Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 86)
После этого Берегонд ушел на свой пост, но посоветовал Пиппину разыскать в нижяем ярусе Города его сына Бергиля. — Вы можете побродить с "им по Городу и поглядеть с Больших Ворот, прежде чем они закроются, — оказал он.
Бергиль оказался хорошим товарищем: это был живой, веселый подросток, и они с Пиппином очень понравились друг другу (хотя в первую минуту встречи Бергиль предложил Пиппину подраться, приняв его за своего сверстника). А потом они много бродили по улицам, болтали и смеялись и очутились среди толпы, спешащей к Большим Воротам. И тут Пиппин очень поднялся в глазах Бергиля, так как, когда он назвал свое имя и сказал пропуск, то страж приветствовал и пропустил его, и даже позволил пройти его спутнику.
— Это хорошо, — сказал восхищенный Бергиль. — Нам, мальчикам, не разрешают больше выходить за Ворота без взрослых. Теперь нам будет виднее!
- Они пробрались в первые ряды собравшихся перед Воротами на вымощенной камнем площадке, где сходились все дороги, ведущие в Город. Вдруг издали послышались звуки труб и приветственные возгласы, и Пиппин увидел коренастого, широкоплечего человека с длинным тяжелым копьем в руке: он ехал на большом толстоногом коне, а за ним шагали воины, ряд за рядом, в панцирях, с тяжелыми боевыми топорами.
Все собравшиеся приветствовали их, но когда они прошли — стали шептаться: — Так мало! Только двести человек! Мы ожидали вдесятеро больше.
После Форноста, вождя одной из южных областей Гондора, прибыли другие
- с гор, с морского побережья, из западных областей: лучники, латники, конные и пешие. Последним прошел со своими рыцарями Имрахиль, правитель области в устьях Андуина, родич Денетора, на его голубом знамени был изображен белый корабль с белым лебедем на носу.
Войска союзников вступили в Город, их было около трех тысяч — пехоты и конницы. Их топот, крики и пение постепенно затихли, удаляясь. Пыль висела неподвижно в безветренном воздухе. Час закрытия Ворот близился; солнце заходило за Миндоллуии, и длинная тень ложилась на Город.
Пиппин взглянул на небо, и оно показалось ему пепельно серым, словно его затянуло дымом. Заходящее солнце зажгло этот дым огнем, и Миндоллуин грозно чернел на этом пламенном фоне. — День был прекрасен, но кончается гневом, — произнес Пиппин, забыв о мальчике, стоявшем с ним рядом.
— Так это и будет, если я не вернусь вовремя, — отозвался Бергиль. — Идемте! Уже дают сигнал закрывать Ворота.
Они последними покинуля Ворота, закрывшиеся вслед за ними, и вернулись в Город, когда в окнах уже зажигались огни. — До свидания, — сказал Бергиль. — Передайте моему отцу привет и благодарность за нового друга. И приходите опять поскорее.
Они расстались, и Пиппин заспешил в Цитадель. Он устал и проголодался, а ночь темнела быстро, и в небе не было ни звездочки. Он немного опоздал к ужину, но Берегонд обрадовался ему, усадил рядом с собою, поделился своим пайком и расспросил о сыне. После ужина Пиппин отправился домой; на сердце у него было смутно, и ему хотелось повидаться с Гандальфом.
— Найдете ли вы дорогу? — спросил Берегонд, когда они вышли из помещения отряда на улицу. — Ночь темная, и нам приказано погасить огни в домах и на стенах. А для вас есть еще одна новость: завтра утром правитель Денетор призовет вас к себе. Боюсь, что в Третий отряд вы не попадете. Но я постараюсь и надеюсь — мы с вами будем друзьями. Прощайте, доброй ночи.
Когда Пиппин вошел в отведенную им комнату, там было темно и только на столе горел фонарик. Гандальфа не было. Пиппину стало еще грустнее и тревожнее. Он взглянул в окно, но это было все равно, что заглядывать в чернильницу. Тогда он закрыл ставни и лег. Некоторое время он прислушивался, не идет ли Гандальф, но потом уснул.
Среди ночи он проснулся и увидел, что Гэндальф вернулся и ходит по комнате взад и вперед. На столе горела свеча и лежали свитки пергамента.
Пиппин услышал, как кудесник бормочет про себя: — Когда же вернется Фарамир?
— А вот и вы! — сказал Хоббит, приподнимаясь. — Я уже боялся, что вы забыли обо мне. Я ряд, что вы вернулись. Нынешний день был длинным.
— А ночь будет короткой, — ответил Гэндальф. — Я вернулся потому, что должен побыть немного один и в покое. Спите, пока вам можно спать в постели. На рассвете я снова поведу вас к Денетору. Нет, по сигналу, а не на рассвете. Начался Великий Мрак, и рассвета не будет.
ГЛАВА II
ВЫБОР АРАГОРНА
Гандальф ускакал, и топот его коня затих во мраке, когда Мерри вернулся к Арагорну. У него был лишь небольшой сверток, так как свою сумку он потерял в Парт Галене и с тех пор собрал лишь кое — какие мелочи в развалинах Изенгарда. Все было готово, и Леголас и Гимли ждали знака, чтобы вскочить в седло.
— Итак, от первоначального Отряда остались только четверо, — сказал Арагорн. — Мы поедем вместе, и с нами хочет ехать Теоден. С той минуты, как пролетела крылатая тень, он намерен возвратиться к холмам ночью.
— А потом куда? — спросил Леголас.
— Еще не знаю, — ответил Арагорн. — Правитель назначил сбор своих сил в Эдорасе, на четвертую ночь после этой; а тогда, вероятно. Всадники Рохана направятся в Минас Тирит. Но я с ними не поеду: мне предстоит другой путь.
— Я с вами! — быстро вскричал Леголас, а Гимли добавил: — И я!
— Но мой путь еще темен для меня, — продолжал Арагорн. — Я тоже должен ехать в Минас Тирит, но еще не знаю — как. Приближается час, к которому я долго готовился.
— Не бросайте меня! — попросил Мерри. — До сих пор я приносил мало пользы, но не хочу, чтобы меня откладывали в сторону, как ненужную поклажу.
А Всадники едва ли захотят возиться со мною, хотя их правитель говорил, что, когда он вернется к себе во дворец, то я буду сидеть с ним и рассказывать о Шире.
— Да, — ответил Арагорн, — но я думаю, Мерри, что ваш путь лежит вместе с ним. Но не ждите от этого радости. Боюсь, что еще не скоро Теодену придется спокойно сидеть в своем дворце. В этой холодной весне многие надежды погибнут.
Они поскакали в темноте: Гимли с Леголасом, Мерри с Арагорном, а вокруг них и позади — еще двадцать два всадника. Переправа через Изен осталась уже позади, когда они услышали, что их догоняет конный отряд.
Теоден тотчас же велел остановиться. Арагорн спрыгнул с коня и, обнажив меч, встал у его стремени; Эомер со своим оруженосцем ускакал в тыл, а Мерри, острее прежнего чувствуя себя ненужной поклажей, стоял рядом с конем Арагорна, не зная, что будет делать, если отряд Теодена будет истреблен, а ему почему — либо удастся ускользнуть. Он тоже обнажил меч и поправил пояс, решив принять участие в битве, если она начнется.
Но битвы не было. Когда чужой отряд нагнал их, Эомер окликнул его: — Кто вы и чего ищете?
— Я Хальбарад, Бродяга с Севера, — ответил чужой предводитель, — и мы ищем Арагорна, сына Арагорна, так как слышали, что он в Рохане.
— Хальбарад! — вскричал Арагорн. Отдав Мерри поводья своего коня, он кинулся к прибывшему и обнял его. — Хальбарад! Из всех неожиданностей — это самая лучшая!
Мерри облегченно вздохнул: значит, сейчас еще не время умирать, защищая правителя Рохана. Он вложил меч в ножны.
— Все в порядке, — оказал Арагорн, возвращаясь к своим. — Это люди моего племени, из моей далекой страны. Но почему они явились и сколько их — это скажет Хальбарад.
— Я привел тридцать человек, — ответил тот, — сколько мог собрать за короткое время; и с нами прибыли Элладан и Эльрохир, сыновья Эльронда. Мы выступили со всею скоростью, как только услышали призыв.
— Но я не эвал вас, — возразил Арагорн, — разве только мысленно. Моя мысль часто обращалась к вам, особенно нынче ночью, но я не посылал вестей.
Но довольно об этом. Сейчас мы спешим, и мы в опасности. Вы поедете с нами, если Теоден позволит.
Теоден обрадовался прибывшим. — Это хорошо, — сказал он, — если ваши сородичи хоть немного похожи на вас, благородный Арагорн, то тридцать таких рыцарей — это гораздо больше, чем просто тридцать человек.
Они двинулись снова, и Арагорн скакал теперь со своими сородичами; когда он спросил о новостях с севера и с юга, Эльрохир ответил ему:
— Мой отец велит передать вам: "Срок близок. Если ты спешишь, вспомни о Пути Мрака".
— Все сроки всегда казались мне слишком долгими, — произнес Арагорн. — Но я действителыно опешу, и я изберу этот путь.
Потом он обратился к Хальбараду: — Что ты несешь, родич? — Ибо увидел у него вместо копья длинное древко, словно от знамени, плотно закутанное в черный чехол и стянутое ремнями.
— Это подарок вам от владетельницы Ривенделля, — ответил Хальбарад. — Она делала его долго, втайне от всех. И она велела мне передать вам ее слова: "Сроки истекают. Либо наша надежда исполнится, либо всякой надежде конец. Поэтому я посылаю тебе то, что сделала для тебя, Доброго пути Эльфениту".
И Арагорн сказал: — Теперь я знаю, что ты несешь. Сохрани это у себя на время. — И, обернувшись, посмотрел на север под крупными звездами и не говорил больше ни слова, пока отряд скакал сквозь ночь.
Светало, когда они прибыли в замок Хорне. Здесь решено было отдыхать, а потом собраться на совет.
Мерри проснулся только около полудня, когда Леголас и Гимли разбудили его. Они перекидывались словами о битве, в которой участвовали, о пещерах необычайной красоты, которые видел Гимли; но Мерри по — прежнему чувствовал себя никому не нужной помехой, и ему очень не хватало Пиппина. К тому же он не выспался, и усталость у него не прошла.