Джон Ронсон – Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов (страница 11)
Внезапно Брайан наклонился вперед и спросил:
— Вы испытываете угрызения совести?
— Я чувствую угрызения, — мгновенно ответил Тони, — по той причине, что испортил жизнь не только тем, с кем плохо поступил, но и себе самому, и членам семьи! Вот что меня мучает. Я переживаю, что многого не совершил в жизни, переживаю за каждый потерянный день.
И посмотрел на меня.
Не слишком ли быстро он это отбарабанил? Я задумался и посмотрел в ответ. Не репетировал ли он речь? Не разыграл ли представление специально для меня? Если бы это было откровенное раскаяние, он сказал бы иначе: «Я чувствую угрызения, потому что не только испортил собственную жизнь, но и жизни тех, с кем поступил плохо». Разве не так? Такой порядок слов мне казался логичнее. А может, и нет, может, он все сказал правильно?.. Я не понимал. Должен ли я хотеть, чтобы его освободили? Или нет? Как узнать? Меня вдруг осенило, что можно начать кампанию по его освобождению так, чтобы она казалась активной, но при этом была не особо эффективной благодаря зернам сомнения, которые я смог бы подкидывать в печати. Небольшие.
Я ощутил, что прищурился, словно пытаюсь просканировать голову Тони, разглядеть его мозг и мысли. У меня на лице, скорее всего, появилось такое же выражение, как и у Деборы, когда она передавала мне книгу «Бытие или ничто». И Тони, и Брайан тут же прочитали мои мысли и откинулись на спинки стульев. В их взглядах я прочитал разочарование.
— Вы похожи на сыщика-любителя, который пытается прочесть что-то между строк, — сказал Брайан.
— Да, — кивнул я.
— Но психиатры ведут себя точно так же! — воскликнул он. — Поймите, они действуют как сыщики-любители, но, в отличие от вас, эти люди способны влиять на решения комиссий по условно-досрочному освобождению. Они могут засадить тебя в психушку навсегда только из-за того, что по тесту какого-то Боба Хаэра ты набираешь не то количество баллов!
А потом время нашего посещения истекло, о чем нас и оповестил охранник. Быстро попрощавшись, Тони последовал за ним по коридору Центра здоровья. Очень скоро он исчез из нашего поля зрения.
3. Психопаты видят черно-белые сны
В начале XIX века Филипп Пинель, французский психиатр, первым предположил, что существует определенная разновидность безумия, кроме маниакальных состояний, депрессий и психоза. Он дал ему название
С самого начала специалисты сходились во мнении, что ею страдает не более 1 % населения. Однако хаос, который этот процент способен создать, может быть настолько разрушительным, что последствия для общества будут катастрофическими. Представьте, что человек сломал ногу и ему неправильно наложили гипс — соответственно, кости начнут срастаться как попало. Так и возник вопрос — как лечить психопатию?
В конце 1960-х молодой канадский психиатр Эллиот Баркер решил, что нашел ответ. Его странная история практически стерлась отовсюду, кроме некролога одного безнадежного канадского серийного убийцы. Это напоминало появление знаменитого актера 60-х, а ныне выкинутого на обочину жизни и киноиндустрии, в коротком эпизоде в современном фильме. Однако коллеги Баркера в свое время следили за его экспериментами с волнением и надеждой. Казалось, он стоял на пороге открытия, которое изменит мир.
Я встретил упоминание об этом психиатре в академических работах, которые прочитал после бесед с Тони в Бро-дмуре и с Эсси Вайдинг, и пытался понять, что такое психопатия. Баркера называли весьма обаятельным человеком, но отмечали и его странный, порой даже детский идеализм. Стараясь найти способ борьбы с психопатией, он заглядывал в самые дальние уголки своего воображения. Все это в корне отличалось от всего прочитанного мной о деятельности самых разных психиатров в лечебных учреждениях, где содержат преступников с психическими расстройствами. Я тут же отправил письма ему и его друзьям.
«Эллиот не общается с незнакомыми людьми и не дает интервью. Он очень приятный человек и до сих пор полон желания помогать тем, кто попал в беду», — таков был ответ одного из его коллег, который не захотел называть своего имени.
«Ничто не сравнится с тем, что сделал Эллиот Баркер, — сообщил мне Ричард Вайзман, профессор социологии в Йоркском университете в Торонто и автор отличной статьи „Размышления по поводу эксперимента в Оук-Ридже с психически ненормальными преступниками“, которая была посвящена Баркеру. Ее опубликовали в
Мне ужасно захотелось восстановить историю этих экспериментов в Оук-Ридже. Я принялся рассылать электронные письма, правда, без особого успеха: «Уважаемый мистер Баркер. Обычно я не столь навязчив и прошу вас принять мои извинения», «Как мне убедить вас ответить?» и «Даю честное слово, что это мое последнее письмо, если вы не напишете мне!».
Внезапно удача повернулась ко мне лицом. Обычно люди воспринимали подобный фанатизм и решимость как что-то весьма странное, даже настораживающее. Кто-то мог даже испугаться. Однако Эллиоту и его коллегам по Оук-Риджу мое поведение, наоборот, понравилось. Чем больше я приставал, тем больше они уверялись в моем искреннем интересе. И наконец начали отвечать.
Итак, все это началось в середине 1960-х. Незадолго до этого Эллиот окончил колледж и носил звание молодого, подающего надежды психиатра. Пытаясь выбрать направление в профессии, он прочитал в профессиональных журналах о появлении радикальных «терапевтических сообществ» — там упразднялась стандартная иерархия «мудрый врач — ничего не соображающий больной», заменяясь на более современные техники. Вдохновленный подобным сообщением, Эллиот Баркер взял кредит и с молодой женой отправился в кругосветное путешествие на год с целью повидать как можно больше таких сообществ.
В Палм-Спрингс, Калифорния, он узнал о сеансах нудистской психотерапии, которые проводил психотерапевт Пол Биндрим. Все действо проводилось в отеле с «богатой растительностью» и со всеми удобствами «высококлассного курорта» (по крайней мере, так говорили рекламные буклеты). Здесь доктор принимал с иголочки одетых клиентов, которые зачастую принадлежали к высшему и среднему классу калифорнийской интеллигенции и киноиндустрии. Так как посетители обычно не были знакомы друг с другом, Биндрим предлагал им сначала «приглядеться» друг к другу, затем — пообниматься, побороться, покувыркаться, а уже после в полнейшей темноте сбросить свои «горы одежд» под аккомпанемент нью-эйджевской музыки. Обнаженные, они садились в круг и принимались за «медитативное бормотание», после чего начинался марафон нудистской психотерапии сроком в 24 часа. В течение этого времени проходил эмоциональный и мистический экстрим: участники кричали, выли, плакали, орали и делились самыми сокровенными тревогами и страхами.
— Физическая нагота помогает обнажиться эмоционально. Благодаря этому процесс психотерапии ускоряется, — объяснял Пол журналистам, которые к нему регулярно наведывались.
Самые большие вопросы вызвала идея под названием «разглядывание промежности». Биндрим просил кого-либо из участников расположиться в центре круга и поднять ноги. Все остальные должны были пристально всматриваться в его промежность и анус. Иногда это продолжалось несколько часов. Сам же психотерапевт время от времени громко кричал: «Вот откуда берется весь наш чертов негатив!»
Иногда он просил участников обращаться к их собственным гениталиям. Джейн Хауард — корреспондент журнала
— Сообщи Кэти, что происходит у тебя в промежности, — приказал ей Биндрим. «Кэти» называли вагину Лорны. — Скажи ей следующее: «Кэти, здесь я испражняюсь, мочусь, трахаюсь и мастурбирую».
Все смущенно молчали.
— Мне кажется, она и так все это знает, — наконец ответила Лорна.
Многие, кто знал о калифорнийских экспериментах, считали их слишком уж провокационными, однако Эллиота они вдохновили.