Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 60)

— Вы узнаете разгадку, если поедете со мной в Изенгард, — ответил Гандальф.

— В Изенгард? — вскричали они.

— Да, в Изенгард. Но ненадолго, ибо мой путь лежит теперь на восток. Я хочу говорить с Саруманом, и поскорее. А так как он причинил вам большой вред, Теоден, то справедливо будет, чтобы вы тоже присутствовали там.

Можете вы ехать?

— Я устал, — ответил Теоден. — Я много ездил и мало спал; а моя старость — увы! — не притворство, и она вызвана не только нашептываниями Гримы. Едва ли даже у Гандальфа найдется лекарство от нее!

— Тогда пусть те, что поедут со мною, отдыхают до вечера, — сказал кудесник. — Но не берите с собой много людей. Мы едем для беседы, а не для битвы.

Теоден разослал повсюду гонцов с известиями о победе, а для того, чтобы сопровождать его в Изенгард, выбрал Эомера и еще двадцать воинов; кроме того, с ним захотели ехать Арагорн, Леголас и Гимли. Карлик был ранен, но настаивал на том, что его рана — пустая царапина; и им пришлось уступить ему.

По приказанию Теодена дикие Люди, сдавшиеся в плен, были поставлены на работы по восстановлению разрушений в замке; позже они должны были дать клятву жить в мире с Роханом, а тогда вернуться на свои холмы. И они были несказанно удивлены этой мягкостью: Саруман уверил их, что в Рохане принято сжигать пленников живьем.

К вечеру Теоден, Гандальф и их спутники выехали в сторону Изенгарда, и на их пути стоял безымянный лес, окутанный странною тьмою.

Он казался дремучим и непроходимым; но когда Гандальф, ехавший впереди всех, приблизился к нему, то стволы расступились, ветви приподнялись, и отряд вступил под их темные своды. Во мраке среди стволов слышались непонятные звуки — скрип и отдаленные возгласы и гневный ропот без слов, но никого живого не было видно. Отряд проехал сквозь лес, и дальше дорога была свободна.

Гимли ехал теперь с Леголасом и рассказывал ему о чудесах пещер, в которых скрывался вместе с воинами Эомера. Он говорил и не мог остановиться; он восторженно описывал прекрасные, обширные залы, и высокие, гулкие оводы, и витые колонны, и стены, сверкающие драгоценными кристаллами, и недвижные озера, в которых отражается все это великолепие, становящееся поистине сказочным, когда в озеро падает, зазвенев, капля воды со сводов, заставляя отражение колыхаться и искриться. Залы за залами, своды за сводами, коридоры за коридорами — нескончаемо углубляются эти пещеры в недра холмов, и нескончаемо умножаются их красоты.

Эльф слушал его внимательно; он никогда не видел своего друга таким взволнованным, и это волнение передалось ему; они уговорились, что если выйдут живыми из предстоящих опасностей, то побывают вместе в лесу Фангорна и в пещерах Агларонда.

Путь до Изенгарда был неблизкий, и лишь к концу второго дня они приблизились ко входу в долину. Она лежала перед ними темная, так как луна уже заходила; но из этой темноты поднимались столбы и струи дыма и пара.

— Что это значит, Гэндальф? — спросил Арагорн. — Вся долина словно кипит.

— Над нею всегда был дым, — сказал Эомер, — но такого я никогда не видел… Саруман стряпает какое-то зелье, чтобы встретить нас. Изен пересох: должно быть, он вскипятил всю реку.

Они раскинули лагерь у высохшего русла и спали, но среди ночи проснулись. Земля у них под ногами вздрагивала; в воздухе носились какие — то шорохи, стоны и ропот, а в темноте по обоим берегам реки двигалось что-то темное, словно огромная черная стена, медленно ползущая в сторону Изенгарда. Воины схватились было за оружие, но Гандальф приказал им молчать и не двигаться. Черная тень прошла и исчезла, и все успокоилось. А наутро, проснувшись, они увидели, что Изен струится и журчит в своем русле, как всегда.

Близ входа в Ортанк стоял у дороги высокий каменный столб, а на нем был изваян знак Белой Руки; но когда отряд проходил мимо него, то все увидели, что эта рука забрызгана кровью.

Был полдень, и сквозь туман проглядывало бледное солнце, когда они подъехали к воротам Ортанка. Но ворота были разбиты и их столбы валялись на земле; разрушенные стены превратились в нагромождение камня; а обширное пространство внутри кольца стен было залито дымящейся водой, из которой там и сям торчали остатки каких — то развалин. Здесь у Сарумана было много подземных сооружений, ходов и кузниц, но все они были затоплены, разрушены, уничтожены. Дороги, сходившиеся к башне Ортанка со всех сторон и огражденные тяжелыми цепями на каменных или бронзовых столбах, исчезли; и башня одиноко высилась посреди озера, словно черный утес.

Теоден и его спутники остановились и молча смотрели на это разрушение.

Они видели, что мощь Сарумана сломлена, но не могли понять, кто и как сломил ее. Потом, присмотревшись к разрушенным воротам, они увидели среди камней двоих живых существ — двоих Хоббитов в серых плащах: окруженные кувшинами, кубками, и тарелками, они словно отдыхали после пирушки. Пиппин

- крепко спал, Мерри лежал, скрестив ноги, закинув руки за голову, задумчиво глядя в небо; заметив всадников, он вскочил и почтительно приветствовал Теодена. — Мы охраняем ворота, — сказал он. — Благородный Саруман находится в башне, но сейчас он заперся с неким Гримой, иначе, конечно, сам явился бы приветствовать своих высоких гостей.

— Ну, разумеется! — засмеялся Гандальф. — Так это он приказал вам охранять ворота и встречать гостей за него?

— Нет, добрый друг, до этого руки у него не дошли, — серьезно ответил Мерри. — Он был слишком занят. Мы получили приказ от того, кто взял на себя управление Ортанком. Он велел нам встретить правителя Рохана подобающими речами; кажется, это мне удалось.

Но тут Гимли, не выдержав, кинулся приветствовать его. — Что это значит? — вскричал он. — Мы ищем вас уже столько дней, в лесах и болотах, в пути и в бою, а вы преспокойно сидите и пируете здесь? Да где же вы взяли припасы?

— И вино, — добавил со смехом Леголас.

Тут Пиппин открыл один глаз. — Во всех ваших поисках вы не нашли одного, — важно произнес он. — Уменья догадываться. Вы и до сих пор не поняли, что мы сидим на поле битвы, как победители и наслаждаемся заслуженным отдыхом.

— Заслуженным? — переспросил Гимли. — Не верю! Всадники Рохана засмеялись. — Ну, конечно, встретиться так могут только друзья, — оказал Теоден. — Значит, это и есть ваши пропавшие спутники, Гандальф? Это те самые Хоббиты, о которых говорят наши сказки? Но никакая сказка не может описать их, как должно.

Хоббиты поклонились ему. — Вы слишком добры, повелитель, — сказал Пиппин. — Но во многих местах я побывал, и нигде еще не встретил Людей, которые рассказывали бы сказки о нас.

— Увы, — ответил Теоден, — сказок о вас у нас тоже нет; но в наших сказках упоминается страна Хоббитов, где-то далеко за горами и реками. Я думаю, вы многое могли бы рассказать о ней и о себе.

— Конечно! — сказал Мерри. — Я мог бы рассказать, например, как мой двоюродный пра-пра-прадедушка…

— Вы не знаете, чем это грозит вам, Теоден, — прервал его Гандальф. — Любой Хоббит способен сидеть среди разрушений и часами рассказывать обо всех своих предках и родичах до девятого колена, если найдется слушатель.

Мы займемся всем этим когда-нибудь в другое время. Где старик Фангорн, Мерри?

— Велел передать вам, чтобы вы искали его там, с северной стороны, — он пошел туда пить чистую воду. И там же вы найдете самое лучшее угощение, какое мы могли найти и выбрать для вас.

Гандальф засмеялся. — Это хорошо, — сказал он. — Хотите поехать со мною, Теоден? Вы познакомитесь с Фанторном, старейшим из Энтов; он говорит на древнейшем языке мира и может рассказать вам много интересного, если у вас хватит терпения выслушать его.

— Я поеду с вами, — ответил Теоден. — Прощайте, добрые Хоббиты! Когда

- нибудь мы встретимся в моем жилище, и там вы расскажете мне все, что хотите, все, что сможете вспомнить о своих предках и родичах. Прощайте!

Они оба низко поклонились ему.

— Так вот он какой, правитель Рохана! — сказал потом Пиппин, глядя ему вслед. — Замечательный старик, — такой вежливый… И слыхал о нас. Это редкость.

ГЛАВА VIII

ЗАПРЕТНОЕ ОЗЕРО

Фродо открыл глаза и увидел склонившегося над ним Фарамира. На мгновение прежние страхи воскресли в нем, он вскочил и отодвинулся.

— Бояться не нужно, — тихо оказал Фарамир.

— Уже утро? — опросил Фродо.

— Нет еще, но ночь уже кончается и полная луна заходит. Не хотите ли взглянуть? Есть также кое — что, о чем я хочу посоветоваться с вами. Мне жаль будить вас, но не пойдете ли вы со мною?

— Пойду, — ответил Фродо, слегка дрожа после теплых мехов и одеял. В темной пещере было прохладно, и шум воды казался громким в тишине. Фродо надел плащ и последовал за Фарамиром.

Сэм, разбуженный каким-то инстинктом бдительности, увидел его пустую постель и тотчас же вскочил. Тогда он увидел две темные фигуры — Фродо и еще кого-то — в арке прохода, на беловато светящемся фоне, и кинулся к ним мимо воинов, спящих на ковриках вдоль стен. Достигнув выхода из пещеры, он увидел, что водопад превратился в мерцающую завесу из шелка и серебра, из жемчуга и льдинок, тающих в лунном свете. Он не задержался, чтобы полюбоваться ею, а свернул в сторону, вслед за Фродо.

Они прошли по темному коридору в скале, потом по многим мокрым ступенькам, и очутились на маленькой площадке, похожей на дно глубокого колодца и освещенной отблеском неба высоко вверху. Отсюда шли две лестницы: одна прямо вверх, другая влево. Они свернули на нее. Она шла тоже кверху, винтом, словно в башне.