Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 31)

Тогда Галадриэль расплела свои длинные косы, отрезала от них маленькую прядь и вложила в руку Гимли. — Пусть ваши руки струятся золотом, — сказала она, — и пусть над вами золото не имеет власти.

Потом она обратилась к Фродо. — Вот вам мой подарок, Кольценосец, сказала она и подала ему хрустальный флакончик, полный белого сияния. — Это свет Вечерней Звезды, собранный на поверхности моего Зеркала. Всякий другой подарок был бы недостоин вас. Возьмите мою склянку, и пусть она озаряет вам путь там, где все другие огни погасли. Помните Галадриэль и ее Зеркало.

Фродо взял склянку и в звездном свете на мгновение увидел ее величавой, прекрасной сияющей, — как в тот миг, когда на пальце у нее сверкнул белый камень. Он хотел поблагодарить ее, но не нашел слов.

Они сели в лодки: в первой были Арагорн, Фродо и Сэм, во второй — Боромир с двоими Хоббитами, в третьей — Леголас и Гимли, ставшие теперь неразлучными друзьями. Эльфы оттолкнули лодки от пристани длинными шестами, и течение подхватило их. Путники сидели молча, не шевелясь, не отрывая взглядов от удаляющегося берега, и им казалось, что Лориен уплывает от них, распустив золотые паруса на бесчисленных мачтах, а они остаются позади, в сером, плоском мире.

Так начался их путь по реке, все дальше на юг. Вскоре они очутились в водах Андуина, и прекрасный Лориен исчез из виду. Ветер затих. Птицы умолкли. Солнце светило сквозь туман, похожее на бледную жемчужину; потом оно угасло на западе, а тогда упали серые сумерки, перешедшие в беззвездную ночь. Большие деревья на берегу казались призраками, простирающими в туман свои узловатые руки. Фродо сидел и слушал слабый плеск и журчанье воды у бортов лодки или у корней прибрежных деревьев, пока глаза у него не сомкнулись и он не погрузился в неспокойный сон.

ГЛАВА XII

ВЕЛИКАЯ РЕКА

На рассвете Фродо проснулся и увидел, что лежит, тепло укутанный, под высокими, сероствольными деревьями, на краю бухточки у западного берега Андуина. Между голыми ветвями проглядывало серое небо. Гимли хлопотал у костра неподалеку.

Солнце было еще невысоко, когда они снова тронулись в путь. Никто в Отряде не спешил на юг; напротив, все были довольны тем, что Раурос, где им придется принимать какое-то решение, лежит еще в нескольких днях пути отсюда, и они предоставляли реке нести их по течению, совсем не торопясь навстречу грядущим опасностям. Арагорн тоже не торопил их, позволяя сберегать силы на будущее; но все же он настаивал, чтобы ежедневный путь начинался рано поутру и кончался лишь поздно вечером; сердце подсказывало ему, что Владыка Мордора не дремал, пока они медлили в Лориене.

На третий день пути местность вокруг изменилась: деревья постепенно исчезли, и на восточном берегу, до самой черты горизонта, виднелись, только унылые, бесформенные холмы, побуревшие, словно опаленные пожарами, не оставившими ни стебелька зелени, ни кустика, ни деревца. Это была Бурая Пустыня, обширная местность между южной окраиной Чернолеса и холмами Эмин Мюиля.

На западном берегу деревьев тоже не было, зато были обширные зеленые луга по склонам холмов. С этой стороны река заросла целыми лесами камышей, сквозь которые лодкам трудно было пробираться; темные султаны и метелки глухо, печально шуршали, колеблемые прохладным ветром. В просветах камышей, Фродо мог иногда увидеть травянистый, покатый берег, а за ним — освещенные солнцем холмы, а еще дальше — южную гряду Туманных гор, как темную, чуть заметную черту. В камышах пищали и возились мелкие водяные птицы, а раз или два путники слышали свистящий шорох лебединых крыльев и видели в небе летящий строй больших птиц.

— Лебеди! — воскликнул Сэм. — И какие большие!

— Да, — ответил Арагорн. — Черные лебеди.

— Какие пустынные, унылые места! — заметил Фродо. — Я всегда думал, что чем дальше на юг, тем теплее и веселее становится кругом, а зима остается позади.

— Но мы ушли на юг еще не так далеко, — возразил Арагорн, — и сейчас еще зима. Мы находимся едва в шестидесяти лигах южнее вашего Шира. Вскоре мы достигнем устья Лима: это северная граница Рохана, и в прежнее время все пространство между нею и Белыми горами принадлежало племени Рохиррим, Повелителям Коней. Это страна прекрасная и богатая, и нигде нет лучшей травы, чем здесь; но в эти мрачные дни редко кто селится на реке или бывает на ее берегах. Андуин широк, но стрелы Орков перелетают через него; а недавно, как я слышал, Орки осмелились переправиться через реку и напасть на стада и табуны Рохана.

Сэм тревожно переводил взгляд с одного берега на другой. Раньше деревья казались ему опасными, так как за ними могли скрываться враги; но теперь ему хотелось бы, чтобы деревья вернулись. Он почувствовал, что Отряд плывет слишком открыто по этой опасной реке, в легких лодках, среди берегов, на которых негде укрыться, если это понадобится.

В последующие дни это ощущение тревоги постепенно охватило весь Отряд, но они скрывали друг от друга его и старались думать каждый о своем. Фродо вспоминал прекрасный Лориен, его золотые кущи, светлые ручьи и сияющее небо. Леголас уносился мыслями в свои родные леса под летними звездами.

Гимли размышлял о том, какое золото его пещер будет достойным вместилищем для подарка Галадриэль; а Мерри и Пиппину было не по себе, так как Боромир часто бормотал что-то про себя, иногда хватаясь за весло, чтобы подвести свою лодку поближе к лодке Арагорна. В такие минуты Пиппину, сидевшему на корме, казалось, что он видит в глазах Боромира, устремленных на Фродо, какой-то странный блеск. Но хуже всех было Сэму: хотя лодка перестала казаться ему такой опасной, какой он привык считать ее, но сидеть в ней было холодно и неудобно, — особенно потому, что ему не позволяли браться за весло, и он мог только смотреть на пустые, унылые берега и на серую, холодную воду.

На четвертый день плавания, в сумерках, он смотрел через склоненные над веслами головы Арагорна и Фродо на задние лодки и мечтал о стоянке и о твердой земле под ногами. Вдруг что-то привлекло его внимание; он встряхнул головой, протер глаза и присмотрелся — но так ничего и не увидел.

Они устроили стоянку на маленьком островке у западного берега. Сэм улегся поближе к Фродо, но оба не спали.

— Мне приснилось что-то чудное за час или два до остановки, — заговорил Сэм после долгого молчания. — Не знаю даже, сон ли это, но он был чудной.

— Что же это было? — спросил Фродо. Ему захотелось спать, но он знал, что Сэм все равно не успокоится, пока не расскажет. — С тех пор, как мы покинули Лориен, я не видел ничего, чему можно было бы улыбнуться.

— Тут не до улыбки, Фродо. Если это не сон — тем хуже, но вам я должен рассказать о нем. Вот в чем дело: я видел в реке бревно с глазами!

— Бревен на реке много, — заметил Фродо, — но о глазах лучше не говори.

— Невозможно, — возразил Сэм. — Именно глаза и подстегнули меня, так сказать. Сначала я увидел в сумерках чурбан недалеко от той лодки, где сидит Гимли, но не обратил на него внимания. Потом мне показалось, что чурбан постепенно догоняет, нас. А это уже странно, потому что все мы плывем по течению одинаково. Я присмотрелся и тогда увидел глаза — две бледносветящиеся точки на выступе у его переднего конца. Да это вовсе и не было бревно, потому что у него были перепончатые лапы, вроде гусиных, только большие, и они все время болтались — то в воду, то из воды.

Тут я встряхнулся и начал протирать глаза и хотел крикнуть, если увижу его еще раз, — а он был уже совсем близко. Но то ли он меня заметил, то ли я очнулся, только он исчез. Мне показалось, что в тени берега промелькнуло что-то темное, но глаз я больше не видел. Сначала я подумал, что все это мне только привиделось, но теперь я не так уверен. Что вы об этом скажете, Фродо?

— Я бы тоже сказал, что тебе привиделось, Сэм, — ответил Фродо, — если бы сам не видел этих глаз. Еще там, на севере, когда мы вступили в Лориен и ночевали на дереве — помнишь? Тогда что-то с глазами хотело взобраться на дерево. Хальдир тоже видел его. И помнишь ли ты, что рассказывали. Эльфы, гнавшиеся за отрядом Орков?

— А! — сказал Сэм. — Помню, и не только это. Мне и самому не нравится такая мысль, но, вспоминая то и это, и историю Бильбо, и все прочее, я думаю, что могу догадаться, как называется эта тварь. Имя у нее скверное: это Голлум!

— Да, — ответил Фродо. — После "той ночи на площадке Эльфов я и сам так думаю. Вероятно, он скрывался где-нибудь в Мориа и там учуял наш след; но я надеялся, что наше пребывание в Лориене собьет его. А он подстерегал нас в лесах у Серебряной реки!

— Примерно так, — подтвердил Сэм. — Нам придется быть поосторожнее, иначе мы когда-нибудь проснемся задушенными, если проснемся вообще. Не нужно сейчас тревожить Странника и всех прочих, но я буду сторожить.

Высплюсь завтра в лодке: все равно, мне там нечего делать.

— Хорошо, — сказал Фродо, — но разбуди меня под утро, если до тех пор ничего не случится.

Ему показалось, что он только успел закрыть глаза, когда почувствовал, что Сэм осторожно будит его.

— Простите, — прошептал Сэм, — но вы сами так велели. Ничего не случилось — с минуту назад я слышал всплески и какое-то сопенье, но на реке ночью можно услышать всякое.