Джон Ронсон – Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов (страница 10)
Но потом я прочел следующие строки: «Большинство психиатров, которые осмотрели Тони, пришли к выводу, что у него нет психических расстройств, однако налицо симптомы психопатии».
Я с удивлением смотрел на письмо: «Неужели Тони — психопат?»
На тот момент я знал о них не так много. Только то, что мне рассказал Джеймс во время работы над загадкой «Бытия или ничего», — историю человека, с которым работала Эсси Вайдинг:
«Один раз она беседовала с психопатом и показала ему фотографию человека с испуганным лицом. Эсси попросила определить эмоцию, запечатленную на фото. Психопат ответил, что не понимает, что это за эмоция, а потом добавил, что именно такое выражение появлялось на лицах людей, перед тем как он их убивал». Так что я почти ничего не слышал о психопатах, но это звучало плохо.
Я ответил профессору: «Разве не похоже на эпизод из кинофильма „Привидение“, где героиня Вупи Голдберг выдает себя за медиума, а потом выясняет, что на самом деле им является и может говорить с духами?»
«Нет, — ответил тот. — Это вовсе не похоже на сюжет с Вупи Голдберг. Тони симулировал психическое заболевание. Обычно его сопровождают галлюцинации с бредом. Оно приходит и уходит. Благодаря таблеткам может стать лучше. А Тони — психопат. Это не проходит, потому что является частью личности».
Профессор пояснил, что симулировать сумасшествие, чтобы избежать тюремного заключения, — это и есть тип лживого и манипулятивного поведения, характерный для психопата… Получается, Тони, делая вид, что его мозг болен, именно это и доказывал.
«В его диагнозе нет никаких сомнений», — подвел черту профессор Мэйден.
Тони снова позвонил. Я не ответил.
— Да это классический психопат, — с полной уверенностью сообщила мне Эсси Вайдинг.
Мы помолчали.
— Правда? — спросил я.
— Абсолютно. С каким видом он явился, чтобы встретиться с вами! Классический психопат.
После письма от профессора Мэйдена я позвонил Эсси и спросил, не встретится ли она со мной. Я рассказал ей о первом визите в Бродмур и беседе с Тони, о том, каким решительным и вальяжным шагом он шел в нашу сторону, о его наряде — он был похож на героя сериала «Ученик».
— И
— Как-то раз я приходила к одному в тюрьму, — начала Эсси свой рассказ. — Я прочитала его досье. У него была чудовищная история преступлений: он насиловал женщин, убивал и откусывал им соски. Читать про это было мучительно страшно. Один психолог сказал мне: «Ты встретишься с ним и будешь полностью очарована». Я подумала: «Ни за что!» Только знаете что? Так и случилось. Полностью! Настолько, что я находила его отчасти сексапильным. Он был очень красивым, подкачанным, по манерам — настоящий мачо. От него буквально веяло сексуальностью. Мне сразу стало понятно, почему женщины, которых он убил, шли за ним.
— А откуда взялась идея, что дерзкий костюм может быть признаком психопатии?
— Чек-лист Хаэра
Я непонимающе уставился на нее.
— Диагностический опросник для выявления психопатии. Его разработал канадский психолог Боб Хаэр. Можно сказать, это золотой стандарт диагностики психопатий. Первым пунктом в нем числится «болтливость и внешнее обаяние».
Она рассказала мне еще немного о тесте Хаэра. Из-за того, как она это описывала, опросник казался довольно странным. По ее словам, Хаэр вел специальные курсы, где учил распознавать психопатов по языку тела, особенностям речи и другим признакам.
— Сколько лет Тони? — спросила она.
— Двадцать девять.
— Ну, удачи профессору Мэйдену, потому что опасный период еще не прошел.
— Почему вы так думаете?
В этот момент Эсси напомнила мне опытного дегустатора, который определяет марку редкого вина по едва уловимому оттенку запаха или вкуса. А может, мудрого богослова, верующего в нечто непостижимое, что нельзя доказать с помощью логики.
— Психопаты не меняются. Уголовным преследованием их невозможно научить. Можно рассчитывать только на старость, которая помешает психопату совершать преступления. Их обаяние тоже с ними навсегда — эти люди невероятно харизматичны, буквально ослепляют окружающих. Так что да, настоящие трудности появляются, когда такой вот психопат влияет на общество в целом.
Я рассказал Эсси, как книга Петера Нордлунда умудрилась создать хаос в более чем рациональном мире ее коллег. Конечно, в Петере нет ничего психопатического, он лишь производит впечатление слегка напряженного и невротизированного человека (как и я, кстати, хотя в гораздо большей степени). Однако из-за всех этих происшествий с «Бытием или ничем» я заинтересовался влиянием безумия — безумия наших политиков — на обычную жизнь простых людей. Я решил уточнить у Эсси, думает ли она, что некоторые из влиятельных людей больны тем же, что и Тони. Много ли среди них психопатов?
Эсси кивнула.
— С помощью попавших в тюрьму психопатов можно оценить ущерб, который они наносят обществу. Они составляют где-то 25 % от всех обитателей тюрем. Однако на них приходится 60–70 % насильственных преступлений, совершенных уже в стенах тюрьмы. Их мало, но лучше с ними не встречаться.
— А сколько их среди людей вне тюрем? — поинтересовался я.
— Примерно один процент.
Эсси посоветовала найти работы Боба Хаэра — основателя современных исследований по психопатии, если я хочу понять, что это за явление и как этим людям удается подняться на вершину делового мира. А Тони, без сомнения, останется в заключении, потому что набирает по вышеупомянутому тесту слишком высокие баллы.
После беседы с Эсси я действительно нашел статью Боба, где психопатов называли «хищниками, которые используют все свое обаяние, умение влиять на людей, самые разные способы запугивания, а также секс и насилие, чтобы манипулировать окружающими и достигать собственных эгоистических целей. У них практически отсутствует совесть и способность к сочувствию, поэтому они берут что хотят, нарушают нормы общежития, не испытывая ни малейшего чувства вины. Иными словами, эти люди лишены того, что дает возможность жить в гармонии с окружающими».
Мне снова позвонил Тони. Я больше не мог его игнорировать, поэтому глубоко вдохнул и поднял трубку.
— Джон?
Он звучал очень тихо, словно издалека, как эхо. Я представил, как он звонит с общего телефона, расположенного в больничном коридоре.
— Да. Добрый день, Тони, — спокойно ответил я.
— Вы куда-то пропали.
Тони говорил как ребенок, к которому внезапно, без какой-либо причины охладели родители.
— Профессор Мэйден говорит, что вы психопат, — сказал я.
Он резко выдохнул в трубку.
— Это не так!
Мы немного помолчали.
— Почему вы так уверены? — спросил я.
— Говорят, что они не испытывают ни чувства вины, ни угрызений совести, — заговорил Тони. — А я чувствую вину! Но когда я говорю об этом врачам, они уверяют меня, что психопаты отлично делают вид, будто чувствуют угрызения, при этом ничего не испытывая, — он замолчал на какое-то время. — Это магия. Поразительно, как им удается переворачивать все с ног на голову.
— Но почему тогда вас считают психопатом?
— В 1998 году, когда я симулировал психическое заболевание, я по глупости разыграл и психопата тоже. Как Тед Банди. Помните, я вам говорил, что брал кое-какую информацию из его книги? А он был типичным психопатом. Я думаю, в этом проблема.
— Вот как… — с сомнением ответил я.
— Доказать, что ты не психопат, еще сложнее, чем доказать, что ты психически здоров, — усмехнулся Тони.
— А как вам поставили диагноз?
— Выдали тест на психопатию. Чек-лист Роберта Хаэра. Там оценивают двадцать личностных черт: внешнее обаяние, неспособность сосредотачиваться, сочувствовать окружающим, отсутствие угрызений совести, гипертрофированное чувство собственной значимости и еще кучу всего. По каждому пункту ставят оценку от ноля до двух. Если общий балл где-то между тридцатью и сорока, то вашим диагнозом будет психопатия. И все. Вы прокляты. Ярлык «психопат» остается с вами на всю жизнь. Говорят, что вы не можете измениться. Что это неизлечимо. Что вы опасны для окружающих. А потом вас навсегда запихивают в место вроде этого…
От злости Тони заговорил громче, и до меня донеслось эхо, которое раскатывалось по коридору отделения. Однако он быстро собрался с мыслями и понизил голос:
— А потом вас навсегда запихивают в место вроде этого. Если бы я просто отсидел, меня бы выпустили еще семь лет назад.
— Расскажите мне подробнее об этом тесте.
— Ну, например, чтобы оценить вашу безответственность, они спрашивают: «Общаетесь ли вы с преступниками?» Конечно, я общаюсь — я же в чертовом Бродмуре!
Он, несомненно, был по-своему прав. Однако и Брайан, и Тони понимали, что могут меня упустить. Поэтому первый позвонил мне и спросил, не хочу ли я еще раз навестить Тони. Брайан сказал, что хочет задать Тони один вопрос и хотел бы, чтобы я услышал ответ. Поэтому мы снова встретились в Центре здоровья Бродмура в воскресенье за чаем с шоколадками.
В этот раз на Тони не было костюма в полоску, но все равно он был самым нарядным потенциально страдающим от тяжелого и общественно опасного личностного расстройства. Сначала мы просто побеседовали. Я сказал, что хотел бы в печатной версии истории изменить его имя, и попросил подобрать псевдоним. Мы остановились на «Тони». Он пошутил, что при его везении у него диагностируют и дис-социативное расстройство личности, если врачи прочитают мою статью.