Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 105)

— Кто сказал, что вести дурные? — вскричал воин.

— Аррр! А кто сказал, что нет?

— Твои речи — подлая измена, и я задушу тебя, если ты не закроешь пасть, понял?

— Ладно, ладно, — сказал следопыт. — Я не скажу ничего больше и буду только думать. Но при чем тут эта черная тварь, этот болтун с хлопающими руками?

— Не знаю. Может быть, и не при чем. И он вообще ни к чему, только разнюхивает везде и всюду. Погибель на него! Как только он ускользнул от нас, нам сказали, что он нужен живой и поскорее.

— Ну, я надеюсь, что его найдут и с ним расправятся, — произнес следопыт. — Он только запутал следы да истоптал всю землю кругом, когда нашел кольчугу. Я пришел уже после.

— Кольчуга спасла ему жизнь, — возразил воин. — Я еще не знал, что его ищут, и пустил в него стрелу с полусотни ша — гов, прямо в спину; но он убежал.

— Гррр! Промахнулся! — сказал следопыт. — Сначала ты стреляешь не туда, потом бежишь слишком медленно, а тогда посылаешь за бедными следопытами? Ты мне надоел! — Он заковылял в сторону лагеря.

— Вернись! — крикнул воин. — Или я донесу на тебя!

— Кому? Твоему драгоценному Шаграту? Он больше не будет начальником.

— Я сообщу твое имя и номер Назгулу! — прошипел воин. — Начальником в Крепости сейчас один из них.

Следопыт остановился, и в голосе у него были страх и злоба. — Проклятый разбойник! — вскричал он. — Ты не знаешь своего дела, и ты не умеешь водиться с собственным племенем. Убирайся к своим грязным Крикунам, и пусть они сдерут тебе мясо с костей, если только врага не расправятся с ними раньше! С одним уже покончили — я слышал так и надеюсь, что это правда.

Огромный Орк прыгнул к нему, замахнувшись копьем. Но следопыт, припав за камнем, пустил стрелу ему в глаз, и он с шумом упал. Другой Орк кинулся через долину и исчез.

Некоторое время Хоббиты сидели молча. Потом Сэм шевельнулся. — Ну, что хорошо, то хорошо, — оказал он. — Если бы такое согласие распространилось по всему Мордору, половина нашего дела была бы уже сделана.

— Тише, Сэм! — прошептал Фродо. — Тут могут быть и другие Орки.

Очевидно, мы ускользнули едва — едва, а за нами гонятся усерднее, чем я думал. Но это и есть дух Мордора, Сэм, и он таков здесь до последнего уголка. Орки всегда ведут себя так между собою, по крайней мере, так всегда рассказывают о них. Но все равно, надеяться на это нельзя. Нас они ненавидят гораздо сильнее всех я всегда. Если бы эти двое увидели нас, они позабыли бы о своих ссорах, пока не покончили бы с нами.

Наступило долгое молчание. Сэм снова прервал его, но на этот раз шепотом. — Вы слышали, что они говорили об "этом болтуне", Фродо? Вы помните, я говорил вам, что Голлум жив?

— Да, помню. И не понимаю, откуда ты знаешь, — ответил Фродо. — Но вот что. Мне кажется, нам лучше не двигаться отсюда, пока не стемнеет хорошенько. Расскажи-ка мне, откуда ты знаешь, и вообще все, что случилось.

Если только можешь говорить потише.

— Попробую, — сказал Сэм. — Но когда я думаю об этой Вонючке, я разгорячаюсь так, что готов кричать.

Хоббиты долго сидели под покровом колючего куста, пока бледный свет Мордора медленно тускнел и превращался в темную, беззвездную ночь; Сэм рассказывал на ухо своему другу обо всем, что мог уложить в слова: о предательстве Голлума, об ужасной Шелоб, о своих приключениях среди Орков.

Когда он кончил, Фродо молча взял его руку и крепко сжал. Потом он шевельнулся.

— Ну, кажется, нам можно идти дальше, — сказал он. — Интересно, далеко ли. мы успеем уйти, пока нас не поймают по — настоящему, и все наши труды и мученья не кончатся впустую. — Он встал. — Уже темяо, а я не смогу применить звездную склянку. Поберепи ее для меня, Сэм. Мне сейчас негде держать ее, кроме как в руках, а в такой темноте мне понадобятся обе руки.

Но Жало я тебе дарю. У меня есть меч Орков; не думаю только, что мне снова пришлсь бы пускать его в ход.

Это был трудный и опасный путь, во тьме и без дороги; но час за часом оба Хоббита медленно, спотыкаясь, брели по каменистой лощине к северу.

Когда над западными вершинами забрезжил серый свет — долго спустя после того, как день наступил во всем мире — они снова нашли себе укрытие и поочередно немного поспали. В часы бодрствования Сэма мучила мысль о пище.

Наконец, когда Фродо встал и заговорил о том, чтобы поесть и снова пуститься в путь, он задал вопрос, беспокоивший его все сильнее.

— Простите, Фродо, — сказал он, — но не можете ли вы мне сказать, далеко ли нам еще идти?

— Нет, я и понятия не имею, Сэм, — ответил Фродо. — Перед тем, как нам выходить из Риаенделля, мне показали карту Мордора, составленную до возвращения Врага, но я лишь смутно помню ее. Яснее всего я вспоминаю, что где — то на севере есть место, где от восточного и западного хребтов отходят дороги, почти смыкающиеся. Это должно быть лигах в двадцати от моста у Крепости. Там можно будет перейти. Но когда мы попадем туда, то будет от Горы дальше, чем сейчас, — вероятно, милях в шестидесяти. Я думаю, мы прошли от моста уже лиг двенадцать. Даже, если все пойдет хорошо, мы едва ли придем к Горе раньше, чем через неделю. Боюсь, Сэм, что моя ноша становится очень тяжелой, и чем ближе мы будем подходить, тем медленнее я буду двигаться.

Сэм вздохнул. — Этого я и боялся, — сказал он. — Не говоря уже о воде, нам придется или есть поменьше или двигаться побыстрее; во всяком случае, пока мы не выйдем из этой долины. Еще один привал, и наша еда окончится, не считая Эльфовой.

— Я попытаюсь двигаться побыстрее, Сэм, — произнес Фродо, глубоко переводя дыхание. — Ну, вставай. Начнем еще один переход.

Было еще не совсем темно. Они побрели дальше. Часы проходили в угрюмой, спотыкающейся ходьбе с несколькими короткими передышками. При первом намеке на серый рассвет у края мрачного небосвода они снова забрались в темлую впадину под выступом утеса.

Свет постепенно усиливался, пока не сделался ярче, чем был до сих пор.

Сильный западный ветер высоко вверху гнал тучи Мордора на восток. Вскоре Хоббиты смогли различить рельеф местности на несколько миль вперед. Лощина между западным хребтом и Моргай все время сужалась, поднимаясь, пока не превратилась в выступ вдоль крутого склона Эфель Дуата; но к востоку она обрывалась в Горгоротской равнине все так же отвесно. Ручеек оканчивался впереди, среди каменных уступов: здесь от главного хребта отходил каменистый гребень, тянущийся к востоку, как стена. От туманно-серого северного хребта Эред Литуя тянулся ему навстречу другой длинный, зубчатый гребень; а между их концами оставлен узкий промежуток — теснина Карах Ангрена, за которой лежала глубокая долина Удун. В этой впадине за Моранноном находились подземные ходы и глубокие арсеналы, устроенные слугами Мордора для обороны Черных Ворот в свою страну; и здесь теперь их Владыка поспешно собирал крупные силы, дабы встретить удар Вождей Запада.

На этих горных отрогах были возведены высокие башни и горели сигнальные опни; а в теснине был насыпан высокий земляной вал с единственным узким проходом, через который перекидывался единственный мост.

В нескольких милях севернее, там, где от главного хребта отходил западный отрог, стоял замок Дуртанг — ныне одна из множества крепостей Орков вокруг Удунокой долины. От него спускалась извивами уже ясно видимая дорога; в миле или двух от места, где укрылись Хоббиты, она сворачивала к востоку, шла по карнизу, вытесанному в склоне отрога, и спускалась на равнину к Изенмоуту.

Хоббиты смотрели, и им казалось, что весь их путь к северу был бесполезным. Равнина справа была мрачная и дымная, и не было на ней видно ни лагерей, ни движущихся армий; но вся эта область находилась под наблюдением крепостей Карах Ангрена.

— Мы зашли в тупик, Сэм, — прошептал Фродо. — Если идти вперед, мы только поднимемся к этой крепости Орков, а единственная дорога, которую можно выбрать, — это та, что спускается от нее. Нельзя нам ни подняться на запад, ни спуститься на восток.

— Значит, нужно идти по дороге, — ответил Сэм. — Мы должны пойти по ней и попытать счастья, если только счастье есть в Мордоре. Все равно, сдадимся ли мы сейчас, или побродим еще немного, или вернемся обратно. Пищи у нас все равно не хватит. Придется сделать рывок за нею.

— Хорошо, Сэм, — произнес Фродо. — Веди меня! Веди, пока у тебя есть надежда: у меня ее больше нет. Но я не способен на рывки, Сэм. Я могу только плестись вслед за тобою.

— Прежде чем плестись, вам нужно поесть и отдохнуть, Фродо, насколько это возможно.

Он дал своему другу воды и еще одну Эльфову лепешку, а потом подложил ему под голову свернутый плащ. Фродо был слишком утомлен, чтобы спорить, и Сэм не сказал, что отдал ему последнюю каплю воды и свою долю пищи. Когда Фродо уснул, Сэм склонился над ним, прислушиваясь к его дыханию, вглядываясь ему в лицо. Оно исхудало, исчертилось морщинами, но во сне казалось спокойным и бесстрашным.

— Ну вот, дорогой друг! — прошептал Сэм. — Я должен покинуть вас и попытать счастья. Нужно добыть воды, иначе мы с вами не уйдем далеко.

Он выполз наружу. С необычайной даже для Хоббита осторожностью переползая от камня к камню, он спустился к руслу и некоторое время шел по нему вверх, пока не достиг каменистых уступов, где некогда, несомненно, ручей низвергался водопадом из своего источника. Все казалось теперь высохшим и безмолвным; но, отказываясь поддаваться отчаянию, Сэм наклонился, прислушался и с восхищением уловил журчащий звук. Поднявшись на несколько уступов, он разыскал тонкую струйку темной воды: вытекая между камней, она наполняла небольшую впадину, переливалась через ее край и вскоре исчезала среди каменной осыпи.