Джон Рональд – Утраченный путь (страница 18)
ворчивее, – думал он. – У камина рассказывать сны почти так же здорово, как и на ходу». Когда он поднялся по дорожке и увидел свет в гостиной, была уже ночь.
Он нашел отца у камина. В комнате было безмолвно и тихо – и слиш-
ком жарко после того, как Аудоин целый день провел на свежем воздухе.
Альбоин сидел, положив голову на руку. Глаза его были закрыты. Он, ка-
залось, спал. Он не шевельнулся.
Аудоин на цыпочках направился к двери, ужасно разочарованный.
Ничего не оставалось, кроме как лечь спать пораньше и попытать удачи назавтра. Когда он был уже у дверей, ему послышалось, что кресло скрип-
нуло, а потом отец что-то пробормотал (его голос казался далеким и звучал довольно странно) – что-то вроде «херендиль».
Аудоин привык к необычным словам и именам, что порою срывались с уст УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬ 53
отца. Иногда тот сплетал вокруг них длинные истории. Аудоин с надеждой обернулся.
– Доброй ночи! – промолвил Альбоин. – Спи, Херендиль! Мы двинемся в путь, как только нас призовут.
«Спит и видит сны, – подумал Аудоин. – Доброй ночи!»
Он открыл дверь – и внезапно шагнул во тьму.
Комментарии к главам и
Биография Альбоина, намеченная в этих главах, во многих отношениях списана с собственной жизни моего отца, хотя Альбоин не был круглым сиротой, а мой отец не был вдовцом. Даты, проставленные карандашом на обложке рукописи, лишний раз подчеркивают автобиографичность истории: Альбоин родился 4 фев-
раля (1891>) 1890 года, на два года раньше моего отца. Аудоин родился в сентябре 1918 года.
«Модерашки» (т.е. «Онор модерейшнз»), упомянутые в начале главы – пер-
вый из двух экзаменов, сдаваемых во время обучения на классическом факуль-
тете Оксфорда, после второго курса (см. Х. Карпентер, «Биография», стр. 102); «Школы», в следующем абзаце – название выпускных оксфордских экзаменов по всем предметам.
Имя отца Альбоина, Освин[ ] – «значимое»: у ‘бог’ и ‘друг’ (см. . 208, 212); отцом Элендиля был Валандиль (стр. 60). Следует предположить в качестве гипотезы, что имя «Эррол» должно было каким-то образом ассоциироваться с «Эриол» (так эльфы называли Эльфвине-морехода, . 206)*.
Лангобардская легенда.
Лангобарды («Длиннобородые»: латинское , древнеанглийское -
) были германским народом, славившимся своей свирепостью. Со своей древней родины в Скандинавии они двинулись на юг, но об их истории до се-
редины шестого века известно мало. В середине шестого века их королем был Аудоин – именно в этой форме его имя приводится в « » за авторством ученого Павла Диакона, умершего около 790 года. Форма «Аудоин»
[ ] в точности соответствует древнеанглийскому «Эадвине» [Й ]
у
(позд-
нее «Эдвин» [ ]), и с исторической точки зрения это одно и то же имя (древне-
английский дифтонг происходит от исходного дифтонга ). О значении см.
стр. 46; ср. также Й как древнеанглийское наименование нолдор ( . 212).
Сыном Аудоина был Альбоин, чье имя снова точно соответствует древнеан-
глийскому «Эльфвине» [Ж ] («Элвин» [ ]). История, которую Освин Эррол рассказывает своему сыну (стр. 37), известна из труда Павла Диакона [[[5].
Во время великой битвы между лангобардами и другим германским народом, гепидами, Альбоин сын Аудоина убил в поединке Турисмода, сына гепидско-
го короля Туризинда; когда лангобарды вернулись домой после победы, они * Стоит упомянуть, что, если Освин Эррол часто обращается к Альбоину «мальчик», это вовсе не предполагает надменного учительского тона. Мой отец нередко обращался так к своим сыновьям, и в его устах это звучало тепло и дружески.
45УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬ
попросили, чтобы Аудоин усадил своего сына за стол рядом с собой, посколь-
ку именно благодаря его отваге им удалось одержать победу в тот день. Однако Аудоин не согласился на это, ибо, сказал он, «у нас существует обычай: сын короля может садиться за стол вместе с отцом не раньше, чем получит оружие от короля какой-нибудь другой нации» [[[6]. Когда Альбоин услышал это, он отправился с сорока лангобардскими юношами к королю Туризинду, чтобы просить его об этой чести. Туризинд приветствовал его, пригласил на пир и усадил его по правую руку от себя, где прежде сидел его убитый сын Турисмод.
Однако во время пира Туризинд стал думать о смерти своего сына и, видя на его месте Альбоина, его убийцу, выразил свою скорбь в таких словах: «Мило мне это место, – сказал он, – да слишком тяжело видеть человека, который сейчас сидит на нем» [[[7]. Побуждаемый этими словами, Кунимунд, второй сын короля, принялся поносить гостей-лангобардов; с обеих сторон зазвучали оскорбления, и воины схватились за мечи. Однако в последний момент Туризинд вскочил из-за стола и бросился между гепидами и лангобардами, угрожая покарать первого, кто затеет бой. Таким образом ссору удалось замять; взяв оружие своего убитого сына, Туризинд вручил его Альбоину и отпустил того целым и невредимым обратно в королевство его отца.
Все сходятся на том, что за этим латинским прозаическим повествованием Павла Диакона, как и за историей гибели Альбоина, стоит некая героическая песнь, один из древнейших образцов древней германской поэзии, которыми мы располагаем.
Аудоин умер примерно десять лет спустя после битвы, и в 565 году Альбоин стал королем лангобардов. Произошла вторая битва с гепидами, в которой Альбоин убил их короля Кунимунда и взял в плен его дочь, Розамунду. На Пасху 568 года Альбоин отправился завоевывать Италию, а в 572 году был убит. Согласно пове-
ствованию Павла Диакона, на пиршестве в Вероне Альбоин поднес своей королеве Розамунде вино в чаше, изготовленной из черепа короля Кунимунда, и предложил ей весело пить вместе со своим отцом («Пусть никому не покажется это невероят-
ным, – пишет Павел, – клянусь Христом, я говорю сущую правду: я сам однажды, в какой-то праздник, видел этот бокал в руках короля [Радгисла], когда он пока-
зывал его своим гостям» [[[8]).
На этом Освин Эррол закончил свое повествование и не рассказал сыну, как именно Розамунда осуществила свою месть. В результате ее интриг Альбоин был убит в собственной постели, и тело его погребли «под одной из лестниц, ведущих во дворец» [[[9], под плач и рыдания лангобардов. Его гробницу вскрыл во дни Павла Диакона Гисльберт « » [10], который забрал погребенный вместе с Альбоином меч и все находившиеся там украшения «и после, со свой-
ственным ему легкомыслием, хвастался перед необразованными людьми, будто он виделся с Альбоином» [11].
Слава этого грозного короля была так велика, что, по словам Павла, «даже и до сих пор его благородство и слава, его счастье и храбрость в бою вспоминаются в песнях у баваров, саксов и других народов, говорящих на том же языке» [12].
Удивительное свидетельство этому можно найти в древнеанглийской поэме «Вид-
сид», где имеются следующие строки:
УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬ 55
ж Ж :
ж ж
,
,
, .
(Был я в Италии с Альбоином: из всех людей, о ком я слышал, его рука была наи-
более готовой к достославным деяниям, а сердце – наименее скупым на дарение колец и блестящих запястий, у сына Аудоина [13].)*
В письме моего отца от 1964 года (процитированном на стр. 7–8) говорится о том, что он намеревался найти одно из более ранних воплощений отца и сына в истории лангобардов: «История начиналась с отцовско-сыновней близости меж-
ду Эдвином и Элвином настоящего; и, как предполагалось, уходила в легендар-
ное прошлое через Эадвине и Эльфвине приблизительно 918 . ., и Аудоина и Альбоина лангобардской легенды…» [14]. Но нигде не предполагается, что на тот момент речь шла о чем-то большем, нежели просто мимолетная идея; см. далее стр. 77–78.
Двое англичан, носивших имя «Эльфвине» (стр. 38). Младшего сына короля Альфреда звали Этельвеард, и историк века Уильям Мальмсберийский упо-
минает о том, что оба сына Этельвеарда, Эльфвине и Этельвине, пали в битве при Брунанбурге в 937 году.
Много лет спустя мой отец восславил того Эльфвине, что погиб в битве при Мэлдоне, в «Возвращении Беорхтнота», где Торхтхельм и Тидвальд находят его труп среди павших: «Вот и Эльфвине: / борода чуть пробилась, а уж в битве пал он».
Упоминание Освина Эррола о «субстрате» (стр. 40). Вкратце в теории субстра-
та придается большое значение тому влиянию, которое оказывает на язык ситу-
ация, когда какой-то народ перестает говорить на родном языке и переходит на чужой, и этим объясняется большинство изменений в языке. Дело в том, что такой народ сохраняет свою привычную артикуляцию и переносит ее на новый язык, создавая таким образом основополагающий субстрат. Соответственно, различные субстраты, взаимодействующие с широко распространенным языком в разных регионах, рассматриваются как основная причина фонетических расхождений.