Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 19)

Арагорн шел впереди. Фродо показалось, что он ведет Отряд по остаткам древней Дороги, широкой и мощеной, ведущей из Холлина к ущелью в горах.

Взошла полная луна, озарив бледным светом утесы, от которых упали черные тени. Многие камни были словно обтесаны рукой человека, но теперь обрушились и лежали в беспорядке на голой, бесплодной земле.

Шли долго. Был уже холодный предрассветный час, и луна опустилась низко, когда Фродо, взглянув на небо, увидел, что по звездам скользнула какая-то темная тень. Он вздрогнул.

— Вы видели что-нибудь в небе? — шепотом спросил он у Гандальфа, шедшего с ним рядом.

— Нет, я только почувствовал, — ответил тот. — Это было словно облачко.

— Но оно двигалось слишком быстро, — пробормотал Арагорн, — и не по ветру.

Ночь прошла спокойно, и утро встало еще ярче, чем прежде. Но в воздухе похолодало, и ветер снова дул с востока. Еще две ночи они шли, упорно и медленно поднимаясь по извивающейся дороге, а горы теснились вокруг них все ближе и круче. Наконец на третье утро они увидели Кархадрас прямо перед собой: его острая вершина была одета снегом, а обрывистые, голые склоны тускло краснели, словно окровавленные.

— Честное слово, — тихонько обратился Сэм к Фродо, — я думал, что это и есть Огненная Гора, или как ее там, но Гимли назвал ее иначе. С этим наречием Карликов можно зубы поломать!

Сэм видел карты в Ривенделле, но разбирался в них плохо, а все расстояния в этих незнакомых местах казались ему такими огромными, что он давно запутался в них.

Гандальф поглядел на мрачное небо, глубоко вдохнул воздух и оглянулся.

— Зима ложится позади нас, — тихо сказал он Арагорну. — Горы на севере побелели от снега. Сегодня ночью мы должны подняться к самому ущелью. Может быть, мы будем замечены кем-нибудь, может быть — нас будет ждать засада; но самый наш страшный враг — погода. Что вы думаете о своем пути теперь, Арагорн?

Фродо расслышал эти слова и понял, что у Гандальфа с Арагорном продолжается какой-то давно уже начавшийся спор. Он тревожно прислушался.

— Мне он не нравился с самого начала, — ответил Арагорн, — и вы это знаете, Гандальф. Чем дальше мы идем, тем больше будут нарастать грозящие нам опасности. Но мы должны идти, как шли, ибо здесь нет других перевалов до самого Рохана, далеко на юге. А Рохану я не доверяю, после того, что вы рассказали о Сарумане. Кто знает, чью сторону примут Повелители Коней?

— Это неизвестно, — согласился Гандальф. — Но есть еще один путь, не через теснину; тот тайный и темный путь, о котором мы с вами говорили.

— Но не будем говорить о нем больше! Не будем — пока. Прошу вас, не упоминайте о нем ни словом, пока мы не увидим, что ничего другого нам не остается.

— Мы должны решить, прежде чем идти дальше, — возразил Гандальф.

— Так обсудим это вдвоем, пока остальные спят, — ответил Арагорн.

В конце дня, пока остальные кончали трапезу, Гандальф и Арагорн встали и отошли в сторону. Они долго созерцали Кархадрас, массивный и мрачный, уходящий вершиной в серую тучу. Фродо следил за ними издали, стараясь догадаться, к какому решению они придут. Вернувшись к Отряду, кудесник заговорил, и Фродо почти обрадовался, узнав, что решено подниматься к ущелью. Он не знал, о каком темном и тайном пути говорилось недавно, но видел, что Арагорну неприятно само упоминание о нем.

Гандальф сказал, что нужно выйти по возможности раньше и спешить, так как может начаться снежная буря. А Боромир, немного знавший такие места, добавил, что каждый должен взять с собою вязанку хвороста, какую только сможет нести, потому что выше по склону им встретятся только голые камни и снег.

— Хорошо, — согласился Гандальф, — но костер мы разведем только тогда, когда нам придется выбирать между ним и смертью.

Они двинулись в путь, как только упали сумерки. Идти было с каждым шагом все труднее, так как тропа часто исчезала под каменными осыпями. Ночь была темная, среди утесов свистел холодный ветер. К полуночи тропинка пошла по самому краю крутого обрыва, а по другую ее сторону поднималась отвесная стена. Когда они с трудом преодолели крутой подъем и остановились на крошечной площадке, чтобы передохнуть, Фродо ощутил на лице мягкое прикосновение: это пошел снег.

Несмотря на это, они двинулись дальше, но снег все усиливался и вскоре пошел так густо, что им пришлось остановиться.

— Этого я и боялся, — сказал Гандальф, отряхивая занесенный снегом плащ. Ну, Арагорн, что вы скажете теперь?

— Что тоже боялся этого, — ответил Странник, — но меньше, чем чего-либо другого. Высоко в горах снегопад может быть опасным, но мы ведь, еще не поднялись туда.

— Это может быть и хитростью Врага, — заметил Боромир. — У нас говорят, что он умеет повелевать бурями в горах, ближайших к Гондору; а если вот эту бурю наслал на нас он, то, должно быть, руки у него стали длинными.

Пока они стояли, ветра не было, но стоило им двинуться дальше, как буря налетела на них с новой силой. Даже Гимли — Житель Гор — еле мог двигаться, не говоря уже о Коротышах. Отряд снова остановился. Ветер свистел и завывал вокруг, и в его шуме им слышались пронзительные вопли и дикий хохот. Посыпались камни, свистя у них над головами и падая вокруг.

Боромир сказал: — Этот ветер — не простой ветер, а эти камни нацелены на нас. Нам нельзя ни двинуться, ни оставаться здесь.

— Нет, это просто ветер, — ответил Арагорн, — но в горах есть немало злых сил, враждебных разуму; они не в союзе с Сауроном, но, кажется, нам оттого не легче.

А Гимли добавил, что Кархадрас назывался свирепым задолго до того, как имя Саурона стало известным в мире.

По совету Гандальфа, они собрались у скалистой стены, прижимаясь к ней спиной; но это мало защищало их от ветра, дувшего словно со всех сторон сразу, и снег засыпал их все выше и выше. Фродо опустился в сугроб и уже начал погружаться в дремоту, но Боромир насильно поднял его, а потом и прочих Хоббитов, тоже задремавших. Гандальф достал флягу и дал каждому по глотку напитка — того самого, которым угощал их Глорфиндель и которым снабдил его Эльронд, предвидевший все, что могло встретиться им в пути.

Напиток согрел и оживил их, но ненадолго.

— Что вы скажете об огне, Гандальф? — спросил вдруг Боромир. — Кажется, нам уже приходится выбирать между ним и смертью. Конечно, если снег засыплет нас, то мы будем скрыты от всякого враждебного взгляда.

Однако все усилия разжечь костер оставались тщетными: ветер задувал хрупкое пламя огнива, а хворост весь пропитался снегом. Наконец, за дело взялся Гандальф; когда он прикоснулся жезлом к хворосту и произнес заклинание, костер вспыхнул ярким, синим и зеленым пламенем, рассыпая разноцветные искры.

Гандальф покачал головой. — Вот я и обнаружил себя, — сказал он. — Я подал о себе знаки, которые может прочесть всякий, от Ривенделля до устьев Великой Реки.

Но снег продолжал идти, а рассвет еще не начинался, когда они бросили в огонь последнюю вязанку хвороста. Сидя на снегу у самого костра, Фродо смотрел, как догорает веселое пламя, и следил за падением снежных хлопьев.

Это скоро усыпило его, и он снова задремал, но проснулся, когда почувствовал, что ветер прекратился и снег перестал идти. Потом начало медленно светать. Вскоре стало видно, что вокруг маленькой стоянки громоздятся высокие, пушистые снежные сугробы, что тропа совершенно занесена, а над горными вершинами висят тяжелые, черные тучи.

— Кархадрас не простил нам вторжения, — заметил Гимли, покачав головой. Если мы пойдем дальше, он опять засыплет нас снегом, и уже окончательно.

Чем скорее мы вернемся, тем лучше.

Но это было легче сказать, чем сделать. Уже в нескольких шагах от костра снег лежал толщиной во много футов, нависая над пропастью и скрывая ее гибельный край.

— Если бы Гандальф пошел впереди с пламенем в руках, он растопил бы снег, — сказал Леголас. Буря мало подействовала на него, и из всего Отряда он один сохранил ясность духа.

— Если бы Эльфы могли полететь через горы, они принесли бы солнце для нас, — ответил кудесник — А мне для пламени нужно что-нибудь горючее. Снег не горит.

Тогда Боромир сказал, что он, как самый сильный, проложит путь в снегу собственным телом. Он вспомнил, что то место, где они впервые заметили снегопад, находится не очень далеко, за поворотом тропинки. Вдвоем с Арагорном они начали разбрасывать снег руками и ногами, прокладывая в нем узкий, глубокий проход; иногда снег доходил им до груди, и тогда казалось, что они не идут, а плывут сквозь него.

Леголас некоторое время следил за ними, молча улыбаясь, потом обратился к остальным: — Там, где нужна только сила, нет лучше могучего воина; но нет пловца лучше выдры, и нет бегуна лучше Эльфа. Я иду.

Он быстро вскочил, и тут Фродо словно впервые заметил (хотя знал и раньше), что Эльф обут лишь в легкие сандалии и что его ноги не оставляют следов на снегу. Взмахнув на прощанье рукой, Леголас помчался, без труда обогнал обоих воинов и исчез за выступом скалы.

Они долго ждали его. Арагорн и Боромир тоже скрылись из виду. Тучи нависали все ниже, в воздухе опять запорхали снежинки. Наконец, Леголас вернулся, ясный н веселый, как всегда, и сообщил, что за поворотом снежные заносы кончаются и что дальше снег едва покрывает землю.