Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 114)
"Значит, это и есть конец", — успел подумать он и почти засмеялся мысленно, радуясь, что сбросил, наконец, весь гнет тревоги и страха. Но, уже исчезая, он услышал, словно из далекого, забытого прошлого, чей — то голос, кричавший: — Орлы летят! Орлы летят!
На мгновение Пиппин словно задержался на пороге небытия.
"Бильбо! — подумал он. — Это из его сказок. Но нет, эта сказка — моя, и она кончилась. Прощайте все!" И тут для него все исчезло.
ГЛАВА XI
ГОРА УЖАСА
Сэм подложил под голову своему другу изорванный плащ Орков, а потом вместе с ним укрылся серой одеждой из Лориена; при этом его мысли перенеслись к этой прекрасной стране и к Эльфам, и он надеялся, что ткань, сделанная их руками, может каким — нибудь чудом укрыть его в этой страшной, безнадежной пустыне. Он слышал, как затихают крики и шум по мере того, как войска проходят через Изенмоут. Повидимому, в толкотне, в смешении нескольких разноплеменных отрядов их бегство не было замечено — по крайней мере, еще не было.
Сэм отпил глоток воды, но заставил Фродо выпить побольше; а когда его друг немного пришел в себя, он уговорил его съесть целую лепешку драгоценного лембас. Потом, слишком усталые даже для того, чтобы бояться, они уснули. Но спали они недолго и неспокойно, ибо их влажная кожа застывала, жесткие камни впивались им в тело и они зябли.
Утром снова разлился серый свет, ибо вверху все еще дул западный ветер; но внизу, за оградами Страны Мрака, воздух казался почти мертвым — холодным и все же душным. Сэм выглянул из ямы. Местность вокруг была голая, плоская, тусклая. На ближайших дорогах не было никакого движения; но Сэм боялся чьих — нибудь зорких глаз со стороны Изенмоута, который был не дальше, чем в фурлонге к северу от них. Далеко на юго — востоке, словно темная тень, высилась Гора. Она окуталась дымом, и этот дым поднимался кверху и уносился на восток; но в то же время по склонам скатывались огромные клубы тумана, растекаясь по равнине. В нескольких милях к северо — западу стояли серыми призраками предгорья Эред Литуи, а еще дальше за ними возвышались туманные северные вершины, как ряд далеких облаков, чуть темнее низко нависающего неба.
Сэм попытался определить расстояния и решить, в каком направлении идти. — Миль пятьдесят, и ни шагу меньше, — мрачно пробормотал он, не сводя взгляда с грозной Горы. — А при теперешнем состоянии Фродо, этого наверняка хватит на неделю. — Он покачал головой, и в уме у него возникла еще одна мрачная мысль. Надежда никогда не умирала надолго в его отважном сердце, и до сих пор он всегда умел придумать что — нибудь, чтобы вернуть ее. Но сейчас он увидел, наконец, горькую истину: в лучшем случае припасов им хватит только, чтобы дойти до цели; а когда задача будет выполнена, они останутся посреди ужасной равнины, одинокие, без пищи и крова. Возврата для них не будет.
"Так вот как кончится то, что я должен был начать! — подумал он. — Я помогу Фродо дойти до самого конца, а тогда умру с ним вместе? Что ж, если такова моя задача, я должен ее выполнить. Но мне ужасно хотелось бы снова увидеть Хоббитон, и Рози с братьями, и Старика, и всех прочих. И мне почему — то кажется, что Гандальф не послал бы Фродо с таким делом, если бы у него не было надежды на возвращение. Все начало портиться с тех пор, как Гандальф погиб в Мориа. Лучше бы этого не было. Он бы придумал что — нибудь".
Но в то самое время, когда надежда у Сэма умирала или казалась умирающей, она превратилась в новую силу. Ничем не примечательное Сэмово лицо сделалось строгим, почти суровым; воля в нем окрепла, и по всему телу пробежала дрожь, словно он превращался в какое — то существо из стали и камня, не уступающее ни отчаянию, ни усталости, ни бесконечным милям пустыни.
С новым чувством ответственности он перевел взгляд на ближайший участок местности, обдумывая следующий ход. Когда свет немного усилился, он с изумлением увидел, что поверхность, издали казавшаяся обширной, ровной плоскостью, на самом деле вся изрезана и изрыта. Действительно, вся Горгоротская равнина была усеяна большими и малыми воронками, словно на нее, когда она была еще мягкой грязью, обрушился град из крупных и мелких каменьев. Самые большие воронки были окружены валами щебня, и от них во все стороны разбегались широкие трещины. В такой местности можно переползать от одной воронки к другой, незримо даже для самых зорких глаз в этой зорко охраняемой стране; по крайней мере, это возможно для того, у кого есть силы и кто не спешит. Для того же, кто голоден и устал, кто должен уйти как можно дальше, пока жив, перспективы выглядят не так благоприятно.
Обдумав все это, Сэм вернулся к своему другу. Ему не нужно было будить его: Фродо лежал навзничь с открытыми глазами, глядя в облачное небо.
— Ну вот, Фродо, — сказал Сэм, — я осмотрелся вокруг и кое — что обдумал. На дорогах никого нет, и нам лучше всего уйти отсюда, пока можно.
Но сможете ли вы идти?
— Смогу, — ответил Фродо. — Я должен.
Они снова двинулись в путь, переползая от воронки к воронке, затаиваясь во всяком укрытии, какое им попадалось, но все время продвигаясь наискось к холмам северной гряды. При этом восточная дорога все время шла рядом с ними, но потом отдалилась, приблизилась к предгорьям и ушла в черную тень далеко впереди. Ни Людей, ни Орков не было видно на ее ровной, серой полосе, ибо Темный Владыка почти уже закончил передвижку своих армий; и даже в своей, собственной стране он предпочитал таинственность ночи, боясь ветров внешнего мира, обратившихся против него и разрывающих его покровы; и его тревожила весть о двух отважных врагах, не остановленных его оградами.
Хоббиты с трудом прошли несколько миль и остановились. Фродо казался почти обессиленным. Сэм видел, что он не уйдет далеко, то ковыляя медленно и неуверенно, то кидаясь в спотыкающийся бег.
— Вернемся на дорогу, Фродо, пока светло, — предложил Сэм. — Доверимся удаче снова! Прошлый раз она почти изменила нам — почти, но не совсем.
Пройдем побыстрее еще несколько миль, а там — привал.
Риск был гораздо больше, чем он думал; но Фродо был слишком занят своим бременем и своей внутренней борьбой, чтобы спорить, и почти слишком поддавался отчаянию, чтобы бороться. Они взобрались на насыпь и пошли по жесткой, безжалостной дороге, которая вела прямо к Черной Крепости. Но счастье было на их стороне, и до конца дня они не встретили никого и ничего живого; а когда настала ночь, они скрылись во мраке Мордора. Вся страна теперь нахмурилась, словно перед великой бурей; ибо Вожди Запада уже миновали Перекресток и предавали пламени мертвые луга Имлад Моргула.
Итак, отчаянное путешествие продолжалось, и Кольцо направлялось к югу, а знамена вождей — к северу. Для Хоббитов каждый день и каждая миля были тяжелее предыдущих, ибо их силы таяли, а местность становилась все труднее.
Днем они не встречали врагов. Ночью, когда они прятались или тревожно дремали в укрытиях близ дороги, им иногда слышались крики и топот множества ног или же быстрое щелканье подков какого — нибудь безжалостно подгоняемого скакуна. Но страшнее всех этих опасностей была все более приближающаяся угроза — злобная угроза Силы, подстерегающей их, затаившейся в глубокой сосредоточенности и в бессонном коварстве за темным покровом, окутавшим ее Трон. Чем ближе они подходили, тем чернее и выше росла стена этого мрака, словно всепоглощающая ночь последнего конца мира.
И вот настал ужасный вечер: в тот час, когда Вожди Запада подошли к пределам живых стран, двое странников пришли к полному отчаянию. С тех пор, как они ускользнули от Орков, прошло четыре дня, но время лежало позади них, как все более сгущающийся кошмар. Весь этот последний день Фродо не говорил ни слова и шел, сгорбившись, часто спотыкаясь, словно не видя больше, куда ступают его ноги. Сэм догадывался, что из всех их мук его другу досталась худшая: растущий гнет Кольца, бремени для тела и мучения для души. С беспокойством Сэм наблюдал, как часто поднимается левая рука Фродо, словно для того, чтобы отвести удар или заслонить его сощуренные глаза от страшного взгляда Ока, силящегося заглянуть в них; а иногда его правая рука поднималась, сжавшись, к груди, а затем медленно опускалась, когда воля брала верх над нею.
Сейчас, в вернувшемся ночном мраке, Фродо сидел, свесив голову почти до колен, устало уронив наземь руки со слабо подергивающимися пальцами. Сэм следил за ним, пока тьма не покрыла их обоих, отрезав друг от друга. Он не мог больше найти ни слова, чтобы оказать ему, и погрузился в собственные мрачные мысли. Как бы он ни был измучен усталостью и постоянным страхом, какие — то силы у него оставались. У лембас была некая особенность, без которой они оба уже давно бы погибли. Он не утолял голода, и мысли Сэма порой наполнялись воспоминаниями о еде и тоской по простому хлебу и мясу.
Но в лепешках Эльфов таилось что — то, проявлявшееся все больше, когда путники питались только ими, не смешивая их с другой пищей. Они поддерживали волю, они давали силы терпеть, они укрепляли суставы и мышцы свыше меры, отпущенной всякому смертному. А сейчас нужно было принять новое решение. Идти по этой дороге было больше нельзя: она шла дальше на восток, уходя в великую Тень. Гора же высилась теперь справа, почти прямо на юге, и они должны свернуть к ней. Но между нею и ними еще простиралось обширное пространство голой, дымящейся, покрытой шлаком равнины.