Джон Рональд – Устроение средиземья (страница 71)
ласно которому о гномах речь в преданиях древнего мира заходит только сей-
час, по всей видимости, вступает в противоречие с ранними фрагментами: с § 9, где говорится, что Феаноринги воевали с гномами Ногрода и Белегоста, и с § 11, где речь идет о том, как гномы снабжали оружием армии Союза Майдроса.
В данном тексте при Миме есть несколько сотоварищей; все они вместе с Мимом гибнут от руки изгоев из отряда Хурина, которых сам Хурин «пытался остановить»; в «Сказании о Турамбаре» ( . 113) Мим был один, и смертельный удар нанес ему не кто иной как Урин. В «Сказании» отряд Урина, достаточно многочисленный, чтобы заслуживать названия «воинства», отнес сокровище Нарготронда в пещеры Тинвелинта в бессчетных мешках и грубых сундуках (в то время как в нет никаких указаний на то, как именно сокровище попало в Дориат, и после убийства Мима изгои уже не упоминаются). В от изгоев Ху-
рина автор избавляется столь же легко, сколь ими и обзавелся: «все до одного...
либо умерли, либо погибли в драках, перессорившись по дороге», причем смерти эти списываются на проклятие Мима; а поскольку теперь Хурин в оди-
ночестве добирается до Дориата и получает помощь Тингола в переноске со-
кровищ, отряд изгоев в развитии сюжета особой роли не играет. Сражение в чертогах Тинвелинта между изгоями и лесными эльфами, не упомянутое в , теперь устранено вовсе (учитывая, что в имеет место еще одна битва в чер-
тогах, между эльфами и гномами, первую драку потребовалось бы убрать в любом случае, чтобы Менегрот не превратился в место сплошных побоищ).
Однако проблема остается: как именно золото попало в Дориат? Ключевая мысль состояла в том, что Хурин, сокрушенный и уничтоженный тем, что видел (или тем, что позволил ему увидеть Моргот), и истерзанный обидой и горем, должен швырнуть сокровище Нарготронда к ногам Тингола в жесте величайше-
го презрения к трусливому и жадному королю (а именно таким предстает Тин-
гол в глазах Хурина). Однако новый вариант со всей очевидностью неудовлет-
ворителен: если Хурин вынужден просить самого короля послать за золотом, при помощи которого затем Тингола предстоит унизить, жест тем самым ли-
шается всякого эффекта; кроме того, сложно вообразить разговор между Хури-
ном и Тинголом в тот момент, когда Хурин впервые появляется в Дориате и объявляет о наличии сокровища.
Как бы то ни было, золото принесено в Дориат, и во всех версиях Хурин уходит восвояси; в – того ради, чтобы утопиться в западном море, так и не разыскав Морвен.
Комментируя соответствующий раздел , я уже говорил, что, возможно, отец к тому времени решил упростить сюжетную линию нарготрондского золота, включенную в «Сказание о Науглафринге». В , представляющей со-
бою повествование вполне связное, хотя и краткое, отсутствие Уфедина можно воспринимать как ясное указание на то, что этот персонаж отвергнут, а вместе с ним, самоочевидно, и многие запутанные подробности взаимоот-
ношений короля с гномами. Таким образом, история радикально упрощает-
ся. Тингол желает, чтобы принесенные Хурином золотые слитки пошли в ра-
боту; он посылает за лучшими мастерами земли, за гномами 88 1УСТРОЕНИЕ СРЕДИЗЕМЬЯ§14
Ногрода и Белегоста; и те, явившись, вожделеют сокровищ и Сильмариля и за-
мышляют завладеть ими. Главный довод пришлецов – то, что сокровище по праву принадлежит гномам, поскольку было отобрано у Мима, – восходит к «Сказанию о Науглафринге», где фигурирует в ином контексте ( . 230: к этому аргументу прибегает Наугладур, владыка Ногрода, оправдывая свое намерение напасть на Тинвелинта).
Об относительном богатстве Тингола или отсутствии такового в не гово-
рится; однако его сокровища перечисляются в «Лэ о детях Хурина» (см. . 26) и в «Лэ о Лейтиан» ( . 160–161); отсюда, вне всякого сомнения, – особый акцент на слове «самого» во фразе: «А между тем чары проклятого драконьего клада начали понемногу подчинять себе самого короля Дориата».
В король прогоняет гномов прочь, ничего им не заплатив; ни о каком стол-
кновении в этот момент не идет и речи, а трудно представить себе, что автор не упомянул бы о нем даже при самом радикальном сокращении. Но в история принимает неожиданный оборот. Тингол «поскупился на обещанное гномам вознаграждение», что привело к сражению в Тысяче Пещер, в котором многие погибли с обеих сторон; а «Курган Алчности», что в «Сказании о Науглафринге»
был воздвигнут над телами погибших эльфов Артанора после битвы с изгоями из отряда Хурина, теперь стал местом захоронения гномов и эльфов; форма эльфий-
ского названия Кум ан-Идрисайт ( . 223) изменена на Кум-нан-Арасайт.
Как и в , в о разграблении Менегрота гномами по-прежнему говорится крайне сжато, а ключевые элементы сюжета «Сказания о Науглафринге» здесь не повторяются; впредь автор к ним уже не вернется. Однако (в придачу к исчезно-
вению Уфедина) похоже на то, что от «огромного воинства» орков, оплаченного и вооруженного Наугладуром Ногродским ( . 230) к тому времени автор тоже оказался. Разумеется, вся пресловутая сюжетная линия возникла в свете негатив-
ного восприятия гномов, столь характерного для ранних работ, и по-прежнему поддерживается именно этой неприязнью.
Приведенное тут же в географическое описание, подвергшееся значительной правке, удобнее было бы рассмотреть в связи с первой картой к «Сильмариллиону»; комментарии по поводу рек Оссирианда и Гномьего тракта я отложу до части , стр. 230 и далее. Здесь же достаточно отметить, что местоположение изображен-
ных на карте шести притоков Гелиона (здесь названного Аскар*, что позже было переправлено на Фленд, а затем на Гелион, прим. 3) в точности соответствует опу-
бликованному «Сильмариллиону», причем на первой карте они поименованы в том же порядке, в каком представлены в исходной поправке к (прим. 4), до того, как она в свой черед подверглась редактуре; т.е. Аскар, Талос, Дуильвен, Лоэглин, Брильтор, Адурант.
Теперь в тексте со всей определенностью говорится о том, что именно Мелиан предупредила Берена о приближении гномов (см. стр. 62); и благодаря тому, что Земля Умерших, что Живы, перенесена из «лесов Дориата и Охотничьего нагорья к западу от Нарготронда», где она по-прежнему помещена в (§ 10), в Ассариад
Возможно, что первые два упоминания названия Аскар в этом разделе представ-
ляют собою всего лишь описки и на самом деле имелся в виду Фленд (> Гелион).
В третьем случае название относится, точно так же, как и на карте, к самому се-
верному из притоков, берущих начало в Синих горах, впоследствии переимено-
ванному в Ратлорион (> Ратлориэль).
41§?КВЕНТА? 189
(Оссирианд) на востоке, перехватить гномов удается куда проще и естественнее: Каменистый брод (что восходит к «Сказанию о Науглафринге», где он назывался Сарнатрод) теперь находится на реке, обозначающей границу этой самой земли.
Изменения в географии и в сюжете существенно облегчили структуру повество-
вания.
Теперь наконец-то народом Берена становятся «Зеленые эльфы» (см. стр. 62); однако история о засаде у брода в излагается так же схематично, как и в ; не упоминается даже о том, как Науглафринг (> Наугламир) был снят с убитого вла-
дыки. Эпизод с затоплением сокровища изложен достаточно близко к варианту , однако сам факт ношения Науглафринга обретает дополнительный смысл: предполагается, что Земля Умерших, что Живы, сама по себе стала столь пре-
красна и изобильна благодаря присутствию Лутиэн, носящей Сильмариль. Этот отрывок практически дословно воспроизведен в «Сильмариллионе» (стр. 235).
Со всей отчетливостью он соотносится с эпизодом более поздним, что содер-
жится как в (стр. 152), так и в «Сильмариллионе» (стр. 247): народ, обитающий в Гаванях Сириона после падения Гондолина, отказался уступить Сильмариль Феанорингам, ибо «мнилось тамошним жителям, будто в Сильмариле заключе-
на исцеляющая, благодатная сила, что снизошла на дома их и корабли». Однако Сильмариль был проклят (что может показаться концепцией весьма странной), о чем Мелиан предупреждала Берена и Лутиэн. В , в отличие от , не сообща-
ется, что Берен втайне сберег Сильмариль; говорится лишь, что они с Лутиэн его «сохранили». В обоих текстах немедленно следует угасание Лутиэн; и хотя вновь не связывает эти два факта напрямую (см. стр. 63), сама последователь-
ность фраз наводит на мысль о причинно-следственной связи: « Земля Умерших, что Живы, уподобилась земле Богов… Однако неизменно упреждала Мелиан Берена и Лутиэн о проклятии… но Сильмариль они сохранили. И со временем краткий час расцвета земли Ратлорион пришел к концу. Ибо Лутиэн истаяла, как и предрек Мандос…».
Утверждения, сделанные в (§§ 10 и 14) касательно судьбы Берена и Лутиэн, выше были откомментированы достаточно подробно (стр. 63–64). Обратившись к , мы обнаружим, что в отрывке более раннем (§ 10, где рассказывается о первой смерти Берена и о молении Лутиэн перед Мандосом) упомянуты песни, согласно которым Торндор отнес в Валинор Лутиэн живой, однако эта версия тут же опро-
вергается, ибо «издавна утверждалось, будто Лутиэн вскорости истаяла и угасла, и исчезла с лица земли», и так оказалась в Мандосе: она умерла, как порою случа-
ется умереть эльфам, от горя (см. раннее «Сказание о Тинувиэли», . 40). Мандос же постановил, что «Лутиэн станет смертной, так же, как и ее возлюбленный, и должно ей будет покинуть землю еще раз, подобно смертным женщинам». Такая формулировка кажется вполне однозначной: подразумевается, что Лутиэн стала не эльфом с особой судьбой, но смертной женщиной, – и не иначе. Была изменена ее природа*.