Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 62)

— Нет! — ответил голос. — Хозяин нехороший. Бросил бедного Смеагола и ушел с новыми друзьями. Хозяин подождет. Смеагол еще не кончил.

— Некогда ждать, — возразил Фродо. — Иди вместе с рыбой. Иди же!

— Нет! — Сначала доесть рыбу.

— Смеагол! — в отчаянии сказал Фродо. — Сокровище рассердится. Я возьму Сокровище и скажу: "Пусть он проглотит кость и подавится". Тогда ты никогда больше не попробуешь рыбы. Иди сюда, Сокровище ждет!

Раздалось громкое шипенье, и Голлум выполз из темноты на четвереньках, как пес, которого хозяин подозвал "к ноге". Во рту у него была одна недоеденная рыба, в руке — другая. Он подполз к Фродо вплотную и обнюхал его; бледные глаза у него блестели. Потом он вынул изо рта рыбу и встал.

— Сосланный хозяин! — прошептал он. — Славный Хоббит вернулся к бедному Смеаголу. Добрый Смеагол пришел. А теперь пойдем, пойдем быстро, да. Под деревьями, пока Ликов нет. Да, да, пойдем!

— Да, мы пойдем, — ответил Фродо, — но не сейчас. Я пойду с тобою, как обещал. Я обещаю снова. Но не сейчас. Ты еще в опасности. Я спасу тебя, но ты должен мне довериться.

— Довериться хозяину? — с сомнением переспросил Голлум. — Почему?

Почему не уйти сейчас? А где другой Хоббит, злой, нехороший? Где он?

— Вон там, наверху, — оказал Фродо, указывая на водопад. — Я без него не пойду. Мы должны вернуться к нему. — Сердце у него сжалось. То, что он делал, было очень похоже на обман. Он боялся не того, что Фарамир позволит убить Голлума, но что велит схватить и связать его; и, конечно, действия Фродо должны показаться коварством этому жалкому существу. Невозможной была бы всякая попытка заставить его понять или поверить, что Фродо спасает его от неизбежной смерти единственным доступным путем. Что еще оставалось ему делать? Только сохранять, по возможности, верность обеим сторонам.

— Идем! — повторил он. — Иначе Сокровище рассердится. Мы должны вернуться наверх. Иди первым!

Голлум пополз, поближе к краю, подозрительно внюхиваясь. Потом он остановился и поднял голову. — что-то здесь есть! — сказал он. — Не Хоббит!

— И вдруг он обернулся с зеленым блеском в вытаращенных глазах. — Хозззяин, хозззяин! — прошипел он. — Зззлой! Он лжжжет! — И, зафыркав, потянулся к Фродо длинными руками с белыми, шевелящимися пальцами.

Но позади него вырос огромной черной тенью Анборн и схватил его за шиворот. Голлум вывернулся, извиваясь, словно угорь, кусаясь и царапаясь, как кошка. Из тени вынырнуло еще двое зеленых воинов.

— Тихо! — сказал один из них. — Или мы утыкаем тебя стрелами, как ежа.

Тихо!

Голлум обмяк, начал окулить и плакать. Они связали его, и не очень бережно.

— Осторожнее! — оказал Фродо. — Не ему бороться с вами. Не делайте ему больно, — если можете, тогда он будет спокойнее. Смеагол! Они не обидят тебя. Я пойду с тобой, и тебя никто не обидит — никто, пока я жив. Доверься хозяину.

Голлум повернулся и плюнул в него. Воины подняли пленника, закрыли ему лицо капюшоном и понесли.

Фродо последовал за ними, и на душе у него было очень тяжело. Они прошли сквозь расселину, вниз по лестницам, по проходам, в пещеру. Там горело несколько факелов, и спящие уже начали просыпаться. Сэм встретил своего друга и бросил быстрый взгляд на мягкий узел, принесенный воинами. — Вы поймали его? — спросил он.

— Да. Хотя нет, я не ловил его. Он сам пришел ко мне, потому что доверял. Я не хотел, чтобы его так связывали. Я надеюсь, что все кончится хорошо, но это дело мне очень не нравится.

— Мне тоже, — подтвердил Сэм. — Там, где вмешается эта вонючка, ничто не может идти хорошо.

Подошел один из воинов, сделал Хоббитам знак идти за собою и привел их в знакомый им угол в глубине пещеры. Там сидел в своем кресле Фарамир, а в нише у него над головой горел светильник. Он жестом пригласил их сесть на стулья рядом с ним, а тогда сказал: — Принесите вина для гостей. И приведите пленника.

Принесли вино, а потом пришел Анборн, неся Голлума. Он снял с пленника капюшон и поставил его на ноги, а сам стоял позади, чтобы поддерживать его.

Голлум сощурился, прикрывая злобные глаза тяжелыми, бледными веками. Он выглядел очень жалким и мокрым; от него сильно пахло рыбой (которую он все еще сжимал в руке); жидкие пряди волос прилипли ему ко лбу, словно мокрые водоросли, а нос шевелился.

— Онять веревку! — захныкал он. — Снять! Нам больно, да, очень больно, а мы ничего не сделали!

— Ничего? — повторил Фарамир, пристально глядя на злополучное существо, и в его лице нельзя было прочесть ни гнева, ни жалости, ни удивления. — Ничего? Ты никогда не делал ничего такого, за что тебя стоило бы связать или покарать еще строже? Однако, об этом, к счастью, не мне судить. Но сегодня ты пришел туда, куда приходить нельзя под страхом смерти. Рыба из этого озера покупается дорогой ценой.

Голлум выронил свою рыбу. — Не хочу ее, — быстро сказал он.

— Это цена не за рыбу, — возразил Фарамир. — Смерти подлежит всякий, кто лишь подойдет к этому озеру и поглядит на него. Я пока пощадил тебя по просьбе Фродо, здесь присутствующего, который говорит, что у него, по крайней мере, ты заслужил кое-какую благодарность. Но ты должен ответить и мне. Кто ты? Откуда пришел? Куда идешь? По какому делу?

— Мы пропали, пропали! — жалобно прохныкал Голлум. — Ни имени, ни дела, ни Сокровища, ничего! Только пустота. Только голод. Мы голодны, да.

Несколько рыбок, гадких, костлявых рыбок, а они говорят — смерть. Такие они мудрые, такие справедливые, да!

— Не очень мудрые, — произнес Фарамир, — но справедливые, насколько дозволяет наша малая мудрость. Освободите его, Фродо. — Он снял с пояса маленький ножичек и подал Фродо. Но Голлум, не поняв этого жеста, взвизгнул и рухнул наземь.

— Ну, Смеагол, — сказал Фродо, — ты должен мне верить. Я тебя не покину. Отвечай правдиво, если можешь. Это будет тебе на пользу, а не во вред. — Он перерезал веревки, связывавшие Голлума, и поднял его на ноги.

— Поди сюда! — приказал Фарамир. — Смотри мне в глаза! Знаешь ли ты, как называется это место? Был ли ты здесь когда-нибудь?

Медленно Голлум поднял голову и неохотно встретился взглядом с Фарамиром. Всякий блеск погас у него в глазах, и они холодно и тускло смотрели в ясные, твердые глаза Человека из Гондора. Наступило короткое молчание. Потом Голлум опустил голову и начал поникать, пока не сжался дрожащим комком на полу. — Мы не знаем и не хотим знать, — жалобно прошептал он. — Никогда здесь не были, никогда не будем!

— В душе у тебя есть закрытые окна и запертые двери, а за ними — темные комнаты, — произнес Фарамир. — Но сейчас, я думаю, ты сказал мне правду. Это хорошо. Чем ты можешь поклясться, что никогда не вернешься сюда, что никогда, ни словом, ни знаком, не укажешь сюда пути никому живому?

— Хозяин знает, — сказал Голлум, взглянув искоса на Фродо. — Да, он знает. Мы поклянемся ему, если он спасет нас. Мы поклянемся Им, да! — Он подполз к ногам Фродо. — Спаси нас, добрый хозяин! — проскулил он. — Смеагол клянется Сокровищем, клянется искренно! Никогда не придет, никогда не скажет, нет, никогда! Нет, нет!

— Этого довольно? — опросил Фарамир.

— Да, — ответил Фродо. — По крайней мере, вы должны либо принять его клятву, либо исполнить свой закон. Большего вы не получите. Но я обещал, что ему не будет вреда, если он пойдет со мною. А я не хочу оказаться неверным своему слову.

Фарамир подумал с минуту. — Хорошо, — сказал он. — Я отдаю тебя твоему хозяину, Фродо, сыну Дрого. Пусть он решит, что делать с тобою.

— Но, благородный Фарамир, — возразил Фродо с поклоном, — вы еще не решили, что делать с вышереченным Фродо, а без этого он не может решать ничего ни для себя, ни для своих спутников. Ваш суд был отложен до утра, но оно уже близко.

— Тогда я произнесу свое решение, — оказал Фарамир. — Что касается вас, Фродо, то, насколько это зависит от моей власти, я объявляю вас свободным в Гондоре, до самых дальних и древних пределов его; но ни вам самому, никому из ваших спутников не разрешено приходить без зова туда, где мы сейчас находимся. Мое решение будет действительно на один год и один день, а затем отменено, если за это время вы не явитесь в Минас Тирит, дабы представиться правителю города. А тогда я попрошу его утвердить мое решение и сделать его пожизненным. Пока же всякий, кого вы возьмете под свое покровительство, будет находиться под покровительством у меня и под защитой законов Гондора. Довольны ли вы решением?

Фродо низко поклонился. — Я вполне доволен, — заявил он, — и прошу вас располагать мною, если я достоин высокой чести служить вам.

- Вы вполне достойны, — произнес Фарамир. — Итак, принимаете ли вы это существо — Голлума — под свое покровительство?

— Да, я принимаю Смеагола под свое покровительство, — ответил Фродо.

Сэм только шумно вздохнул; но причиной тому был совсем не обмен учтивостями, которыми он, как и всякий Хоббит, был вполне доволен. Правда, в Шире для подобного дела потребовалось бы гораздо больше речей и поклонов.

— Теперь о тебе, — обратился Фарамир к Голлуму. — Ты приговорен к смерти; но пока ты идешь с Фродо, ты в безопасности. Если же кто-либо в Гондоре найдет тебя одного, без Фродо, — приговор будет исполнен. И пусть тебя настигнет быстрая смерть, в Гондоре или за его пределами, если ты не будешь служить своему хозяину хорошо! А теперь отвечай мне: куда вы шли? Ты был его проводником, говорил он. Куда ты его вел?