Джон Рональд – Утраченный путь (страница 106)
§ 33. Набережные Аваллона. На тот момент Аваллон – это название Тол Эрессеа, Одинокого острова, «которому дали новое имя – Аваллон», § 1. «Луга Дорвиниона», по-видимому, находятся на Тол Эрессеа. Название уже встре-
чалось прежде применительно к земле лоз на «палящем Юге» в «Песни о детях Хурина», в словосочетании «вино Дорвиниона» в «Хоббите», и было отмечено на карте, нарисованной Паулиной Бейнс; см. . 26, куда необходимо внести исправление, добавив ссылку на данный фрагмент.
83 3УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬОкончание
ЧАСТЬ
ЭТИМОЛОГИИ
ЭТИМОЛОГИИ
Как известно, над созданием языков отец не прекращал работать в течение всей жизни, причем в непосредственной связи с эволюцией художественных текс-
тов.[[[48] Видно, что и тексты, и языки пребывают в непрестанном движении: это качество лежит в основе искусства, которое, как мне кажется, не ставит во главу угла завершенность и незыблемость системы во всех ее проявлениях. Но, хотя «язык» и «литература» у отца тесно переплетены, проследить ход литературного процесса (несмотря на все неясности) через множество текстов во много раз про-
ще, чем разобраться в чрезвычайно сложном процессе развития фонологического и грамматического строя эльфийских языков.
Языки эти, конечно, с самого начала задумывались в теснейшей связи с «историческим контекстом»: вплетались в историю говоривших на них эльфов, которая по ходу своего развития предоставляла благодатную почву для разде-
ления и взаимодействия языков: «языку требуется подходящее обиталище и история, в рамках которой он мог бы развиваться» («Письма», № 294, стр. 424).
Каждый элемент этих языков, каждый элемент в каждом слове имеет в теории историческое «объяснение» – так же, как и элементы «невыдуманных» языков, – и автор с удовольствием отслеживал последовательность стадий их замысловатого развития. «Выдуманность», таким образом, отнюдь не равнозначна «искусствен-
ности». В эссе «Тайный порок» («“Чудовища и критики” и другие статьи», 1983, стр. 198) отец писал о том, что ему нравится эсперанто, «не в последнюю очередь потому, что он, в конечном счете, – детище одного-единственного человека, не филолога, а потому является “человеческим языком, не пострадавшим от избы-
точного количества поваров”. Это лучшее определение идеального искусствен-
ного языка (в узком смысле), на которое я способен». В этом смысле эльфийские языки, безусловно, весьма неудобны и отображают усилия бесчисленных поваров (не осознававших, естественно, что они делают с доставшимися им ингредиента-
ми): иными словами, язык здесь не просто «чистая структура», очищенная от «до»
и «после», а нечто растущее, изменяющееся с течением времени.
С другой стороны, история языков все же оставалась некоей «идеей», созданной автором, который был волен менять ее так же свободно, как и повесть о мире, в кото-
ром они существовали; и в этом себя нисколько не ограничивал. Все трудности, со-
путствующие изучению эволюции языка или группы языков, таким образом, усугу-
бляются: здесь история – не просто набор исторических фактов, которые надлежит выяснить, а изменчивое, эволюционирующее представление об этой истории. Более того, преобразования в истории не ограничивались одним только «внутренним» раз-
витием языка: «внешняя» концепция языков и их взаимосвязей также претерпевала изменения, порою радикальные. И, безусловно, запись языков буквами, , исключением не являлась.
Надо отметить, что характерный для отца метод работы – тщательно проду-
манный в начале текст переходит в неразборчивые каракули, рукописи испещрены поправками в несколько слоев – здесь проявился наиболее отчетливо. Вдобавок, филологические записи дошли до меня в совершеннейшем беспорядке. В отсут-
ствие внешней датировки единственным способом определить хронологическую последовательность этих текстов (если не считать весьма приблизительных и не-
точных свидетельств на основании изменений в почерке) являются внутренние изменения в филологической системе; а она по природе своей не дает подсказок, которые обычно помогают разобраться в путанице художественных текстов. Ее ориентиры куда более расплывчаты. Кроме того, приходится с сожалением при-
знать, что здесь беглый и неразборчивый почерк гораздо более губителен, так что значительная часть поздних филологических текстов отца, полагаю, совершенно непригодна к использованию.
Как будет показано дальше, филологическая составляющая эволюции Средиземья едва ли поддается анализу и со всей определенностью не может быть представлена так, как литературные тексты. Так или иначе, отцу, похоже, было интереснее изучать процессы изменения языков, нежели описывать их струк-
туру и узус в тот или иной момент времени; хотя такое впечатление наверняка объясняется в какой-то мере тем, что он так часто начинал все с начала и брался за фонетику квендийских праязыков, приступая к великому замыслу, который никак не мог быть осуществлен (по-видимому, сама попытка создать окончательное, исчерпывающее описание сразу же вызывала неудовлетворенность и жела-
ние привнести что-то новое, так что самые проработанные рукописи вскоре с пренебрежением отвергались).
Удивительнее всего, пожалуй, то, что отца так мало занимало составление полных словарей эльфийских языков. Он так и не создал ничего подобного ком-
пактному «словарику» первоначального варианта языка номов, из которого я черпал материал при составлении приложений к «Книге утраченных сказаний».
Возможно, он все время откладывал эту работу до того момента, когда будет до-
стигнута хоть какая-то завершенность (но момент так и не наступил); а прежде насущной необходимости не возникало. Ведь он, в конце концов, не «выдумывал»
новые слова и названия произвольным образом; теоретически отец создавал их на исторической основе: брал первичные «основы» или корни, добавлял к ним при-
ставки и суффиксы, образовывал сложные слова, решал (сам бы он сказал «выяс-
нял»), когда именно слово вошло в язык, прослеживал все регулярные изменения, которые оно должно было претерпеть, и смотрел, какие другие слова могли по-
влиять на него (на форму или значение), пока оно видоизменялось на протяжении всего своего бытования. Только тогда слово становилось для него существующим, отец его признавал. По мере развития и расширения языковой системы возмож-
ностей для образования слов и названий становилось всё больше.
Из всего, что создал отец, более всего к последовательному описанию словаря эль-
фийского языка приблизился текст, не являющийся (по форме или по назначению) словарем в обычном смысле. Это этимологический словарь, иллюстрирующий вза-
имосвязь различных слов: алфавитный список первичных «основ» или корней и их 243УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬ
производных (таким образом, по форме этот текст непосредственно восходит к первоначальному «Квенийскому лексикону», о котором я рассказывал в «Книге утраченных сказаний», . 246). Эта работа и приводится здесь. Отец довольно мно-
го писал о теории , «устройства корней» (см. основы и в «Этимо-
логиях»), но, как и всё остальное, эта теория постоянно дорабатывалась и видоиз-
менялась, и я не стану пытаться изложить её здесь. Я публикую «Этимологии»* в составе этой книги скорее ради того, чтобы продемонстрировать развитие слова-
рей эльфийских языков и описать пути этого развития, а не с тем, чтобы сделать первый шаг в изложении истории языков. Кроме того, «Этимологии» могут слу-
жить путеводителем к художественным текстам этого периода.
Этот весьма примечательный документ, безусловно, относится к наиболее сложным рукописям, оставленным отцом и содержащим уникальный материал.
Текст довольно непрост сам по себе, что усугубляется очень плохим состоянием рукописи, которая в значительной части истрепана, порвана, смята по краям, а также сильно выцвела (настолько, что многое из написанного карандашом без нажима едва различимо и с трудом поддается расшифровке). Во многих разделах наслоения форм и зачеркиваний по большей части сделаны наспех и настолько плотны, что невозможно утверждать с уверенностью, к какому решению отец пришел в итоге: это те места, где он разрабатывал возможные связи и производные слова на ходу, а вовсе не записывал уже устоявшиеся исторические сведения. То или иное название могло появиться разными способами, и вся этимологическая система представляла собою своеобразный калейдоскоп, так как решение, приня-
тое в каком-то одном случае, непременно потревожило бы этимологические связи между совершенно иными группами слов. Более того, эта усложненность присуща всей системе изначально, ведь сама природа «основ» такова, что слова, однажды возникнув, неминуемо движутся к фонетическому столкновению друг с другом.
Текст, однако же, весьма различается от раздела к разделу (раздел – это группа основ, начинающихся с одной буквы). Хуже всего представлены, – это касается и плохого качества записей, и сумбурности содержания – буквы из середины ал-
фавита, начиная с . Далее по тексту количество последующих исправлений и добавлений и неизбежная путаница постепенно уменьшаются, и к разделам и этимологические статьи, даже будучи набросаны второпях и небрежно, при-
обретают более упорядоченный вид. Добравшись до этих разделов, отец начал использовать бумагу меньшего формата, которая сохранилась гораздо лучше, и начиная с и до конца материал больше не представляет сколько-нибудь серьез-