Джон Ронсон – Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов (страница 13)
— Я отлично помню, как Баркер пришел ко мне в камеру — он располагал к себе с первого взгляда, был весьма любезен, обращался ко мне по имени, — рассказывал Смит. — Он был первым, кто назвал меня по имени в этом заведении. Потом завел разговор и спросил, считаю ли я себя психически больным. Я честно ответил, что не считаю. Тогда он обратился ко мне со странной речью: «Послушай меня, я думаю, что ты очень скользкий психопат. Хочу, чтоб ты знал: тут есть другие люди, похожие на тебя, и они находятся тут лет по двадцать. Но мы разработали программу, которая поможет справиться с болезнью». Мне было восемнадцать лет, я всего лишь попытался угнать автомобиль, так что никак не походил на заядлого уголовника. И все же одиннадцать лет я провел в палате, обитой войлоком, среди психов. Им вкалывали огромные дозы [галлюциногена] скополамина, и они сидели, уставившись на меня…
— А что говорили врачи?
— Что они здесь, чтобы помочь мне.
— У вас осталось какое-нибудь одно, самое яркое воспоминание о ваших днях в той программе? — спросил я Стива. — Вообще, я то был в бреду, то выходил из него, это помню, — задумался Стив. — В один из таких моментов просветления я обнаружил, что меня привязали к Питеру Вудкоку.
— Кто это?
— Загляните в
Питер Вудкок (родился 5 марта 1939 года) — канадский серийный убийца-педофил, который насиловал и убивал детей. В 1956–1957 годах убил троих детей в Торонто. В 1957-м его арестовали, признали невменяемым и поместили в Оук-Ридж.
— Звучит неприятно, — сказал я. — О, я нашел видеоинтервью с ним.
Питер Вудкок: Мне жаль, что эти дети умерли, но при этом я чувствовал себя Богом! Я словно обладал божественной властью над людьми.
Интервьюер: Почему это так важно для вас?
Питер Вудкок: Потому что я получал от этого удовольствие. Их у меня в жизни было так мало. А когда я душил детей, то переживал непередаваемое наслаждение. И чувство завершенности. Это было так приятно, что мне хотелось повторить это ощущение. Пришлось искать способ это сделать.
Интервьюер: Многие ужаснутся, услышав, что вы считаете это наслаждением.
Питер Вудкок: Да, я понимаю, мне жаль, но меня лучше слушать менее чувствительным. Это ужасное заявление. Я пытаюсь быть искренним, насколько могу.
— Почему вас привязали именно к нему? — спросил я.
— Он был моим «товарищем», который должен был помогать мне успешно справиться с задачей.
— Что он вам говорил?
— Что готов помочь.
Больше Стивен ничего мне не сказал о тех минутах, которые пришлось провести с Питером Вудкоком. Он описал его словно галлюцинацию наркотического бреда. Несколько месяцев спустя, в марте 2010 года, я отправил ему сообщение, в котором интересовался, в курсе ли он, что Вудкок умер. Он мне ответил: «От этого у меня мурашки бегают по коже. Понимаете, с этим чудовищем у меня сохранилась какая-то глубинная связь. Мы оба сделали татуировку на предплечье — маленький цветочек. Типичная тюремная татуировка».
Также он написал, что подобные действия были в духе тех странных, даже извращенных вещей, которые творились в «капсуле» в Оук-Ридже. Там все казалось полнейшим абсурдом, под воздействием ЛСД реальность искажалась, психопаты кидались на стены, царапали и рвали войлок ногтями, все страдали от постоянного недосыпа. А Эллиот Баркер наблюдал через стекло…
Но позже, несколько месяцев после начала эксперимента, пришли перемены. Их зафиксировал Норм Перри — документалист из студии
— Мне нравится манера, с которой ты говоришь, — обращался один пациент к другому, причем с неподдельной нежностью. — Ты общаешься настолько свободно, будто знаешь все слова на свете, будто все они твои и покоряются твоей воле.
Затем показывают Эллиота в его кабинете, с просветленным выражением лица — видно, что он ужасно рад происходящему, хотя мужчина и старается скрыть чувства. Он всеми силами пытается снова принять вид серьезного человека, профессионала, но скрыть удовлетворения не может. Его пациенты меняются, в них появляются человеческие качества! Несколько даже написали в комиссию по условно-досрочному освобождению с просьбой оставить их в клинике, чтобы закончить курс лечения. Начальство было ошарашено — раньше никогда не случалось такого, чтобы заключенные просили не выпускать их!
К середине 1970-х атмосфера в Оук-Ридже была даже слишком благостной. Именно тогда уставший Эллиот слегка перегорел и захотел перерыва — на время отошел от руководства. Его место занял молодой и талантливый психиатр Гэри Мейер. Сотрудники, которые работали с ним, не хотят сильно распространяться на тему происходившего во время его правления. Один врач, пожелавший остаться неизвестным, написал: «Он был совершенно не похож на Эллиота. Баркер, при всем своем новаторстве, производил достаточно консервативное впечатление. А вот Гэри был полной противоположностью — напоминал хиппи: с длинными волосами и в сандалиях».
Сейчас Гэри проживает в Мэдисоне, штат Виргиния. Он вышел на пенсию, хотя продолжает практиковать в двух тюрьмах штата, где содержат особо опасных преступников. Когда мы встретились с ним в отеле
— Рассмотрим случай с Мэттом Лэмбом. Он убил двоих человек.
(В январе 1967 года группа молодых людей шла мимо автобусной остановки в Виндзоре, штат Онтарио. Тогда 19-летний Мэтт Лэмб прятался за деревом неподалеку. Когда неизвестные поравнялись с ним, парень выскочил из-за дерева и принялся стрелять в них. Двое, девушка 20 лет и молодой человек 21 года, погибли.)
— Когда у Лэмба спросили о чувствах, которые он испытывал в тот момент, мужчина ответил, что это похоже на ощущение, когда давишь клопов. В программе Эллиота он был одной из — ну, я не называл бы его одной из звезд, но, будучи изначально холодным, как, впрочем, и большинство психопатов, он будто действительно потеплел и получил пользу от программы.
Когда Барри рассказал историю Мэтта Лэмба на семинаре по набору психиатров, у многих молодых специалистов перехватило дыхание, когда они услышали, что Лэмб уже был на свободе и с 1973 года его считали полностью здоровым. Мужчина жил у Эллиота и его семьи на ферме, целыми днями занимаясь покраской заборов и размышлениями о будущем. Никаких проблем не было. Но в психиатрии в то время считалось, что у психопатов рано или поздно случается рецидив, порой в более серьезной форме, чем изначально. По этой причине поступок Эллиота считали весьма опрометчивым — словно укротитель тигров решил оставить одного у себя дома.
Однако у Гэри дыхание не перехватило, он просто сжал руки от восторга и после лекции подошел к Бойду.
— Если когда-нибудь у вас откроется вакансия… — начал он, и оказалось, что Эллиот действительно искал себе сотрудника. И Гэри пригласили работать.
Тем вечером у Мейера было странное ощущение, словно он покинул свое тело. Он решил: это знак, что он сделал правильный выбор.
— А как прошел первый рабочий день? — поинтересовался я.
— Я чувствовал, словно вернулся домой.
У Гэри было крепкое, мускулистое тело охранника, и при этом — бородка и глаза 67-летнего хиппи. Он рассказал, что тогда считал заключенных Оук-Риджа добрыми людьми с ищущей душой, которые походили на него. Он глядел им в глаза и не испытывал никакого страха.
— Когда смотрите в глаза кому-то, вы будто стоите перед закрытой дверью. Не надо бояться постучать в нее. Если вам не откроют, просто поклонитесь и скажите: «Я приду тогда, когда ты будешь готов впустить меня».
— А что там, за их закрытыми дверьми? — поинтересовался я.
— Свобода, — ответил Гэри.
Из его рассказов было понятно, что в те времена в Оук-Ридже была полная свобода.
— Например, одному парню понравился другой, которого он увидел однажды во время прогулки. И вот он начал выходить из собственного тела, направлялся в камеру того парня, занимался с ним любовью, а потом возвращался к себе. Мы ему разрешали делать это столько, сколько ему захочется, лишь бы он становился мягче по отношению к окружающим. Мне он рассказывал о каждой их любовной встрече. Правда, как к этому относился второй парень, я не знаю, — грустно усмехнулся Гэри. — Давно я об этом не вспоминал.
Те дни были лучшими в жизни Гэри. Он знал, как сделать, чтобы эти люди чувствовали себя хорошо.
— Я правда был уверен, будто способен на то, чего не могли большинство канадских психиатров, — сказал Гэри. А руководство Оук-Риджа настолько ему доверяло, что разрешало совершать с пациентами самые опасные лечебные «путешествия», иногда с непредсказуемым исходом. Вроде «группы сновидений».
— Все видят сны, а мне очень хотелось выяснить, что происходит в это время. Я попросил пациентов перед сном взяться за руки и сказать фразу: «Пусть сны будут сниться всем вместе». Затем они засыпали и смотрели сны.
После пробуждения они шли в «группу сновидений», состоявшую напополам из психопатов и шизофреников.