Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 25)

— Кто смеет нарушать покой Балина, правителя Мориа? — прогремел его голос.

Ответом ему был сиплый хохот, похожий на стук камней, рушащихся с высоты. Послышался чей-то низкий, глухой возглас, и барабаны снова загремели в глубине.

Гандальф шагнул за порог и быстрым движением вытянул свой жезл. Яркая вспышка осветила проход; засвистели стрелы, и кудесник отскочил обратно.

— Там Орки, их много, — сказал он, — и в их числе черные Уруки из Мордора. И еще там есть большой пещерный Тролль, — кажется, не один. Уйти в эту сторону невозможно.

— И будет еще невозможнее, если они осадят и другую дверь, — угрюмо добавил Боромир.

— С этой стороны еще ничего не слышно, — отозвался Арагорн, слушавший у восточной двери. — Здесь лестница, она ведет круто вниз и уходит далеко. Но нельзя будет убегать сюда вслепую, с погоней по пятам. Запереть эту дверь мы не можем: ключа у нее нет, замок сломан, и она открывается внутрь.

Нужно сначала задержать врагов. Мы научим их бояться двадцать первого зала! — И он, нахмурясь, проверил клинок своего меча.

За западной дверью послышались тяжелые шаги. Боромир налег на дверь, и она закрылась; тогда он укрепил ее обломками досок и осколками мечей. Отряд отступил к дальнему концу зала, готовясь бежать, как только это будет возможно. Дверь задрожала от ударов, потом начала медленно открываться, выталкивая засунутые под нее обломки. В расширяющуюся щель протиснулись огромное плечо и рука, одетые темной, зеленоватой чешуйчатой кожей. Потом внизу стала просовываться большая плоская ступня без пальцев. Все это происходило в полной тишине.

Боромир кинулся вперед и изо всех сил ударил мечом по странной руке; но меч, зазвенев, отскочил и вырвался у него из пальцев. На лезвии виднелись зазубрины.

Но Фродо вдруг, к собственному своему изумлению, ощутил в сердце горячий гнев; крикнув что-то, он кинулся вслед за Боромиром и вонзил меч в мерзкую ногу внизу. Послышался вопль, и нога отдернулась, чуть не вырвав меч из руки Фродо. Черные капли, сбегая с клинка, задымились на полу. Боромир снова налег на дверь и закрыл ее.

— Славный у вас клинок, Фродо! — крикнул Арагорн. Но на дверь снова посыпались тяжелые удары, она затрещала, прогнулась и опять стала отходить.

Оттуда засвистели стрелы, но падали безвредно, ударяясь в боковую стену.

Потом раздался звук рога, топот множества ног, и в зал ворвалась толпа Орков.

Сколько их было — Отряд не мог сосчитать. Атака была яростная, но оборона не уступала ей. Леголас осыпал врагов стрелами, Гимли подрубал им ноги топором, Арагорн и Боромир работали мечами, как дровосеки. Много Орков осталось на месте, остальные с воплями бежали. Из Отряда не был ранен никто, и только у Сэма на голове был длинный порез, где скользнул по ней вражеский клинок. Сэм тоже свалил одного или двух Орков и теперь пылал такой яростью, что никто из Ширских друзей и родичей не узнал бы его в эту минуту.

— Пора! — крикнул Гандальф. — Бежим, пока Тролль не вернулся!

Но не успели они достичь лестницы, как в зал ворвался предводитель Орков, настоящий великан, с головы до пят одетый в черную кольчугу, а за ним толпились в дверях его воины. Глаза у великана горели, как уголья, из пасти торчали острые клыки, по губам текла пена. Потрясая копьем, он отбросил кинувшегося ему наперерез Боромира, отразил меч Арагорна и, прянув вперед, как нападающая змея, ударил Фродо своим страшным оружием. Удар был так силен, что Фродо был отброшен к стене и пригвожден к ней за край одежды. Сэм вскрикнул и перерубил копье; Орк отбросил обрубок и схватился за меч, но на голову ему обрушился клинок Арагорна. Посыпались огненные искры; Орк упал с раскроенным черепом, а остальные Орки с визгом бежали, когда Боромир и Арагорн кинулись на них.

— Скорее! — крикнул Гандальф. — Теперь — или никогда! Арагорн подхватил Фродо, лежавшего у стены, и кинулся к лестнице, прикрывая Мерри и Пиппина.

Остальные последовали за ним; но Леголасу силой пришлось утащить Гимли, который словно окаменел над гробницей Балина. Боромир поспешил закрыть и восточную дверь; с обеих сторон у нее были тяжелые железные кольца, но запереть ее было нечем.

— Я уже здоров, — проговорил, задыхаясь, Фродо. — Я могу идти. Пустите меня.

Арагорн удивился так, что чуть не уронил его. — Я думал, вы уже убиты! — вскричал он.

— Нет еще, — ответил за него Гандальф. — Но удивляться некогда.

Спускайтесь по лестнице, все вы! Подождите несколько минут внизу, но если меня не будет, идите дальше. Торопитесь и выбирайте пути, ведущие правее и вниз.

— Но мы не можем оставить вас у двери одного, — возразил Арагорн.

— Делайте, как я говорю! — гневно крикнул кудесник. — Мечи не помогут больше. Ступайте!

За дверью было совершенно темно. Они долго, ощупью, спускались по ступенькам, потом оглянулись, но увидели далеко вверху лишь слабое свечение: кудесник словно стоял на страже у закрытой двери. Фродо дышал с трудом, и кто-то из друзей обнял его, чтобы поддержать. Они услышали донесшийся сверху голос Гандальфа, произносивший непонятные слова, отдающиеся эхом под каменными сводами. Стены содрогались; время от времени раздавался гул подземных барабанов: "Бум-бум! Бум-бум!".

Вдруг на верхнем конце лестницы вспыхнуло белое пламя. Что-то глухо зарокотало, и рокот оборвался тяжелым стуком. Барабаны яростно загремели и умолкли. Гандальф почти скатился по ступенькам и упал на каменные плиты к ногам Отряда.

— Ну, вот! Это и все, — сказал он, с трудом поднимаясь. — Я сделал все, что мог; но я встретил сильного противника и сам едва уцелел. Но не стойте же здесь! Идемте дальше! Вам придется некоторое время обойтись без света: я обессилен. Идемте скорей! Где вы, Гимли? Вы пойдете со мной. Остальным держаться ко мне поближе.

Спотыкаясь, они последовали за ним, стараясь догадаться, что случилось.

Рокот барабанов звучал теперь издали и приглушенно, но не умолкал.

Признаков погони не было, — ни шагов, ни голосов, никаких звуков. Проход вел именно в ту сторону, куда хотел Гандальф, так что им не нужно было сворачивать ни вправо, ни влево; время от времени попадались лестницы вниз, и это было сейчас всего опаснее, так как их можно было заметить, только когда нога встречала пустоту во мраке.

За час они прошли не менее мили и спустились по многим ступенькам.

Звуков погони не было, и они начали надеяться, что им удастся спастись. В конце седьмой лестницы Гандальф остановился.

— Становится жарко, — сказал он, тяжело дыша. — Вероятно, мы уже на уровне Восточных Врат, и скоро нам нужно будет искать поворот в ту сторону.

Надеюсь, это недалеко. Но я устал, я должен отдохнуть, хотя бы за нами гнались все Орки на свете.

Гимли взял его за руку и помог сесть на ступеньки. — Что с вами было там, наверху? — спросил он. — Не встретились ли вы там с барабанщиками?

— Не знаю, — ответил Гандальф. — Но я вдруг очутился лицом к лицу с чем-то, чего не встречал еще ни разу. Я намеревался закрыть дверь своим заклятьем; я знаю много их, но каждое требует времени, и даже закрытую ими дверь можно взломать силой.

Но я слышал за дверью голоса врагов и боялся, что они разобьют ее.

Слышно было плохо; они говорили на своем языке, и я уловил слово "гах": это значит "огонь". Потом появилось что-то, — я почувствовал это сквозь дверь, и даже Орки испугались и притихли. Оно взялось за кольца двери, а тогда заметило меня и мои чары.

Что это было — я не знаю, но я никогда не встречал ничего страшнее.

Чары, направленные против моих, были ужасны, — они почти сломили меня. На мгновение дверь вышла из-под моей власти и начала открываться! Мне пришлось произнести крайнее Повеление. Этого оказалось слишком много Дверь разлетелась в куски. За нею стояло какое-то черное облако, застилавшее свет. Я был сброшен с лестницы, но видел, что стена и своды зала рухнули.

Глубоко погребен теперь ваш родич, Гимли, а вместе с ним погребено и что-то другое. Но, по крайней мере, проход позади нас завален полностью. Я никогда еще не ощущал такого изнеможения, но оно уже проходит. А вы, Фродо?

Как вы себя чувствуете. Не время сейчас говорить об этом, но я никогда в жизни не радовался так, как в тот момент, когда вы заговорили. Я думал, что Арагорн уносит доблестного, но — увы! — мертвого Хоббита.

— Что со мной? — переопросил Фродо. — Я жив и, кажется, цел, хотя весь в синяках. У меня все болит, но ничего серьезного нет.

— Хорошо, — оказал Арагорн. — Я могу сказать только, что не встречал еще таких крепких созданий, как Хоббиты, хотя по ним этого и не заметишь. Знай я это заранее, я бы в Бри разговаривал с ними помягче. Этот удар копья пронзил бы насквозь и кабана!

— Меня он, к счастью, не пронзил, — ответил Фродо, — но я словно побывал между молотом и наковальней. — И он умолк, так как дышать ему было больно.

Они снова двинулись в путь и некоторое время шли молча, но вскоре Гимли сказал:-Впереди свет. Но это не дневной свет: он красный. Что это может быть?

— "Гах"! — пробормотал Гандальф. — Или это значило, что нижние ярусы в огне? Но все равно, мы можем идти только вперед.

Свет усиливался; он трепетал, заставляя стены прохода искриться. Теперь было видно, что он идет из невысокой арки внизу, к которой спускается проход. Оттуда пахнуло жаром.