Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 38)
Скорбно отвязали они погребальную ладью: Боромир лежал в ней спокойный и тихий. Река уносила его, пока они удерживали веслами свою лодку на месте.
Он проплыл мимо, и его лодка удалилась, превратись в черное пятнышко на фоне золотого света, и вдруг исчезла. Раурос продолжал шуметь, не умолкая. Река унесла Боромира, сына Денетора, и никто больше не видел его стоящим, как всегда, на Белой башне. Но долгое время после того в Гондоре рассказывали, что ладья Эльфов спустилась по водопаду и миновала Осгилиат и мосты на Андуине и уплыла в Великое Море, в которое звезды смотрятся по ночам.
Некоторое время все трое смотрели ему вслед. Потом Арагорн сказал: — Его будут высматривать с Белой башни, но он не вернется ни с гор, ни с моря.
И они сложили о нем погребальную песнь и пели ее поочередно; а потом повернули лодку и поскорее поплыли против течения к Парт Галену.
Выйдя там на берег, Арагорн осмотрел зеленый луг; он смотрел внимательно и часто нагибался к земле. — Орков здесь не было, — сказал он.
- Другого ничего нельзя сказать наверняка. Здесь только наши следы по всем направлениям, и я не могу сказать, был ли здесь кто-либо из Хоббитов с тех пор, как мы начали искать Фродо. — Он вернулся к берегу, где в Реку впадал ручеек, струившийся с холма. — Вот здесь есть более ясные следы, — сказал он. — Один Хоббит входил в воду и обратно; но я не могу сказать, давно ли это было.
— Что же вы скажете об этой загадке? — спросил Гимли. Арагорн ответил не сразу, но вернулся к месту стоянки и осмотрел поклажу. — Двух сумок нет, — сказал он, — и одна, вероятно, принадлежала Сэму: она была большая и тяжелая. Вот вам и ответ: Фродо уплыл в лодке, и вместе с ним уплыл Сэм.
Фродо, вероятно, вернулся, пока никого из нас не было. Я встретил Сэма на холме и велел ему идти со мною, но он, как видно, не послушался. Он догадался о намерениях Фродо и вернулся сюда раньше, чем тот успел отплыть.
Нелегко ему было бы отделаться от Сэма!
— Но почему же он бросил нас, не сказав ни слова? — спросил Гимли. Это очень странный поступок!
— И очень отважный, — возразил Арагорн. — Сэм был трав, я думаю. Фродо не захотел вести никого из друзей на гибель, в Мордор. Но сам он знал, что должен идти. После того, как он ушел от нас, случилось что-то, что пересилило все его сомнения и страх.
— Может быть, за ним погнались Орки, и он бежал? — предположил Леголас.
— Он бежал, конечно, — ответил Арагорн, — но не от Орков. — Но он не высказал того, что думал о причинах внезапного решения и бегства Фродо.
Последние слова Боромира он долго хранил в тайне.
— Ну, по крайней мере, вот что ясно теперь, — сказал Леголас. — По эту сторону Реки Фродо больше нет; только он мог взять лодку. И с ним ушел Сэм: только он мог бы взять свою сумку.
— Значит, — добавил Гимли, — мы должны либо взять оставшуюся лодку и догонять Фродо, либо гнаться за Орками пешком. Так или так — надежды мало.
Мы уже потеряли много драгоценных часов.
— Дайте мне подумать! — произнес Арагорн. — И пусть теперь я сделаю правильный выбор и преодолею злой рок этого дня! — Он помолчал некоторое время, потом сказал: — Я погонюсь за Орками. Я бы последовал за Фродо и прошел с ним до конца пути; но если сейчас я буду искать его в пустыне, то должен буду покинуть пленников на мучения и смерть. Мое сердце говорит, наконец, ясно: судьба Кольценосца не в моих руках больше! Отряд сделал свое дело. Но мы, оставшиеся, не покинем своих друзей, пока у нас есть силы.
Идемте же теперь! Оставим все, без чего можем обойтись. Мы будем опешить днем и ночью.
Они вытащили последнюю лодку и унесли к деревьям. Они сложили под нею все, что не было им нужно и чего они не могли нести.
Начинало уже вечереть, когда они вернулись на поляну, где погиб Боромир, и нашли начало следов Орков. Это было нетрудно.
— Никто больше не вытаптывает так землю, — сказал Леголас. — Им словно нравится топтать и ломать даже то, что не растет у них на пути.
— Но все же они могут идти очень быстро, — возразил Арагорн, — и без устали. А позже нам придется, быть может, искать их следы на голой земле.
— Ну, так за ними! — вскричал Гимли. — Карлики тоже ходят быстро, а устают не скорее Орков. Но гнаться нам придется долго: они ушли уже далеко.
— Да, — сказал Арагорн, — нам всем понадобится выносливость Карликов.
Но в путь! С надеждой или без нее — выследим врагов! И горе им, если мы окажемся быстрее! Мы устроим такую охоту, которой будут удивляться все три племени: Эльфы, Карлики и Люди. Вперед, Три Охотника!
Он ринулся вперед, как олень, а они — вслед за ним. Вперед и вперед он вел их, неутомимый и быстрый, ибо решение было, наконец, принято. Рощи над озером остались позади. Они поднялись по длинным склонам, темным на фоне закатного неба. Стемнело. Они продолжали спешить, как серые тени в серой мгле.
ГЛАВА II
НЕЖДАННЫЕ ВСТРЕЧИ
Сумерки спустились, и под деревьями и над берегами Реки лежал туман, а почва была каменистая и жесткая; но Трое Охотников были зорки и неутомимы и шли по чуть заметным следам Орков всю ночь без отдыха. На рассвете, когда они были в узкой лощине между двумя грядами холмов, Леголас, ушедший немного вперед, вскрикнул и подозвал остальных. Подойдя, они увидели валяющиеся здесь трупы пятерых Орков: все они были жестоко изрублены, двое обезглавлены, и земля вокруг почернела от их крови.
— Новая загадка! — сказал Гимли. — Но нам некогда дожидаться дневного света, чтобы решать ее.
Однако было уже достаточно светло, чтобы Арагорн мог рассмотреть трупы. Среди них не оказалось ни одного, носившего белый знак, и Странник заключил, что здесь между Орками произошла ссора, — возможно, из-за добычи.
— Или из-за пленников, — добавил Карлик. — Будем надеяться, по крайней мере, что они не погибли здесь.
С трудом удалось им найти продолжение следа. Он привел их на гребень холма, и тут внезапный ветер зашевелил им волосы и взвеял плащи, холодный предутренний ветер. Позади них солнце поднялось красным краем над темными горными грядами, а далеко на юге засияли розовым светом снежные вершины Белых гор в Гондоре. Арагорн долго смотрел на них, потом протянул к ним руку, словно в знак привета, и, с трудом отведя от них взгляд, начал снова искать следы Орков.
Теперь они шли по следу днем, и это было легче. Видно было, что Орки торопятся: преследователям попадались то брошенные ими объедки, то изорванный черный плащ, то разбитый на камнях сапог. След привел их к северному концу каменистой гряды, и тут перед ними открылись необозримые луга Рохана — волнующееся море густой, высокой травы. Здесь даже воздух был теплее и ароматнее, словно весна уже, пробудила соки в стеблях и листьях.
Леголас глубоко вдохнул этот воздух, как человек, пьющий свежую воду после долгой жажды в пустыне.
— Пахнет зеленью! — сказал он. — Это лучше, чем всякий отдых. Я устал на камнях, но теперь силы вернулись ко мне. Поспешим!
Они помчались, как собаки по горячему следу. И здесь Арагорну удалось найти первое указание на пропавших друзей: от почерневшей, вытоптанной Орками тропы отхЬдили в сторону следы маленьких, легких ног, вскоре перекрытые тяжелыми следами погнавшегося за беглецом Орка; и там, где легкие следы исчезали. Странник подобрал в траве зеленую с серебром пряжку в виде букового листа.
— Пряжка из Лориена! — вскричали одновременно Леголас и Гимли.
— Да, — ответил Арагорн. — Не напрасно падают листья в Лориене. Этот лист не потерян: он брошен, как указание для тех, кто пойдет по следу. Я думаю, Хоббит отбежал в сторону именно для этого. Вероятнее всего, это был Пиппин, самый младший из всех.
— Будем надеяться, что он заплатил за свою выдумку не слишком дорого, — заметил Леголас. — Как хорошо, что он сумел использовать и свои ноги, и ум! Значит, мы гонимся не напрасно.
Когда настала ночь, они были вынуждены остановиться на отдых. Сердце торопило их в погоню, но силы отказывали. Арагорн уснул, едва успев лечь: он не спал с тех пор, как они высадились в Парт Галене. Гимли тоже уснул там, где свалился, но Леголас провел всю ночь на ногах, вдыхая запах зелени и глядя на звезды: Эльфам это заменяет сон и отдых.
Утром Арагорн сказал, что ясно слышал конский топот: ночью кони скакали на запад, а теперь скачут к северу. Зато Орков слышно очень слабо, и они очень далеко.
Весь этот день — третий день преследования — они бежали по следу без остановки, и никакая усталость не могла погасить огня, сжигавшего их.
Невидимые среди травы в Эльфовых плащах, они почти не обменивались словом и подкрепляли силы лепешками Эльфов, не останавливаясь. Когда настал вечер, позади них лежало уже дважды двенадцать лиг, и Эмин Мюиль скрылся из виду. Небо затянулось туманной дымкой, в которой луна и звезды потускнели.
Всем троим очень не хотелось останавливаться даже на отдых, но они ощущали нечто большее, чем усталость: как будто чья-то воля мешала им двигаться вперед. И догадаться о том, чья она, было нетрудно: след вел их в сторону Изенгарда, где скрывался Саруман.
Ночь была холодна, дул северный ветер. Человек и Карлик спали неопокойным сном, но Эльф и эту ночь провел на ногах, и отдых давали ему обычные для Эльфа грезы наяву, которым он мог предаваться в любое время; иногда он принимался тихо петь на своем языке, и тогда в небе проглядывали белые звезды. На рассвете небо прояснилось, ветер унес остатки тумана.