Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 20)
— Я так и говорил, — проворчал Гимли. — Это не простая буря. Кархадрас не любит ни Эльфов, ни Карликов; он рассердился на нас.
Вскоре вернулись Боромир и Арагорн. Медленно и осторожно, нащупивая каждый шаг, Отряд двинулся гуськом по проложенному ими проходу. В некоторых местах Коротышей приходилось переносить, так как они тонули в рыхлом снегу по самую шею. Но едва успели они перебраться через занос, как сверху донесся глухой шум, и груда камней и снега обрушилась на тропу, только что пройденную ими, и похоронила ее.
— Довольно, довольно! — закричал Гимли в испуге. — Мы уже уходим.
Действительно, этого было довольно. Свирепый Кархадрас словно убедился, что дерзкие пришельцы уходят, не смея обернуться, и успокоился. Снежные тучи начали расходиться; небо посветлело.
Вскоре Отряд достиг той самой площадки, где накануне заметил начало снегопада. Отсюда, далеко внизу виднелась лощинка, из которой они начали подъем.
Фродо был голоден, и все суставы у него болели, а голова кружилась при одной мысли о длинном, утомительном спуске. Он протер глаза, чтобы избавиться от мелькающих в них черных точек, когда увидел, что это не точки, а черные птицы, вьющиеся над вершинами холмов.
— Опять эти птицы! — произнес Арагорн, указывая на них.
— Ничего не поделаешь, — ответил Гандальф. — Так или иначе, мы должны спускаться немедленно. Даже здесь нам опасно медлить.
Холодный ветер словно подгонял их, когда, отвернувшись от пройденного было пути, они начали, спотыкаясь, спускаться по склону. Кархадрас обратил их в бегство.
ГЛАВА IX
ПУТЬ ВО МРАКЕ
Смеркалось, когда они остановились на ночевку. Горы окутались дымкой, ветер пронизывал холодом. Все устали до изнеможения, и Гандальф снова дал им по глотку чудесного напитка Эльфов. После торопливого скудного ужина он созвал их на совет.
— Мы не можем сейчас идти дальше, — сказал он. — Неудачная попытка подъема стоила нам слишком дорого. Мы должны отдохнуть здесь.
— А куда мы пойдем потом? — спросил Фродо.
— Наша миссия еще не выполнена, — ответил кудесник. — Нам остается либо идти вперед, либо вернуться в Ривенделль.
Пиппин явно обрадовался при одной мысли о возвращении, Сэм и Мерри начали весело переглядываться; но Арагорн и Боромир ничем не выразили своих мыслей, и Фродо смутился.
— Мне хотелось бы вернуться, — сказал он. — Но могу ли я вернуться без позора? Действительно ли для нас нет другого пути и мы окончательно разбиты?
— Вы правы, Фродо, говоря о позоре, — ответил Гандальф. — Вернуться — значит признать свое поражение и приготовиться к еще худшему. Если мы и повернем обратно, то Кольцо долж- но остаться здесь, а выйти снова нам будет невозможно. А тогда, раньше или позже, Ривенделль будет осажден и уни- чтожен. Рабы Кольца сильны, но они — лишь тень той силы, которую получит их Повелитель, когда Кольцо вернется к нему.
— Значит, надо идти вперед, если есть дорога, — сказал со вздохом Фродо, и прочие Хоббиты помрачнели.
— Дорога есть, — произнес Гандальф. — Я думал о ней с самого начала, но не хотел говорить вам. Арагорн возражал против нее: он говорил, что сначала нужно попытаться перейти через горы.
— Если она еще хуже, чем путь через Кархадрас, то она действительно скверная, — заметил Мерри.- Но лучше скажите о ней сразу, чтобы мы знали, чего ожидать. Куда она ведет?
— К Подземельям Мориа, — ответил Гандальф, понизив голос. Один лишь Гимли при этих словах поднял голову, и глаза у него засверкали; но для остальных имя Мориа означало ужас.
— Путь может привести нас к Мориа, но проведет ли он нас сквозь Подземелья? — мрачно произнес Арагорн.
— Это имя — дурное предвестие, — добавил Боромир. — Да и нужно ли нам идти туда? Если нельзя перейти через горы, то можно двигаться на юг до Роханского прохода; тамошние жители дружественны к моему народу, и там я проезжал по пути в Ривенделль. Или же мы можем пройти еще дальше на юг и достичь северных границ Рохана.
— Многое изменилось с тех пор, как вы проезжали там, Боромир, — возразил кудесник. — Сейчас вы — не одинокий путник, а сопровождаете Кольценосца, а значит, привлекаете внимание Саурона. И разве вы не слышали, что я рассказывал о Сарумане? Путь, который вы предлагаете, проходит слишком близко от Изенгарда, а это тоже опасно. И он слишком долог, а время не ждет. Поэтому я советую идти не через горы и не вокруг них, но под ними.
Это путь, на котором Враг менее всего будет ожидать нас.
Боромир покачал головой. — Не знаю. Он может ожидать нас на любом пути, какой бы мы ни избрали; тогда войти в Мориа — это все равно, что войти в Черную Крепость.
— Напрасно вы сравниваете Мориа с твердыней Саурона, — сурово возразил Гандальф. — Я один, из всего Отряда, побывал в Дол Гулдуре, но вернулся оттуда живым; и я не повел бы вас в Мориа, не будь у меня надежды выйти из его Подземелий. Конечно, там мы можем столкнуться с Орками; но большинство тамошних Орков рассеяно или истреблено. Напротив, есть надежда, что там мы встретим Карликов.
— Я пойду с вами, Гандальф! — горячо заявил Гимли. — Пойду, если только вам удастся найти дверь туда.
— Хорошо, Гимли, — ответил кудесник. — Мы поищем дверь вместе, и вместе войдем. В подземных лабиринтах Карлик не так легко теряет голову, как Человек или Хоббит. И я не впервые войду в эти Подземелья: я уже побывал там однажды и остался жив.
— Я тоже побывал там, — медленно проговорил Арагорн, — но хотя вышел оттуда живым, вспоминать об этом неприятно. Мне не хотелось бы входить туда вторично.
— А мне не хочется даже впервые, — добавил Боромир.
— Но я пойду с вами, — продолжал Арагорн, — ибо вы шли со мною сквозь снег и не сказали ни слова упрека. Я не покину вас на пути сквозь мрак. Но я предупреждаю вас в последний раз: если вы вступите в Мориа, Гандальф, — берегитесь!
Коротыши промолчали, а когда Гандальф обратился к Кольценосцу за окончательным решением, тот предложил подождать с этим до утра. Он чувствовал, что другого выбора у них нет, но ему хотелось оттянуть время: самая мысль о Мориа пугала, его.
Они мрачно сидели у догорающего костра, слушая завывания ветра, как вдруг Арагорн вскочил.
— Это не ветер воет, — вскричал он. — Я узнаю волчьи голоса. Это Враги — они окружают нас!
— Нужно ли нам ждать до утра, чтобы решиться? — сказал Гандальф. — Я был прав: за нами следили все время. Если даже мы доживем до рассвета, кто из нас захочет идти к югу, зная, что волки идут по пятам?
— Далеко ли до Мориа? — спросил Боромир.
— Дверь находится юго-западнее Кархадраса, — мрачно ответил Гандальф. Отсюда в пятнадцати милях, как летит ворон, и в двадцати пяти — как бежит волк.
— Так мы пойдем туда с рассветом, если сможем, — сказал Боромир. — Лучше биться с волками, чем с Орками.
— Это так, — подтвердил Арагорн, обнажая меч. — Но где волки, там и Орки.
— Мне страшно! — шепнул Пиппин Сэму. — Напрасно я не послушался Эльронда и не отправился домой!
— У меня тоже сердце ушло в пятки, — ответил Сэм. — Но нас еще не съели, и могу сказать, что у нас хорошие защитники. И какой бы конец ни ждал старика Гандальфа, бьюсь об заклад, не в волчьем брюхе он кончит!
Отряд поспешил подняться на вершину холма, где была группа старых, кряжистых деревьев, а под ними — валуны, разбросанные неправильным кругом.
В этом кругу развели костер, и все собрались вокруг него. Волки завывали теперь со всех сторон — то ближе, то дальше; иногда во мраке блестели их глаза. Было за полночь, когда у самой черты каменного круга бесшумно, как тень, возник огромный волк; он сверкнул глазами и протяжно завыл, словно собирал стаю для нападения.
Гандальф поднялся и шагнул к нему, угрожая своим жезлом.
— Слушай, пес Саурона! — крикнул он. — Ты знаешь, кто я. Беги, если дорожишь своей вонючей шкурой! Посмей только вступить в этот круг, и я прожгу тебя от морды до хвоста!
Волк зарычал и подобрался для прыжка, но тут зазвенела тетива Леголасова лука, и он с визгом покатился наземь, пронзенный насквозь. Глаза, мелькавшие вокруг холма, погасли. Гандальф и Арагорн вышли за черту круга, но волки исчезли и воющих голосов больше не было слышно.
Час шел за часом, и луна уже склонилась к западу, просвечивая сквозь разорванные облака. Фродо дремал, но вдруг вскочил в ужасе: огромная стая волков, подкравшись незаметно, с воем кинулась на холм, со всех сторон сразу.
— Подбросьте хвороста в костер! — крикнул Коротышам Гандальф. — Обнажите мечи и держитесь спиной к спине!
В неровном блеске вспыхнувшего пламени Фродо увидел, что через каменный круг, один за другим, перепрыгивают огромные серые звери. Мечи Арагорна и Боромира мелькали то вверх, то вниз, снося головы, протыкая ребра; Гимли то и дело взмахивал своим широким топором, а Леголас пускал стрелу за стрелой.
Гандальф шагнул вперед; в трепещущем свете костра он словно вырос, походя на грозное каменное изваяние. Схватив горящую ветку, он устремился на волков, и они попятились. Он высоко подбросил свой пылающий факел и громовым голосом прокричал заклинание. Раздался шум и треск, и ближайшее к нему дерево запылало от корней до вершины. Огонь начал перебрасываться от дерева к дереву.; Весь холм оделся нестерпимым блеском, в котором лезвия мечей сверкали и искрились. Последняя стрела Леголаса вспыхнула на лету и, упав, вонзилась прямо в сердце вожаку стаи; он взвыл и грянулся оземь, а прочие волки разбежались.