Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 41)

— Добрая встреча, друзья мои! — услышали они его мягкий голос. — Мне нужно поговорить с вами. Вы ли спуститесь ко мне или я поднимусь к вам? — И, не дожидаясь ответа, он стал подниматься на холм.

— Скорей! — крикнул Гимли. — Остановите его, Леголас!

— Разве я не сказал, что хочу говорить с вами? — произнес старик. — Бросьте лук, добрый мой Эльф. — Пальцы у Леголаса разжались, выпустив оружие. — А вы, добрый Карлик, снимите руку с топора. Он вам не понадобится.

Гимли стоял, словно окаменев, и только смотрел, как старик, ловчее и легче горного козла, перепрыгивает по ступенькам. На мгновение ему показалось, что из-под серых лохмотьев мелькнуло что-то белое; но это мгновение было слишком коротким.

— Добрая встреча! — повторил старик. Он стоял перед ними, опершись на посох, и вглядывался во всех троих из-под широких полей своей шляпы. — Но что же вы делаете в этих местах? Эльф, Человек и Карлик, и все трое — в одежде Эльфов… Нечасто можно увидеть такое, и за этим несомненно скрывается повесть, которую стоит выслушать.

— Не скажете ли вы нам сначала, как ваше имя и что привело вас к нам?

- спросил Арагорн. — Время не ждет, а у нас есть дело, которого нельзя откладывать.

— Я уже сказал вам: я хочу знать, что вы здесь делаете и что можете рассказать о себе. А мое имя… — Тут он засмеялся долгим, негромким смехом; и этот смех пронизал Арагорна дрожью, но дрожью не страха, а неожиданности, словно на него, спящего, брызнули холодной водой.

— Мое имя! — повторил старик. — Разве вы уже не отгадали его? Вы, ведь, слышали его и раньше. Но что же вы можете рассказать о себе?

Они молчали.

— Кажется, кто-то из вас сомневается, стоит ли рассказывать, — продолжал старик. — К счастью, я и сам кое-что знаю о вашем деле. Вы ищете двух молодых Хоббитов. Да. Не смотрите так, будто никогда не слыхали этого названия: вы его слыхали, да и я тоже. Так вот, они побывали здесь позавчера и встретили кого-то, кого не ожидали встретить. Теперь вы успокоились? Или хотите знать, где они сейчас? Что ж, я могу рассказать вам и об этом. Но почему мы стоим? Ваше дело, как видите, перестало быть таким спешным. Сядем же, чтобы нам было удобнее беседовать.

Он повернулся и направился к груде камней в стороне. Тот-час же, словно сбросив с себя какие-то чары, все трое зашевелились. Гимли схватился за топор, Леголас — за лук, Арагорн — за меч. Но старик словно не замечал этого и, выбрав большой, плоский камень, опустился на него. При этом его плащ распахнулся, и они ясно увидели, что под плащом он одет в белое.

— Саруман! — вскричал Гимли, кидаясь к нему с занесенным топором. — Говори! Куда ты опрятал наших друзей? Что ты с ними сделал? Отвечай, или я продырявлю тебе шляпу так, что даже колдуну будет трудно починить ее!

Старик вскочил, и им показалось, что он словно вырос. Его серый плащ распахнулся, белая одежда ярко сверкнула. Он поднял посох, и топор, вырвавшись из руки Гимли, со звоном упал на камни. Меч в оцепеневшей руке у Арагорна запылал, как пламя. Леголас с громким возгласом спустил стрелу прямо в небо, и она исчезла в яркой вспышке.

— Митрандир! — вскричал он. — Митрандир!

— Добрая встреча, скажу я снова, Леголас, — отозвался старик.

Они изумленно смотрели на него. Волосы у него были, как снег на солнце, и одежда — ослепительно белая, а глаза под нависшими бровями — блестящие и пронзительные. Охваченные изумлением, радостью и страхом, все трое долго не могли найти слов.

Наконец, Арагорн шевельнулся. — Гандальф! — произнес он. — Так вы вернулись к нам, когда мы уже перестали надеяться на что-либо лучшее! Но где же были мои глаза? Гандальф!

Гимли не сказал ничего, но упал на колени, закрывая глаза руками.

— Да, я Гандальф, — произнес старик, и его голос был голосом их прежнего друга и вождя. — Встань, мой добрый Гимли. Я не обижен и не виню тебя. Ни у кого из вас, друзья мои, нет оружия, способного повредить мне.

Развеселимся же! Мы снова вместе. Гроза надвигается, но прилив пошел обратно.

Он положил руку на голову Гимли, и Карлик взглянул на него и засмеялся. — Гандальф! — воскликнул он. — Но вы стали белым теперь…

— Да, — ответил кудесник. — Я стал таким, каким должен был быть Саруман. С тех пор, как мы расстались, я прошел сквозь огонь и мрак и глубокие воды; я забыл многое из того, что анал, и многому научился заново.

Я могу видеть то, что вдали, но близкое от меня ускользает. Расскажите же мне о себе!

Они долго беседовали, сидя на вершине холма; Арагорн рассказал кудеснику обо всех приключениях Отряда, о Лориене, о плавании, о гибели Боромира, об исчезновении Хоббитов. Гандальф злал о Пиппине и Мерри только то, что мог рассказать ему орел Гваихир, которого он посылал узнавать о событиях; и Арагорн вспомнил большую птицу, которую видел с холма Амон Хене, в день гибели Боромира. О Кольце и Кольценосце кудесник сказал, что смог помочь им недавно, когда Кольцо чуть не было обнаружено Врагом, но что теперь Фродо находятся за пределами всякой помощи.

— Кажется, он ушел не один, — сказал Леголас. — С ним пошел Сэм. — И Гандальф очень обрадовался этому известию.

Потом он рассказал им обо всем, что случилось с ним после битвы на мосту в Мориа. Падая, Огнемрак увлек его в глубочайшие недра горы, в пропасть, наполненную ледяной черной водой; там огонь его угас, но он превратился в скользкого змея и сжал кудесника в своих чешуйчатых кольцах.

Но Гандальф вырвался из хватки врага и преследовал его по всем самым древним и глубоким подземным лабиринтам, о которых не знают ни Карлики, ни Орки, ни даже Саурон; в конце концов, убегая, Огнемрак кинулся вверх по Бесконечной лестнице: непрерывной спиралью во много тысяч ступеней восходят она из самых нижних ярусов подземелья на вершину Зирак-зигиля, одного из высочайших тиков в Туманных горах. Там, на вершине, Огнемрак вспыхнул снова, к там между ним и Гандальфом завязалась новая битва. Те, кто смотрел на нее издали, видели, что на них обрушиваются громы и молнии, опоясывая огненными языками. Тучи дыма и пара окутывали вершину. Лед сыпался, как дождь. Но Гандальф одолел врага и сбросил его в бездну; а после того он долго лежал на вершине, как мертвый, и, пробуждаясь временами, видел лестницу то разрушенной, то восстановленной, словно между этими пробуждениями проходили сотни лет. А потом прилетел орел Гваихир, Повелитель Ветров, посланный Галадриэль, и взял его в когти и отнес в Лориен. Там он вернулся к жизни, и возродился заново, и получил новую силу и мудрость; а тогда, облаченный в белое, отправился на поиски своих друзей, но нашел только их троих.

Он рассказал им и о Сарумане. Владетель Изенгарда изменил Западу, примкнув к Саурону, но изменил и Саурону, задумав завладеть Кольцом Власти для себя самого. Именно потому он послал своих Орков захватить Хоббитов; если не самого Кольценосца, то хотя бы его друзей, как заложников. Но он не знает, что его Орки поссорились с Орками Мордора; не знает, что все его посланцы истреблены; не знает, что Назгулы — Рабы Кольца — стали крылатыми.

Он думает только о Кольце и боится, чтобы кто-нибудь другой не узнал об этом талисмане и о его силе, и так занят мыслями о войне, о нападении и защите, что забыл о другой опасности, гораздо более близкой: он забыл об Энтах.

— Но разве Энты еще есть на свете? — спросил Арагорн. — Я думал — это только старая легенда, каких много в Рохане.

— Лесные Эльфы часто поют о них, — сказал Леголас, — но я никогда их не видел.

— Увидите, надеюсь, — ответил Гандальф. — Нашим друзьям-Хоббитам посчастливилось: они встретили старейшего из них, и он взял их с собою, в свое жилище в недрах горы. Да я и сам встретил недавно одного Энта, недалеко отсюда.

— Но разве Энты не опасны? — спросил Гимли. — И какие они с виду?

— Вы их узнаете, когда увидите, — ответил кудесник. — А что до опасности, дорогой Гимли, то вы им и окружены. Опасны и Энты, и я сам — опаснее всех, если не считать Темного Владыки, опасны и Арагорн, и Леголас, и даже вы сами. Это смотря для кого. Да, конечно, Энты могут быть опасными, но они мудры и добры. Разгневать их нелегко; но то, что они узнали от Хоббитов, разбудило их медленный гнев, и он закипает и вскоре польется через край. А тогда… Тогда Саруману несдобровать!

— Что же они сделают? — недоуменно спросил Леголас.

— Не знаю, — ответил Гандальф. — Да они и сами этого не знают.

Он умолк и задумался. Остальные тоже молчали. Потом он поднял голову и сказал: — Солнце уже высоко. Нам пора.

— К Энтам? — спросил Арагорн.

— Нет, — ответил кудесник. — В Эдорас, к Теодену. Война надвигается на Рохан, и Теодену понадобится моя помощь. Вы пойдете со мной?

— Да, мы пойдем все вместе, — произнес Арагорн. — А вы — впереди, как всегда. Вы — наш настоящий вождь. У Темного Владыки есть девять Черных Всадников; у нас — только один Белый, но он сильнее их всех. Мы пойдем всюду, куда он поведет нас.

— Мы согласны! — воскликнули в один голос Эльф и Карлик.

— Хорошо, — произнес Гандальф. — Мы уже истратили все время, отпущенное нам на встречу. Теперь нам нужно спешить.

Вслед за ним они спустились к реке и вышли на опушку Фангорна. Коней по-прежнему не было видно.

— Путь в Эдорас далекий, — заметил Эльф. — Идти придется долго.