Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 21)

Битва была окончена. Огонь медленно догорал; горький дым вился над обгорелыми стволами и тянулся темной струёй в воздухе; последние искры вспыхивали и гасли в пепле. Холодная заря вставала в небе. Варги не вернулись больше.

— Что я вам говорил, Перегрин? — сказал Сэм, вкладывая меч в ножны. — Волкам его не взять! Вот так фокус он устроил! У меня чуть вся голова не обгорела.

Когда стало совсем светло, они осмотрели всю местность вокруг, но не нашли никаких трупов. От битвы не осталось других следов, кроме обугленных деревьев. Леголас собрал свои стрелы; все они были в целости, но от одной остался только наконечник.

— Этого я и боялся, — сказал Гандальф. — На нас нападали не простые волки. Скорее в путь!

В этот день погода снова изменилась. Они отказались от мысли о переходе через горы, и потому снега больше не было; вместо того бил яркий свет, в котором за всеми их движениями можно было бы следить издали. Ветер прекратился, небо прояснилось и поголубело, горы озарялись солнцем.

— Мы должны достичь Врат Мориа до заката, — сказал Гандальф, — или вообще не достигнем их. Они недалеко, но наш путь будет извилистым, так как здесь Арагорн не сможет вести нас. Он редко бывал в этих местах, а я был только у западных стен Мориа, и то давно.

Он указал на юго-восток, где склоны гор круто обрывались в тень у их подножия. — Видите эту серую стену среди утесов? Это стена Мориа. Идемте.

— Не знаю, что лучше, — угрюмо произнес Боромир, — найти ли Врата открытыми или запертыми навеки. Скорее всего, мы очутимся между волками и глухой стеной. Ну, что ж, пойдемте!

Теперь впереди шел кудесник, а с ним — Гимли, которому не терпелось попасть в Мориа. Они искали русло Сираннона, вдоль которого шла старая дорога туда; но либо Гандальф сбился с пути, либо местность изменилась за последние годы, и он никак не мог найти реку, которую ожидал встретить на первых же милях пути. Близился полдень, а Отряд все еще блуждал среди голых красных камней, где воды не было ни струйки. Все пришли в уныние. Нигде не было видно ничего живого, даже птицы в небе, но им не хотелось даже думать о том, что будет, если ночь застанет их в этой каменной пустыне.

Вдруг Гимли, ушедший далеко вперед, окликнул их. Они поспешили к нему и увидели у холмика, где он стоял, узкую, глубокую ложбину. Она была пуста и безмолвна, и вода еле сочилась на ее дне, среди черных и красных камней; но по ее краю виднелись полуразрушенные остатки древней дороги.

— Вот она, наконец! — воскликнул Гандальф. — Здесь струился когда-то Сираннон, и здесь идет дорога. Но эта речка всегда была быстрой и шумной; не знаю, что с ней случилось. Нам нужно спешить, друзья; скорее, или мы опоздаем.

Преодолевая усталость, они шли еще много миль по этой старой дороге и сделали только один короткий привал. Солнце уже перешло далеко за полдень, когда дорога круто повернула на восток, и они увидели невысокий, отвесный утес с иззубренной вершиной; видно было, что когда-то с него свергался могучий водопад, но теперь от этого водопада остались лишь скудные струйки.

— Да, все здесь изменилось, — сказал Гандальф, — но ошибиться нельзя: это то, что осталось от Водяной Лестницы. Дорога, насколько я помню, здесь уходила влево и поднималась наверх несколькими извилинами. А там, наверху, была неглубокая лощина, где протекал Сираннон, и дорога шла рядом с ним до самых Врат. Посмотрим, что делается там сейчас.

Они без труда нашли ступени, и Гимли быстро поднялся первым; за ним последовали Гандальф и Фродо. Позади них вечереющее небо сияло холодным золотом; но впереди, заполнив всю лощину, темнело большое, неподвижное озеро. Ни небо, ни солнце не отражались в его угрюмых водах. Сираннон был запружен; он разлился и заполнил лощину. А по ту сторону озера высились мрачные, неприступные утесы; Фродо с ужасом смотрел на них и не видел на их хмуром камне никаких признаков ворот, — ни трещинки, ни царапинки.

— Вот стена Мориа, — сказал Гандальф, указывая на утесы. — Когда-то там была Дверь, Врата Эльфов, и туда уходила дорога, приведшая нас сюда. Но подойти мы не можем. Едва ли кто-нибудь из нас отважится плыть по этому озеру, особенно в сумерках.

— Нужно найти обход, — ответил Гимли. — Все равно, мы не сможем втащить пони по этим ступенькам.

— И, во всяком случае, мы не сможем взять его в Подземелье, — добавил Гандальф. — Пути там темные и тесные; если даже мы и сможем пройти там, то он — нет.

— Бедный Черныш! — сказал Фродо. — И бедный Сэм! Что-то он скажет?

— Жаль, — ответил Гандальф, — но ничего не поделаешь. Бедный Черяыш был полезным спутником, и мне больно прогонять его теперь. Я все время боялся, что нам придется выбрать этот путь, но сначала было решено иначе. Будь моя воля, я не взял бы никакого пони, тем более этого, к которому Сэм так привязался.

Смеркалось; холодные звезды начали появляться в небе, высоко над закатом, когда Отряд поднялся по извивам дороги и вышел к берегу озера. Оно казалось не очень широким; его северный конец был не дальше, чем в полумиле от них, а между краем воды и крутым склоном долины тянулась полоска суши.

Они заспешили в обход озера, так как до указанных Гандальфом утесов нужно было пройти еще милю или две, а после того кудеснику предстояло еще найти Дверь.

На северном конце озера путь им преградила узкая канава с застоявшейся, зеленой водой, похожая на скользкую руку, тянущуюся к Окружающим холмам.

Гимли смело шагнул в нее и нашел, что она совсем неглубокая. Но переходить нужно было очень осторожно, так как камни под зацветшей поверхностью были слизистые и скользкие. Фродо содрогнулся от отвращения, прикоснувшись ногой к этой мутной, гнилой воде, совсем непохожей на светлые ручейки Шира.

Сэм шел последним, ведя пони, и едва успел переправиться, когда они услышали слабый свистящий звук, а потом всплеск, словно в воде плеснулась большая рыба. По тусклой поверхности озера побежали круги, очерченные черной тенью; они разбегались от дальнего конца. Раздалось короткое бульканье и умолкло. Сумерки сгущались; угасающую зарю затягивали легкие тучки.

Гандальф шагал теперь широко и быстро, и остальные едва успевали за ним.

Узкая полоска земли, по которой они шли, была усеяна каменными глыбами, и держаться подальше от воды было трудно. Наконец они дошли до остатков самшитовой рощи, когда-то охранявшей вход в Мориа; от нее остались только пни и груды гниющих сучьев, но у самой скалистой стены еще стояли два дерева, живых и мощных, с густой зеленой листвой. Они были крупнее любого самшитового дерева, какое Фродо видел наяву или в воображении, а их могучие корни тянулись до края озера и уходили в воду. Они высились, огромные, безмолвные, но вечнозеленые; на землю от них падала густая тень, и они казались гигантскими колоннами, охраняющими этот конец дороги.

— Наконец-то мы здесь! — произнес Гандальф. — Здесь кончается дорога Эльфов из Холлина. Эти деревья — знак их племени и стоят на границе их владений. Счастливое было время, когда дружба царила между различными племенами, даже между Карликами и Эльфами!

— Не Карлики виноваты, если эта дружба прервалась, — сказал Гимли.

— Я слышал, что и не Эльфы, — быстро возразил Леголас.

— Я слышал и то и другое, — прервал их Гандальф, — но сейчас не буду выносить решения. Прошу вас обоих, Леголас и Гимли, будьте друзьями хоть вы и помогите мне! Дверь заперта и скрыта; чем скорее мы найдем ее, тем лучше.

Ночь уже близка.

Он обернулся к остальным: — Пока я буду искать, вы приготовьтесь войти в Подземелья. Пони нам придется оставить здесь; поэтому не берите теплых вещей, которые, я надеюсь, больше не понадобятся нам, а остальную поклажу разделите между собою; особенно провизию и воду.

— Но неужели вы бросите бедного Черныша одного в этом гиблом месте! — горестно вскричал Сэм. — Я на это не согласен, и точка! Он ушел уже с нами так далеко…

— Мне жаль, Сэм, — ответил кудесник, — но его нельзя будет ввести в этот подземный мрак. Ты должен выбрать, с кем пойдешь, — с ним или с Фродо.

Сэм протестовал, уверяя, что оставить пони здесь-это все равно, что убить его. Тогда, дабы успокоить бедного Коротыша, Гандальф положил руку на голову пони и произнес несколько тихих слов — заклинание, которое должно было помочь животному найти путь в Ривенделль и охранять его на этом пути от всяких опасностей.

— Ну, вот, Сэм, — сказал он потом. — Теперь Черныш защищен едва ли не лучше, чем мы сами. Развьючь его.

Сэм ничего не ответил, но разрыдался, когда пони, словно прощаясь, положил морду ему на плечо. Заливаясь слезами, он развьючил своего любимца; остальные отобрали из поклажя самое необходимое, а все, без чего могли обойтись, отложили в сторону.

Тем временем Гандальф стоял между деревьями, глядя на голый камень утеса так пристально, словно хотел взглядом просверлить его насквозь. Гимли ходил у стены взад и вперед, постукивая по ней своим топором, а Леголас приник к ней, словно прислушиваясь.

— Мы готовы, — заявил Мерри, — а где же Дверь? Я ее не вижу.

— Двери Карликов делаются не для того, чтобы их видел каждый, — ответил Гимли. — Иногда их не могут найти даже их хозяева, если забыли секрет.

— Но эта Дверь — не секрет, известный только Карликам, — возразил Гандальф, словно очнувшись. — Тот, кто знает, что искать, может увидеть ее знаки.