Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 27)

— Это Зеркальное озеро, — печально сказал Гимли. — Я помню, как он сказал: "Пусть же порадует тебя это зрелище!" Увы! много путей мне придется пройти, пока я снова смогу радоваться!

Они двинулись по дороге, разрушенной и заросшей кустарником, но все же показывавшей, что некогда здесь проходил главный путь из низин к Подземному Городу. Один из поворотов привел их близко к обрывам над Зеркальным озером, и Гимли непременно захотел взглянуть на него и на долину. Он пригласил с собою Фродо и Сэма.

Заглянув с обрыва в озеро, Фродо несказанно удивился. Сначала он не увидел вообще ничего. Потом в глубокой синеве внизу медленно проступили окружающие горы, и снежные вершины, и небо над ними; но в этом небе мерцали звезды, хотя день был ясный и солнечный. И только своих отражений они не увидели в дремлющей воде.

— Это озеро прекрасное и удивительное, — тихо произнес Гимли. — Наше племя всегда вспоминает о нем. Другого такого нет в мире. — И он поспешил вернуться к остальным, ждавшим его на дороге.

— Что ты видел? — спросил Пиппин у Сэма; но Сэм задумался над необычайностью озера так глубоко, что не услышал вопроса.

Дорога опускалась круто вниз и вскоре привела их к источнику с чистой, как хрусталь, и холодной, как лед, водой. Это было начало Серебряной реки, и отсюда Арагорн свернул по ее течению, чтобы привести Отряд туда, где она сливается с Андуином.

— Там лежат леса Лориена, — произнес Леголас, глядя в ту сторону, — и это — прекраснейшее из всех мест, где живет наше племя. Нигде больше нет таких деревьев, как там! Осенью листва с них осыпается, но превращается в золото; и она держится до весны, когда распускаются новые листья, а тогда ветви бывают усеяны золотистыми цветами. И почва в этих лесах — золотая, и кровля — золотая, а стволы деревьев — как серебро. Так поется в наших песнях. Сердце у меня радовалось бы, если бы я вступил под сень этих деревьев весной!

— У меня сердце возрадуется даже зимой, — ответил Арагорн. — Но до этих лесов еще много миль. Поспешим!

Он вел Отряд так быстро, что вскоре Сэм и Фродо начали отставать. Рана у Сэма болела, и голова кружилась, а Фродо чувствовал, что задыхается на каждом шагу. Обоим было холодно после теплого, неподвижного воздуха подземелий, и оба ощущали неприятную слабость. Они отстали уже далеко и были готовы упасть, когда Леголас заметил их отсутствие и окликнул Арагорна; тогда тот подбежал к ним, зовя с собою Боромира.

— Простите меня, Фродо, — сказал он с раскаянием, — но за всем тем, что случилось сегодня, я совсем забыл, что вы с Сэмом ранены. Но потерпите еще немного: скоро будет место, где мы сможем отдохнуть, и там я попробую помочь вам. Мы с Боромиром донесем вас туда на руках.

Было уже часа три пополудни, когда они достигли долины, где Серебряная река сливается с другим выбегавшим из гор потоком. По склонам здесь рос невысокий, темный ельник, но долина была ровная и травянистая, и река весело журчала в ней по блестящим, разноцветным камешкам. Здесь они остановились. Пока Гимли и оба младших Коротыша разводили костер и кипятили воду, Арагорн занялся Сэмом и Фродо. Рана у Сэма была страшная с виду, но неглубокая, и, осмотрев, ее, Арагорн с радостью убедился, что нанесший ее клинок не был отравлен.

— Тебе повезло, Сэм, — сказал он. — Многие расплачивались за своего первого Орка дороже, но твоя рана заживет быстро.

Он достал из своей сумки пучок увядшей травы. — Это ателас, который я нарвал еще близ Ветровой вершины, помните? Он завял и отчасти потерял силу, но все-таки поможет. Вскипяти его, Сэм, и промой свою рану, чтобы я мог перевязать ее. Теперь ваша очередь, Фродо.

Несмотря на все протесты Фродо, не желавшего раздеваться, он осторожно снял с него куртку и рубашку, а тогда изумленно ахнул при виде кольчуги, мерцавшей, как лунная дорожка на воде.

— Смотрите-ка, друзья! — вскричал он. — Вот добыча, которой обрадовался бы даже королевич Эльфов! Если станет известно, что у Хоббитов такие шкурки, то в Шир сбегутся охотники со всего мира.

— И все их стрелы окажутся напрасными, — возразил Гимли, с восхищением разглядывая кольчугу. — Митриль! Я никогда не видел и не слышал ничего подобного. Если Гандальф говорил о ней, то он оценил ее слишком низко. Но она попала в хорошие руки!

Под кольчугой Фродо был весь в синяках, а там, куда ударило копье Орка, ее кольца впились в кожу. Арагорн обложил его примочками из горячего отвара целебной травы, и вскоре Фродо почувствовал себя лучше: боль утихла, и дышать стало легче. Аромат целебного отвара возвратил тем, кто вдохнул его, силу и бодрость.

Они отдыхали недолго и снова продолжали путь. Солнце заходило, когда они поднялись из долины; кругом ложились сумерки, из лощин поднимался туман.

Гимли и Фродо шли последними, чутко прислушиваясь ко всякому шороху. Оба долго молчали, потом Гимли заговорил.

— Ни звука кругом, — сказал он. — Никаких врагов поблизости. Похоже, что Орки удовлетворились, изгнав нас из Мориа. Может быть, им только этого и было нужно, и они совсем не гнались за нами или за Кольцом.

Фродо не ответил. Он обнажил Жало, и клинок не светился; но все-таки он слышал что-то или ему только казалось так. Едва начало смеркаться, как он снова начал улавливать быстрый, мягкий топот позади. Он резко обернулся и увидел две светлые точки, блеснувшие в сумерках; тотчас же они метнулись в сторону и исчезли.

— Что случилось? — опросил Карлик.

— Не знаю, — ответил Фродо. — Мне показалось, что я слышу шаги; мне показалось, что я вижу глаза. Это мне казалось часто, с тех пор, как мы вошли в Мориа.

Гимли остановился и припал ухом к земле. — Нет ничего, — сказал он, поднимаясь. — Я слышал только ночные речи камней и трав. Скорее, нам нужно догнать остальных!

Было уже темно, когда они вышли на гребень холмов и увидели внизу обширную туманную долину; оттуда доносился неумолчный шум листвы, словно шум тополей, колеблемых ветром.

— Лориен! — вскричал Леголас. — Лориен! Мы пришли к опушке Златолиственных Лесов. Как жаль, что теперь зима! Как жаль, что сейчас ночь!

Дорога привела их к высоким деревьям, ветви которых сплетались сводом наверху; стволы деревьев отсвечивали серебром, а листья — тусклым золотом.

— Лориен! — произнес Арагорн. — Как я счастлив, что слышу ветер в его ветвях! Здесь мы выберем место для ночлега. Будем надеяться, что сила Эльфов защитит нас от опасностей, грозящих позади.

— Если только Эльфы еще живут здесь, — заметил Гимли.

— Я слышал, что Лориен еще не покинут, — возразил Леголас, — и что у здешних Эльфов действительно есть какая-то тайная сила, охраняющая их страну. Но их редко можно увидеть; вероятно, они живут в глубине своих лесов.

— Да, в глубине, — произнес Арагорн и вздохнул, словно какие-то воспоминания шевельнулись в нем. — Мы тоже войдем поглубже, а там поищем место для отдыха.

Он шагнул вперед, под деревья, но Боромир не тронулся с места. — Разве нет другого пути? — спросил он.

— Какой путь прекраснее этого? — возразил Арагорн.

— Открытый, хотя бы и преграждаемый мечами, — ответил Боромир. — Странными путями шел до сих пор наш Отряд и встречал на них только неудачи.

Против моей воли мы шли сквозь Подземелья Мориа и там нашли несчастье. А теперь вы говорите, что мы должны войти в леса Лориена. Но в Гондоре говорят, что они опасны и что не всякий, кто туда войдет, сможет оттуда выйти, а из тех, кто вышел, никто не выходил без вреда для себя.

— Скажите — без перемен в себе, и тогда вы будете ближе к правде, — возразил Арагорн. — Должно быть, древние знания забываются у вас, Боромир, если в Гондоре могут говорить плохо о Лориене. А другого пути у нас нет, если вы не хотите в одиночку вернуться в Мориа, или пересечь горные цепи, или проплыть по Великой Реке.

— Тогда ведите нас, — сказал Боромир, — но я предупредил вас, что этот путь опасен.

— Прекрасен и опасен, — ответил Арагорн, — но опасаться его должен только тот, кто в самом себе несет злое. Следуйте за мной!

Они вступили под сень златолиствеиных деревьев и перешли вброд через прохладный, журчащий ручей; вода в нем была неглубокая и такая чистая, что Фродо, войдя в нее по колени, чувствовал, как она уносит из него всю пыль и усталость долгого пути. За ручьем решено было устроить стоянку. Леголас хотел было взобраться на одно из высоких деревьев, но сверху прозвучал повелительный оклик, и он испуганно спрыгнул и прижался к стволу. Голос из ветвей заговорил снова, но более дружески; Леголас понял его и смог ответить, хотя это наречие несколько отличалось от его языка.

— Кто это? — шепотом спросил Мерри. — Что они говорят?

— Это здешние Эльфы, — ответил Леголас. — Они говорят, что давно уже заметили нас и что мы не должны их бояться. Они приглашают Фродо и меня подняться к ним, а остальным советуют подождать внизу, пока они решат, что делать. Кажется, у них есть известия о Фродо и о нашем Отряде.

Тут из кроны дерева упала легкая, мерцающая веревочная лестница, и Леголас легко взбежал по ней; Фродо поднялся немного медленнее, а за Фродо

- неразлучный, хотя и неприглашенный Сэм. Наверху среди ветвей была устроена легкая площадка, которую Эльфы называют "талан", и там их ждали трое Эльфов, одетых в серое и оттого почти невидимых в тени, среди серых ветвей. У их ног светился потайной фонарик. Они приветствовали Коротышей на языке своего племени, и Фродо ответил им, хотя и не без труда.