Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 103)

Тогда они остановились и сели рядом, спиной к большой каменной глыбе.

Оба были в поту. — Если бы сам Шаграт принес мне стакан воды, я бы пожал ему лапу, — сказал Сэм.

— Не говори так, — возразил Фродо, — от этого делается только хуже. — Он лег, так как у него закружилась от усталости голова, и некоторое время не говорил ни слова. Потом он с трудом приподнялся и с изумлением увидел, что Сэм спит.

— Проснись, Сэм, — сказал он. — Вставай! Нам нужно сделать еще одно усилие.

Сэм с трудом поднялся. — Ну вот! — сказал он. — Я, кажется, задремал.

Давно уже, Фродо, я не спал по — настоящему, и глаза у меня закрываются сами собою.

Фродо шел теперь впереди, держа на север, насколько мог догадаться, и пробираясь среди камней и валунов, густо усеивавших дно долины. Но вдруг он остановился.

— Это бесполезно, Сэм, — произнес он. — Я не выдержу. Я говорю об этой кольчуге. Мне трудно. Даже моя, из митриля, казалась мне тяжелой, когда я уставал. А эта гораздо тяжелее. И какая от нее польза? Не битвами мы должны достичь своей цели.

— Но биться нам придется, может быть, — возразил Сэм. — И есть еще кинжалы и случайные стрелы. И Голлум еще жив, прежде всего. Я не могу согласиться, чтобы между вами и ударом из темноты не было ничего, кроме кожаной рубашки.

— Послушай, Сэм, милый, — сказал Фродо. — Я устал, обессилен, потерял всякую надежду. Но я должен продолжать свой путь к Горе, пока могу двигаться. Достаточно мне одного Кольца. Этот лишний груз меня убивает. Но ты не считай меня неблагодарным. Мне больно даже думать о том, каких трудов тебе стоило искать для меня эти вещи среди трупов.

— Не надо говорить об этом, Фродо Не надо! Я бы понес вас на спине, если бы мог. Что ж, бросим эту лишнюю тяжесть!

Фродо снял плащ, потом кольчугу, и отбросил ее подальше. Он слегка вздрогнул. — Что мне действительно нужно, так это что-нибудь теплое, — сказал он. — Становится холодно, или же меня знобит.

— Возьмите мой плащ, Фродо, — предложил Сэм. Он развязал сумку и достал оттуда серый Эльфов плащ. — Что, если вы сделаете так? — продолжал он. — Оберните Оркову тряпку вокруг себя и притяните поясом, а этот плащ наденьте сверху. Это не совсем похоже на Орка, но вам будет теплее; и мне кажется, что он защитит вас лучше всякой кольчуги.

Фродо поступил по его совету и застегнул пряжку плаща. — Вот ггак лучше, — сказал он. — Теперь я могу идти. Но этот мрак проникает мне в самое сердце! Когда я лежал в темнице, Сэм, то пытался вспоминать Брендивейн, и Лесной Конец, и Воду, бегущую на мельнице в Хоббитоне. Но сейчас я не могу их увидеть.

— Ну вот, Фродо, теперь и вы заговорили о воде! — произнес Сэм. — Бели бы Галадриэль могла видеть и слышать нас, я бы сказал ей: "С вашего позволения, нам нужны только свет и вода; чистая вода и простой дневной свет лучше всяких драгоценностей". Но до Лориена далеко! — Он вздохнул и махнул рукой в сторону Эфель Дуата, чьи вершины едва угадывались, как черные тени на черноте небес.

Они снова двинулись в путь, но не успели пройти далеко, как Фродо остановился. — Над нами Черный Всадник, — сказал он. — Я его чувствую. Нам лучше переждать.

Притаившись у большого камня, они некоторое время молчали, глядя на запад. Потом Фродо облегченно вздохнул. — Улетел! — сказал он. Они встали и изумились. Далеко слева, на юге, небо принимало серый цвет, а черные зубцы и вершины горного хребта начали вырисовываться на нем явственно и зримо.

Позади хребта разгорался свет, распространяясь к северу. Где-то высоко в небесах шла битва. Клубящиеся тучи Мордора отступали, их края лохматились и рвались, когда ветер из живого мира гнал дымные облака назад, иа их мрачную родину. Из-под приподнимающихся складок темного полога в Мордор проник слабый овет, словно бледное утро сквозь пыльное окошко тюрьмы.

— Смотрите, Фродо! — вскричал Сэм. — Смотрите! Ветер переменился.

Что-то происходит! Не все идет так, как Ему хочется! Мрак этого мира отступает. Хотел бы я знать, в чем тут дело!

Было утро пятнадцатого марта, и в долине Андуина солнце поднималось над восточной тьмой, и дул юго — западный ветер. На Пеленнорской равнине умирал Теоден.

Пока Фродо и Сэм стояли и смотрели, светлая полоса распространилась вдоль всего Эфель Дуата, и тогда они увидели нечто, быстро мчащееся с запада. Сначала это была лишь черная точка на мерцающей полосе над вершиной гор, но она росла, и, как молния, влетела под мрачный полог, и пронеслась высоко у них над головами. Летя, она издавала длинный, пронзительный крик, голос Назгула; но этот крик уже не внушал им ужаса: то был крик скорби и отчаяния, дурное предзнаменование для Черной Крепости. Предводитель Рабов Кольца встретил свою судьбу?

— Не говорил ли я? Там что-то делается! — вскричал Сэм. — "Война идет хорошо" — говорил Шаграт, но Горбаг не был так уверен. И в этом он тоже был прав. Дела идут к лучшему, Фродо; вернулась ли к вам какая-нибудь надежда?

— Нет, Сэм, не очень, — вздохнул Фродо. — Это за горами, далеко. И мы идем на восток, а не на запад. А я так устал. И Кольцо такое тяжелое, Сэм!

И я начинаю видеть его мысленно все время, как огромное огненное колесо.

Бодрость Сэма мгновенно упала. Он встравожанно взглянул на своего друга и взял его за руку. — Смелей, дорогой Фродо! — оказал он. — Я получил кое — что из того, чего хотел: немного света. Этого довольно, чтобы помочь нам. Попытайтесь пройти еще немного, а тогда мы устроим привал. Но сейчас скушайте что — нибудь. Кусочек Эльфовой лепешки — это вас подкрепит.

Поделившись лепешкой лембас и стараясь жевать ее, как позволял пересохший рот, Фродо и Сэм побрели дальше. Хотя овет был не больше, чем серым сумраком, его было достаточно, чтобы увидеть, что они находятся в глубокой лощине среди гор. Она отлого поднималась к северу, и ее дно было руслом высохшего потока. За этим руслом виднелась тропа, извивавшаяся у подножья западных утесов. Если бы ови знали, они могли бы достичь ее и раньше, ибо она отходила от главного пути на Моргул у западного конца моста и спускалась в долину по длинному ряду высеченных в скале ступенек. Ею пользовались дозорные или гонцы, спешившие на север к другим постам или крепостям, лежавшим между Кирит Унголом и тесниной Изенмоут, железной челюстью Карах Ангрена.

Для Хоббитов тропа была опасна, но выбора не было. Нужно было спешить, а Фродо чувствовал, что не выдержит карабканья между каменными глыбами или по бездорожным склонам Моргай. И он считал, что именно в северном направлении преследователи меньше всего будут искать их. На дороге к востоку, на равнине или на перевале в горах, на западе — вот где они будут искать всего усерднее. Только уйдя далеко на север от Крепости, он рассчитывал свернуть и искать дорогу на восток, к последнему страшному этапу своего пути. Итак, они перешли каменистое русло, достигли тропы Орков и некоторое время шли по ней. Утесы слева нависали у них над головой, и сверху их не было видно; но тропа делала множество поворотов, я на каждом они хватались за мечи и шли осторожнее.

Свет не усиливался, так как Ородруин продолжал извергать тучи дыма; уносимый кверху противоположными ветрами, дым поднимался все выше, пока не достиг уровня над всеми ветрами и не распростерся, как неизмеримый шатер, центральная опора которого поднималась из тьмы за пределами их зрения. Они бреля уже больше часу, когда услышали звук, заставивший их остановиться.

Невероятно, но и несомненно: это журчала вода. Из расселины слева, столь узкой и тонкой, словно утес был рассечен чьим — то гигантским топором, текла струйка — последние остатки какого — нибудь сладостного дождя, рожденного озаренными солнцем морями, но обреченного пролиться на ограду Черной Страны и бесплодно стекать оттуда в пыль. Вода сочилась из скалы тонкой струйкой, пересекала тропу и быстро исчезала среди мертвых камней.

Сэм кинулся к ней. — Если я увижу Галадриэль снова, я скажу ей, вскричал он. — Свет, а теперь и вода! — Тут он остановился. — Дайте мне испить первому, Фродо, — сказал он.

— Хорошо, но здесь хватит места и для двоих.

— Я не о том думал, — возразил Сэм. — Я думал — если она ядовитая или еще что-нибудь такое, то лучше пусть буду я, а не вы, если вы меня понимаете.

— Понимаю. Но я думал, что наши судьбы или наше счастье должны быть одинаковыми. Все — таки будь осторожен, если она очень холодная.

Вода была холодная, но не ледяная, и вкус у яее был неприятный, одновременно и горький, и маслянистый — так они сказали бы дома. Но здесь она была превыше всяких похвал и превыше страха или осторожности. Они напились вдоволь, и Сэм наполнил свою фляжку. После этого Фродо почувствовал себя лучше, и они прошли еще несколько миль, пока расширение дороги и появление грубой ограды по ее краю не предупредило их, что они приближаются еще к одной крепости Орков.

— Вот здесь мы свернем, Сэм, — сказал Фродо. — И свернем на восток. — Он вздохнул, глядя на мрачный гребень по ту сторону долины. — У меня осталось сил лишь настолько, чтобы найти здесь какое — нибудь укрытие. А тогда я должен отдохнуть.

Ложе ручья находилось ниже тропы. Они спустились к нему и начали переходить. К их изумлению, здесь нашлись темные прудки, питаемые водой, просачивающейся откуда-то сверху по долине. По своему внешнему краю, у западных гор, Мордор был умирающей страной, но он еще не умер. Здесь попадались кое — какие растения, жесткие, искривленные, горькие, отчаянно борющиеся за жизнь. На склонах Моргай, по ту сторону долины, за камни цеплялись низкорослые, похожие на кустарник деревья, между камней пробивались пучки жесткой, серой травы, по камням стлался тощий мох, и повсюду, где только можно, извивались колючие, спутавные лозы. Одни были вооружены длинными, острыми колючками, другие — зазубренными шипами, резавшими, как ножи. На них висели выцветшие, сморщенные прошлогодние листья, а изъеденные гусеницами почки только — только раскрывались.