Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 85)

Он долго молчал, размышляя, потом сказал: — Мне пора, Пиппин, пора идти на совет к правителю, чтобы узнать все, что можно. Прошу вас об одном: разыщите Быстрокрыла и узнайте, как его устроили. Здешние люди ласковы с животными, но о конях знают, кажется, недостаточно.

Гандальф ушел, и почти тотчас же раздались три звучных удара колокола: это был третий час по восходе солнца.

Посидев немного в одиночестве, Пиппин вышел на улицу и огляделся.

Солнце было яркое и теплое, и от домов и башен падали длинные синие тени, и Миндоллуин вздымал высоко в синий воздух свою снежную вершину. По улице сновали во все стороны вооруженные люди, словно это был час смены боевых постов.

— По Широкому времени это девять часов, — сказал Пиппин сам себе вслух. — Самое подходяще время для хорошего завтрака у открытого окна, под весенним солнцем! Интересно, завтракали ли уже все эти люди, и когда они будут обедать, и где?

Тут к нему подошел человек, одетый в черное с серебряным шитьем.

— Вы Перегрин? — спросил он, протягивая Пиппину руку. — Я слышал, вы приняты на службу нашим правителем? Добро пожаловать! Меня зовут Берегонд, и я послан, чтобы рассказать вам все, что вы захотите знать, и чтобы научить вас некоторым условным знакам. Я буду рад узнать что — нибудь и от вас. Вы в дружбе с Митрандиром? И вы, кажется, прибыли сюда очень издалека?

- Он осыпал Пиппина вопросами, но вдруг прервал себя. — Но я забыл, что сначала должен ответить на ваши вопросы, доблестный Перегрин. Что вы хотите узнать прежде всего?

— Насчет завтрака, — ответил, поколебавшись, Пиппин. — То есть о времени трапезы. И где у вас трапезная, если она есть? А где харчевни? Я ни одной здесь не видел.

Берегонд покачал головой. — Так вы ничего не если сегодня? — спросил он.

— Честно говоря, ел, — ответил Пиппин. — Немного вина и печенья, вместе с вашим правителем. Но за это он терзал меня расспросами целый час, а отвечать ему — тяжелая работа!

Узнав, что в Городе военное положение и что трапезы бывают редко, он понурился, но Берегонд утешил его, сказав, что после тяжелой работы людям полагается добавочное подкрепление, и что они могут пойти в кладовую и получить кое-какую еду. Пиппин обрадовался, но сначала решил навестить коня, к которому чувствовал искреннее уважение и любовь.

Быстрокрыл заржал, увидев входящего к нему в конюшню Пиппина, и потянулся к нему головой.

— Доброе утро! — сказал ему Пиппин. — Гандальф придет, как только освободится, сейчас он занят, но посылает тебе привет со мной. Надеюсь, тебе хорошо здесь. Надеюсь, ты уже отдохнул после своих долгих трудов.

Конь потряс гривой и застучал копытами. Когда представил ему Берегонда, конь позволил воину погладить себя по шее. Потом Пиппин простился с ним, и они ушли, не забыв проверить, хорошо ли наполнена кормушка.

— А теперь к нашей кормушке, — сказал Берегонд и повел Пиппина в Цитадель, где в нижнем ярусе башни находились кладовые для различных отрядов. Берегонд нашел свою, и там они получили хлеб, масло, сыр, яблоки позднего сбора и кувшин пива; со всеми этими припасами они поднялись на вершину одного из восточных бастинов.

Они долго сидели там, ели, пили, беседовали о Гондоре и обо всех странах, в которых Пиппину довелось побывать с Отрядом, и Берегонд проникался к Хоббиту все большим уважением. Берегонд называл местности, видимые кругом, и рассказывал о них. На дорогах вокруг Города движения было мало, но на юг двигались сплошным потоком повозки, запряженные лошадьми или быками; женщины, дети и старики покидали Город и уходили как можно дальше на юг, в горы.

— Это последние повозки, — оказал Берегонд. — Немногие из тех, которые расстались, свидятся снова. В Городе всегда было мало детей, а теперь их почти не осталось. Только несколько мальчиков, которые не захотели уехать и для которых тут может найтись дело. И один из них — мой сын.

Пиппин тревожно глядел на восток, словно оттуда каждую минуту могли нагрянуть тысячи Орков. — Что это такое? — спросил он, указывая на Реку. — Еще один Город?

— Это остатки Осгилиата, прежней нашей столицы, — ответил Берегонд. — Враги давно уже захватили и сожгли его, но потом пришли Черные Всадники из Минас Моргула…

— Черные Всадники? — переспросил Пиппин, и глаза у него расширились и потемнели от воскресшего страха.

— Я вижу, вы о них знаете, — заметил Берегоид, — хотя до сих пор и не говорили.

— Знаю, — тихо ответил Пиппин, — но не буду говорить о них так близко от… от… Он взглянул на длинную зубчатую тень за Рекой, и ему показалось, что она с каждой минутой становится все выше и темнее.

— От Мордора, — так же тихо закончил Берегонд. — Мы редко называем его по имени, но мы всегда жили в его тени. Теперь она растет и темнеет, а с нею растут и наши тревоги. Близится новая битва. Может быть, самая жестокая битва в этой войне.

— Я видел маяки прошлой ночью, — сказал Пиппин, — и нам повстречались гонцы. Гандальф говорит, что война уже началась.

Берегонд задумчиво покачал головой. — Это так. Но мы еще не знаем, что решат правитель и его военачальники. Благородный Денетор видит дальше, чем все люди. Говорят, что по ночам он сидит один на самом верху башни, заглядывает в будущее и борется с Врагом; и оттого он состарился раньше времени.

Он прибавил, что близ устья Андуина появился Черный флот морских разбойников из Умбара; возможно, что они стали союзниками Врага. Тогда они отвлекут на себя часть помощи, которую могли бы предложить южные области Гондора. Есть известия и о том, что силы Врага движутся на востоке в Руне, на севере — в Чернолесе, на юге — в Хараде. Гондор окружен со всех сторон.

Кто может устоять, если он падет? И есть ли у него надежда устоять?

Пиппин не ответил. Он оглядел высокие, крепкие стены Города, башни и бастионы, и солнце в небе, а потом взглянул на мрак на востоке, подумал обо всех силах Врага: об Орках в лесах и горах, о предательстве Изенгарда, о зловещих птицах, о Черных Всадниках в самом Шире, и о Назтулах, этом крылатом ужасе. Он задрожал, и надежды его потускнели. И в этот самый миг солнце затмилось, словно мимо него прошла черная тень, а издали, с высоты неба, донесся вопль, — слабый, но свирепый и грозный. Пиппин побледнел и прижался к стене.

— Что это? — тревожно спросил Берегонд. — Вы тоже слышали?

— Да, — ответил, дрожа, Пиппин, — это знак гибели, тень смерти. Черный Всадник в воздухе!

— Да, знак гибели, — произнес Берегонд. — Мрак смерти. Вся кровь застыла у меня в жилая.

Но тень прошла, и они ободрились. — Нет, я не хочу отчаиваться, — сказал Пиппин, встрепенувшись. — Гандальф погиб, но вернулся. Мы тоже можем устоять, хотя бы на одной ноге. Но тяжелее всего сидеть и ждать и не сметь нанести первого удара.

— Это верно, — ответил Берегоид. — Но может быть, когда вернется Фарамир, все пойдет иначе. Он смел в бою и проницателен в совете, он владеет великим знанием и умеет решаться. И все же, что он может сделать?

Мы не в силах напасть на… на эти горы! Мы можем только ответить ударом на удар. Но тогда наш удар будет тяжелым! — И он воинственно стукнул мечом.

Пиппин посмотрел на него и отвернулся. "А мои руки легче пера", — подумал он, но не сказал ничего.

В полдень прозвучал колокол, и в Цитадели началось движение: все, кроме сторожей на постах, направлялись обедать.

— Хотите, пойдем со мной? — сказал Берегонд. — Сегодня вы будете обедать с нами. Я не знаю, к какому отряду вы будете приписаны, а может быть, правитель оставит вас при себе. Но все мы будем рады вас видеть, а для вас будет хорошо, если вы заведете себе новых друзей, пока еще есть время.

— Я пойду с удовольствием, — сказал Пиппин. — Сказать правду, я чувствую себя одиноко. Лучший мой друг остался в Рохане, и мне не с кем поговорить и посмеяться. Может быть, мне и вправду остаться в вашем отряде?

Или хоть похлопочите за меня.

— Нет, — засмеялся Берегонд, — я не начальник, и у меня нет никакого звания; я — простой воин из Третьего отряда Цитадели. Но и быть простым воином при Цитадели — это высокая честь, и таких воинов в Городе уважают.

— Значит, мне далеко до этого, — вздохнул Пиппин. — Отведите меня в мою комнату, а если Гэндальфа там нет, то я пойду с вами, куда вы захотите.

Но Гандальфа не было, и не было даже записки от него. Берегонд повел Хоббита в свой отряд и познакомил его со всеми своими товарищами, принявшими Пиппина с большим уважением. В крепости уже было много разговоров о его длительной, глаз на глаз, беседе с правителем и о дружбе с Гандальфом, и уже пошел слух о чужеземном принце, прибывшем с севера и предложившем Гондору союз и войско из пяти тысяч воинов. А некоторые говорили, что каждый из Всадников Рохана привезет с собою Хоббита, отважного и искусного в обращении с оружием. Пиппину пришлось, хотя и с сожалением, рассеять эти слухи. Но ему не удалось избавиться от княжеского титула — единственного, как думали все, приличествующего тому, кто был другом Боромира и беседовал с правителем; и они благодарили его за прибытие и ловили каждое слово его рассказов о далеких странах и удивительных приключениях; а ему было очень трудно вести себя "осторожно", как советовал Гандальф, и не давать воли языку, как это принято у Хоббитов в дружеской компании.