Джон Рональд – Война за самоцветы (страница 67)
Два места в предшествующем тексте — машинописные вставки, пришедшие на смену более коротким отвергнутым пассажам. Первая из вставок, помеченная звездочкой в начале и в конце, начинается со слов «— Может, и так, — отвечали порубежники» на стр. 262 и заканчивается словами «Но зачем вы пришли, мне неизвестно» на стр. 263. Далее привожу отвергнутый пассаж: — Может статься, — отвечал командир стражей, — однако еще не рассвело. Другие разберутся с вами, когда станет посветлее.
Порубежники, во много раз превосходя числом Асгона и его людей, взяли их в плен, отобрали оружие, связали руки и так отвели наконец к новому господину халадин.
То был Харатор, брат Хунтора, погибшего в теснине Таэглина. Он унаследовал правление по смерти бездетного Брандира, будучи потомком Халдада. Он не питал любви к дому Хадора и не был их крови; и он молвил Асгорну, когда пленники предстали перед ним:
— Мне сказали, что вы пришли из [Хитлума>] Дорломина, что подтверждает ваша речь. Но зачем вы пришли, мне неведомо.
Ради удобства ссылки я стану называть этот фрагмент «А1», а замену — «А2».
Вторая замена, помеченная двумя звездочками в
[стр. 266]
начале и в конце, начинается со слов «Однако Турин с пренебрежением отнесся к Брандиру» на стр. 264 и заканчивается словами «И Харданг восседал в Обэль Халаде в сомнении, совещаясь со своими друзьями» на стр. 265. Вот отвергнутый пассаж: Но Турин с пренебрежением отнесся к Брандиру, законному господину Брэтиля, и убил его безжалостно и несправедливо. За это я лишу вас свободы. Вас будут держать здесь в оковах; и я не смягчусь без веской причины.
И он приказал, чтобы пленников заперли в пещере и стерегли денно и нощно.
Но когда их уводили, Асгорн вскричал:
— Это правосудие истронов, а не эдайн! Мы не были здесь с Турином, ни в добрых делах, ни в злых. Мы служим Хурину, он еще жив. Верно, таясь в своем леске, вы не помните ни про Нирнаэт, ни про его великие деяния. Неужто убьете его, чтобы избавиться от своих бедствий, если он придет сюда?
— Если Хурин придет сюда, говоришь? — произнес Харатор. — Тогда, верно, Моргот уснул.
— Нет, — сказал Асгорн. — Он вернулся, и с ним мы пришли к вашим границам. Он сказал, у него здесь дело. Он придет!
— Тогда мы станем ждать его. И вы тоже, — сказал Харатор с мрачной улыбкой.
Но потом его сердце почуяло беду, он стал опасаться, что Асгорн сказал правду и что произошли странные события, предвещавшие худшее. Ибо Харатор страшился тени Дома Хадора: как бы не пала она на его меньший народ, да и не был он человеком великого сердца, как брат его Хунтор [позднее > как потомки Халдира и Хириль, его сестры].
Отвергнутый текст затем переходил прямо к «И вот Хурин, придя в Димбар…» на стр.
271. Приведенный выше фрагмент я стану называть « 1», а замену — « 2».
Среди рукописных набросков обнаружился следующий текст, который я стану называть «С»: отец записывал свои размышления по части развития сюжета. Эта черновая и торопливо набросанная заметка, с многочисленными сокращениями (которые я раскрыл), предшествует обоим фрагментам-заменам, «А2» и «В2», являясь основой для них.
Скитания Хурина.
? Когда должно выясниться, что Асгорн сотоварищи в тюрьме. Кажется, их заточение сюда не подходит, однако их приход в Брэтиль необходим, чтобы «бросить тень» и пробудить страх и ненависть в сердце Харатора.
Полагаю, что два заключения [т. е. Асгорна с его людьми и Хурина, о чем рассказывается дальше] — это слишком; да и Харатор рассвирепел ни с того, ни с сего. Его приговор таков: пришельцев щадят из-за убийства Глаурунга; но из-за убийства Брандира их выгоняют, поскольку он не желает терпеть тут никого из Дома Хадора.
Асгорн говорит, что это жестоко. Он требует вернуть их [стр. 267]
оружие, «иначе как нам выжить в глуши?». Но Харатор говорит, что никто из Дорломина не будет носить оружия в Брэтиле. Когда их уводят, Асгорн спрашивает, намеревается ли Харатор обойтись столь же по-орочьи с Хурином.
«Поживем — увидим», — говорит Харатор.
[Этот абзац был вычеркнут сразу после того, как был записан: [Мантор, предводитель >] Предводитель / Тайглинской заставы возвращает им оружие и прощается с ними весьма вежественно; но предупреждает, что объявлено «состояние войны» (что дает господину / хранителю право отдавать приказы всем военнообязанным) и что если они снова явятся в Брэтиль, он и все остальные командиры и дозорные будут стрелять в них. Они уходят, но скрываются, следя за переправами, однако упускают Хурина, который приходит из Димбара.
Хурину не следует заходить с Тайглинской переправы, и на Хауд-эн-Эллэт его тоже не находят (в его случае здесь нет значимости, да и курган «перегружать»
не следует).]
Асгорну с товарищами завязывают глаза, когда ведут в Обэль Халад, и выводят тем же путем, каким привели (чтобы они больше ничего не узнали о Брэтиле). Потому они прячутся в этих местах неподалеку от опушки и так упускают Хурина, который пересек Бритиах и двинулся к переправам Тайглина.
Местность возле Бритиаха и по-над Сирионом какое-то время была землей Мантора (брата Хунтора, погибшего в теснине). Но Мантор как один из главных военачальников и будучи из рода халадин командовал основными силами возле переправ Тайглина. (Харатор не любил Мантора, потому что многие хотели избрать его хранителем, — этого… закон. А может, Мантор и сам хотел стать хранителем.). Предводителем заставы возле Бритиаха был Энтор [> был поэтому главный помощник по имени Эбор, из людей Мантора (назначен им)], младший брат Хунтора и Мантора. Так что Мантор быстро узнал о случившемся: ведь вся его семья восхищалась Турином и поддерживала его, гордясь родством с Домом Хадора. Так что Энтор [> Эбор] послал гонцов к Мантору, чтобы известить его о возможном приходе Хурина, бежавшего из Ангбанда.
В заключительной части «Нарн» можно проследить появление Хунтора (< Торбарта) сначала как Албарта, который просто один из добровольцев, вызвавшихся сопровождать Турина при нападении на Глаурунга: он назван по имени лишь потому, что упал и утонул в Кабэд-эн-Арас. В первом из отвергнутых фрагментов («А1», стр.
265) новым владыкой Брэтиля после смерти Брандира становится Харатор, «брат Хунтора, погибшего в теснине Таэглина»; и про него однозначно сказано, что он «не питал любви к Дому Хадора и не был их крови». Эти слова, повторенные во фрагменте-
замене «А2» (стр. 263), имеют огромную важность для повествования.
Существенным моментом в ранней истории народа Халэт было то, что род их владык был в родстве с Домом
[стр. 268]
Хадора благодаря «двойному браку» Галиона, сына Хадора, с безымянной дочерью Ха-
лэта Охотника и дочери Хадора Глорвэндиль — с Хундором, сыном Халэта (см. «Се-
рые летописи», § 171 и комментарий). Этот двойной брак сохранился в дальнейшей, видоизмененной истории эдайн после того, как генеалогическое место Халэта Охо-
тника занял Халмир (стр. 236); в результате родственные связи выглядят так: Но сложность родственных связей дополнительно возросла благодаря введению новой родственной связи с Домом Бэора: брака Бэльдис и Хандира Брэтильского (см. схемы на стр. 231 и 237):
Таким образом, Турин приходился троюродным братом Брандиру и по линии Хадора, и по халадинской линии; в то время как по линии Бэора он приходился Брандиру троюродным племянником — эти генеалогические хитросплетения порадовали бы Хэмфаста Гэмджи! Разбирая эти родственные связи в заметке, сделанной в то время, отец написал, что «халадин бы с бульшей готовностью приняли Турина, когда стали известны, точно или нет, его настоящее имя и происхождение», коль скоро он приходился родней их владыкам. Харатор, с другой стороны, «не питал любви к Дому Хадора и не был их крови» (хотя сам тоже приходился Турину троюродным братом: его двоюродная бабушка Харэт была родной бабкой Турина).
Генеалогическое древо халадин (стр. 237) также относится к этому периоду: Харатор здесь седьмой владыка халадин, преемник
[стр. 269]
Брандира и брат Хунтора, причем Харатор и Хунтор — сыновья Хундада, чей отец Хундар пал в Нирнаэт.
ар пал в Нирнаэт.
Враждебное отношение нового владыки к Дому Хадора — с самого начала принципиальный момент в истории прихода Хурина в Брэтиль; но в последнем абзаце заметки-размышления «С» (стр. 267) мы видим, как внутри большого клана появляется отдельная семья, которая, напротив, гордится своим родством с Домом Хадора и, таким образом, не близка по духу новому повелителю.
В «С» значимость Хунтора возросла еще более: он становится покойным братом Мантора (и, таким образом, как будет скоро видно, он должен перестать быть братом Харатора). Мантор уже упоминался в изначальном наброске «Скитаний», но появляется он только в момент обнаружения Хурина у Хаул-эн-Эллэт (стр. 275 в окончательной версии) в качестве командира тамошней заставы; а теперь в «С» он становится родственником Хурина и поборником ценностей и добродетелей эдайн. Как было введено его родство с Домом Хадора, видно из исправления, сделанного в конце отвергнутого фрагмента «В1» (стр. 266): «не был он [Харатор] человеком великого сердца, как брат его Хунтор» > «…как потомки Халдира и Хириль, его сестры»*. Здесь в роде народа Халэт появляется Хириль, и генеалогическое древо прирастает четвертым ребенком Халмира в дополнение к Халдиру, Хундару и Харэт. В замене «В2» (стр. 264) эта фраза выглядит как «не был он человеком великого духа, как Хунтор и Мантор, потомки Хириль». (То, что Мантор по матери — внук Хириль, сказано дальше в тексте «Скитаний», см. стр. 289.).