Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 64)
Хоббиты изумились, как быстро и бесшумно двигаются эти зеленые люди, исчезнувшие из виду почти мгновенно. Лес, где только что стоял Фарамир, был теперь пустым и безлюдным, словно они видели его во сне.
Фродо вздохнул и повернулся к югу. Пока они прощались с Фарамиром, Голлум, словно затем, чтобы выказать свое пренебрежение ко всяким учтивостям, рылся в земле у подножья дерева. "Опять он голоден, — подумал Сэм. — И опять все начнется сначала!"
— Ушли они? — спросил Голлум, поднимая голову. — Зззлые, Нехорошие Люди! Шея у Смеагола еще болит от них, да! Пойдемте.
— Да, пойдемте, — сказал Фродо. — Но если о тех, которые пощадили тебя, ты можешь говорить только плохо, то лучше молчи.
— Славный хозяин! — поспешно отозвался Голлум. — Смеагол только шутит.
Он всегда прощает, да, да, и даже обманы доброго хозяина. О, да, добрый хозяин, добрый Смеагол!
Фродо и Сэм не ответили. Вскинув сумки за спину, взяв посохи, они двинулись в путь под сенью лесов Итилиена.
Дважды в течение дня они отдыхали. Солнце, уже начало склоняться к закату, и его лучи среди деревьев стали золотыми, а они все шли в прохладной зеленой тени, и вокруг них было молчание. Птицы словно улетели отсюда или вдруг онемели.
Сумерки упали рано, и когда Хоббиты остановились на ночлег, то между ними и Хеннет Аняуном лежало семь лиг или немного больше. Фродо спокойно проспал всю ночь в мягком мху, у подножья большого, старого дерева, но Сэм часто просыпался, встревоженный тем, что Голлум исчез. Неизвестно, спал ли их проводник в какой — нибудь норе или шнырял всю ночь за добычей, но с первыми проблесками рассвета он уже разбудил их.
— Вставать, да, вставать пора, — сказал он. — Еще далеко идти, на юг и на восток. Поспешим!
ГЛАВА IX
ОТ ПАРТ ГАЛЕНА ДО ИЗЕНГАРДА
Гандальф и Теоден со своей свитой направились вдоль разрушенных стен Изенгарда туда, где их ожидал старейшина Энтов, а Арагорн, Леголас и Гимли остались с Хоббитами.
— Ну, вот, — оказал Араторя, — охота кончилась, и мы снова вместе, там, куда никто из нас и не думал являться.
— Да, — добавил Леголас, — и теперь Охотники, вероятно, смогут получить ответы на загадки, с которыми встретились. Мы проследили ваш путь до леса, но мы еще многого не понимаем.
— А мы хотели бы узнать много о вас, — возразил Мерри. — Фангорн рассказал нам кое — что, но этого мало.
— Всему свое время, — сказал Леголас. — Мы были Охотниками, а потому рассказать о себе должны вы.
— Нет, сначала мы должны позавтракать, — вмешался Гимли. — Солнце уже высоко, а мы были б Пути с рассвета.
Хоббиты повели их в полуразрушенную башню, служившую раньше помещением для стражи. В уцелевшей, довольно большой комнате пылал очаг, а наверху была кладовая, откуда Пиппин принес посуду и множество всякой снеди.
Хоббиты и сами сели за еду со своими друзьями, — "чтобы не обижать их", как оказал Пиппин.
После трапезы наступило время разговоров. Леголас решительно потребовал, чтобы Хоббиты рассказали обо всем, что с ними случилось; Гимли поддержал его, и они подчинились, хотя им очень хотелось узнать, каким образом их друзья попали сюда, в Изенгард, да еще вместе с Теоденом и Гандальфом.
Они рассказывали, перебивая и дополняя друг друга, а Трое Охотников кивали головами, когда их догадки подтверждались.
Орки подстерегли Хоббитов в лесу у озера и напали на них так нежданно, что они не успели понять случившегося. Когда Боромир кинулся, чтобы отбить пленников, цраги осыпали его градом стрел. Пиппин и Мерри отчаянно защищались, но Орки сбили их с ног, связали по рукам и по ногам и унесли, пока они были без сознания.
На стоянке среди холмов, ночью, пленники очнулись и слышали, что среди Орков вспыхнула ссора. Здесь было два племени, и они говорили на Общем Языке: одни Орки были из Мордора, и начальником у них был Гришнакх, другие — из Изенгарда, под начальством Углука. Оба начальника спорили из-за пленников: каждый утверждал, что они принадлежат только ему: Изенгардские Орки рассчитывали получить за них награду, а Мордорским хотелось поскорее начать забавляться с ними по — своему. В конце концов началась драка. Углук отрубил головы троим северянам, и один из них упал прямо на Пиппина и Мерри, связанных и лежавших на земле. Нож убитого, крепко зажатый у него в лапе, почти касался связанных рук Пиппина; пока Орки были заняты дракой, Хоббиту удалось перерезать о его лезвие веревку на руках, а потом обмотать ее вокруг кистей так, что она казалась целой.
Растравившись с непокорными, Углук стал торопить отряд к Изенгарду.
Пленникам освободили ноги, чтобы они могли идти, и влили в горло какое — то отвратительное, жгучее питье, которое, однако, придало им сил. Мерри был ранен, и рану ему залечили, смазав какой — то бурой мазью, причинившей ему такую боль, что он снова упал без сознания и был приведен в чувство грубым встряхиванием.
Когда они бежали по травянистой равнине, Пиппин напрягал мысли, чтобы придумать какой-нибудь знак для тех, кто, может быть, пойдет по их следу. В одной лощинке он улучил мгновение и кинулся в сторону; прежде чем Орк успел нагнать и схватить его, он быстро отколол от плаща пряжку из Лориена и бросил в траву. Ему очень не хотелось расставаться с этим подарком, но никакого другого знака он вставить не мог. За попытку к бегству его отстегали бичом, с обещанием расправиться по-настоящему, когда они будут на месте.
Последующие часы были для обоих кошмаром. Иногда их заставляли бежать вместе с Орками, подгоняя бичом, когда они отставали; но чаще Орки тащили их, как тюки, тащили так грубо и безжалостно, что они были рады, когда теряли сознание. Они давно уже ничего не ели, но ни разу не решились принять те куски, которые Орки швыряли им.
Когда Пиппин пришел в себя после одного промежутка беспамятства, было утро. Они снова лежали на земле, а Орки ссорились из-за того, свернуть ли сейчас к горам или к лесу вдали: высланные вперед разведчики видели Всадников Рохана. В конце концов победил Углук, приказавший опешить к лесу.
На опушке отряд остановился, так как Всадники окружили его. Среди Орков начался настоящий бунт, и Углуку с трудом удалось привести их к повиновению: он решил кинуться на Всадников и увел почти весь отряд с места стоянки.
Сторожить пленников остался Гришнакх с несколькими Орками — северянами. Но, поняв из намеков Углука, что у пленников скрыто что-то очень ценное для Сарумана, он решил воспользоваться случаем и завладеть этой ценностью. Пока остальные сражались, он схватил обоих Хоббитов и грубо оттащил в сторону, чтобы обыскать. Но тут на него наскочил Всадник, и после короткой стычки Гришнакх был убит. Хоббиты лежали там, где он их бросил, и боялись шевельнуться, пока не услышали, что шум битвы отдалился и затих.
Пиппин первым вернул себе присутствие духа. Он сбросил со своих рук веревку, достал из кармана чудом уцелевший сверток с Эльфовыми лепешками, съел несколыко кусочков сам и дал съесть Мерри; а потом он нашел на трупе Гришнакха острый нож и перерезал веревки у себя и у Мерри.
— Ну, вот, — сказал он. — А теперь — скорее! Сначала ползком, пока ноги не оживут.
Они уползли в глубь леса, подальше от места битвы; потом, когда оцепеневшие ноги у них согрелись и ожили, они неторопливо направились вдоль реки, беседуя так спокойно и беспечно, словно их путь до сих пор не был путем к мучительной смерти, словно они не были только что на волосок от гибели. Теперь когда все эти опасности остались позади, обычная Ширская беспечность вернулась к ним.
Всю ночь они шли вверх по реке и были уже в чаще леса; только тогда они решились спуститься к воде, напиться и смыть, с себя всю грязь и изнеможение этих страшных дней. Свежая вода и несколько кусочков лембас подбодрили их, и они чувствовали себя готовыми к новому пути, но не знали, в какую сторону направиться.
— Поднимемся вот на этот холм, — предложил Мерри, — и осмотримся.
С вершины холма они увидели, что ушли совсем не так далеко, как им казалось ночью: заросшие деревьями склоны опускались к травянистой раннине на востоке, тянувшейся милях в четырех отсюда.
Здесь Хоббиты встретились с необычайным, никогда еще не виданным существом, — не то человеком, не то деревом, ростом не мене четырнадцати футов; волосы и борода у него были, как серо — зеленый мох, одежда или кожа
- как древесная кора, а на огромных руках и огромных босых ступнях — по семи пальцев. Глаза у него были темные, буровато — зеленые, проницательные, но добрые, а голос — очень низкий, неторопливый и раскатистый.
Это был Фангорн, старейший из Энтов, именем которого назывался весь лес. Энты — едва ли не древнейшие живые существа в мире; их предания говорят, что раньше они были деревьями, но эти Эльфы научили их двигаться, дали способность говорить и видеть; поэтому к Эльфам и ко всему, что с ними связано, они относятся с большим уважением. Они называют себя пастухами деревьев и хранителями лесов, а своими врагами из всех живых существ считают только Орков: эти гнусные слуги Зла часто валят и ранят деревья без всякой нужды.
Фангорн отнесся к одетым в Эльфовы плащи Хоббитам очень ласково; он взял их своими огромными руками, отнес в пещеру у подножья горы, служившую ему жилищем, и угостил чудесным напитком, свежим, как ключевая вода, и ароматным, как ветерок из весеннего леса. После этого он захотел узнать их историю, и они рассказали о своих приключениях подробно с самого начала, но не упоминая ни о Кольце, ни о Миссии Фродо. Он выслушал их очень внимательно и расспрашивал о различных подробностях, но особенно заинтересовался, узнав о столкновении Хоббитов с Орками Сарумана. Это его встревожило. Саруман был его ближайшим соседом, и известие о том, что этот могучий волшебник вступил в союз с Орками, огорчило и даже разгневало его.