лестнице вы шагаете, тем больше социопатов встретите.
— Получается, войны, несправедливость, разного рода эксплуатация — это результат «труда» такого небольшого процента населения, тех, кто страдает психическими расстройствами? — спросил я. Это звучало как резонанс от книги Петера Нордлунда, но в огромном масштабе.
— Я думаю, что многое из этого на самом деле вызвано ими, — ответила Стаут.
— Даже представить страшно… — поделился я. — То есть девяносто процентов человечества и не представляют, что их жизнью распоряжается небольшая кучка психически нездоровых людей…
— Вы правы, это действительно страшно, — согласилась она. — И мало кто готов подумать об этом. Всех нас растят с убеждением, что у каждого человека есть совесть…
Подытоживая разговор, она хотела обратиться к тебе, читатель, и сказала: «Если ты искренне забеспокоился и начал выискивать у себя черты психопата, можно не волноваться — это означает, что ты не психопат».
Почти все психиатры-профессионалы описывают психопатов одинаково: бесчеловечные, бессердечные, безжалостные комки зла, всегда наносящие обществу вред. Однако распознать психопата может лишь человек, который прошел специальную диагностическую подготовку. Хотя есть и другой вариант: обследование на сложном функциональном магнитно-резонансном томографе, как у Адама Перкинса.
Адам — исследователь в области клинической неврологии в Институте психиатрии в Южном Лондоне. Я приехал к нему после встречи с Эсси, потому что узнал, что он специализируется на тревожных состояниях. У меня появилось желание проверить собственную теорию, что тревожное состояние является противоположностью психопатии — с психологической и неврологической точек зрения, а также с учетом особенности работы мозжечковой миндалины. Свою я представлял в образе хаббловской фотографии солнечной бури7, а железу психопата — тоже в образе хаббловского снимка, только на этот раз мертвой планеты, вроде Плутона. Адам подтвердил мою теорию и, чтобы показать ее правильность, подсоединил ко мне провода и засунул в томограф. А дальше, даже не предупредив меня, включил ток.
— Ай! — закричал я. — Больно! Давайте уменьшим силу тока. Я думал, что его запретили использовать. Это какой уровень?
— Третий.
— А какой максимальный?
— Восьмой.
Мы проделали несколько тестов, чтобы определить мой уровень тревожности. Все время я с недоверием поглядывал на кнопку включения электрического импульса, которая периодически вызывала у меня непроизвольные спазмы. После окончания Адам изучил мою электроэнцефалограмму и сообщил, что уровень тревожности у меня значительно выше среднего.
Я был удивлен. Странно радостно было услышать, что со мной объективно не все в норме, поэтому я предположил:
— Наверное, для человека с подобным уровнем тревожности не самая лучшая идея — искать людей с ее патологическим дефицитом…
Адам согласился и предупредил, чтобы я был осторожнее. Психопаты очень опасны, а чаще всего ими оказываются те, кого мы меньше всего подозреваем.
— Когда я работал над диссертацией, я приготовил один опросник и предложил всем желающим принять участие в его апробации, — вспоминал он. — Я развесил объявление, на которое откликнулась одна девушка. Этот разговор мне запомнился навсегда. Она спросила: «Нужно отвечать на вопросы о своем характере?» Я подтвердил. Тогда девушка сообщила: «У меня отвратительный характер. Люблю причинять людям боль». Тогда я решил, что она меня просто накручивает, и ответил: «Что ж, хорошо». Мы начали проходить тест. Когда девушка смотрела на фотографии расчлененных тел, по данным, которые собирали сенсоры, я понял, что она получает удовольствие. То есть испытуемая реально возбуждалась от вида крови и смерти. Это происходило в подсознании за какие-то доли секунды. Она находила эти вещи приятными.
Я посмотрел на Перкинса и понял, что ему было очень неприятно вспоминать все это. Он тоже был тревожным человеком, почему и посвятил жизнь изучению связи тревожности и мозга.
— Она рассказала, что хотела бы пойти в ВВС Великобритании, потому что лишь там женщинам разрешают работать с системами вооружений. Но там задумку сразу поняли, и ее не взяли, поэтому пришлось идти на исторический факультет. Разновидность психопатии, которой она страдала, не была связана с характерным манипулятивным мошенничеством. Студентка поделилась со мной собственным желанием убивать, как только мы познакомились, так что она не получила бы высокий балл по шкале ловкости и умения вводить в заблуждение. Но суть психопатии в том, что у них нет сдерживающих нравственных механизмов — стопоров. А в таком случае велик шанс, что из человека выйдет опасный серийный убийца без малейших угрызений совести. Есть, конечно, и среди нас те, кого заводит мысль об убийстве, но у большинства присутствуют и сдерживающие факторы, которые не дают реализовывать подобные фантазии. Ну, только если они не пьяны, или под кайфом, или в состоянии аффекта. Думаю, она принадлежала к последней категории, поэтому и пыталась поступить в ВВС, чтобы иметь социально приемлемую возможность удовлетворить потребность в убийстве.