Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 102)
Воины подняли труп правителя и на носилках, сделанных из копий и плащей, понесли в Город; а другие на таких же носилках понесли Эовии.
Рыцарей же из свиты. Теодена сложили подальше от убитого чудовища и обнесли оградой из копий. А позже, когда битва окончилась, они вернулись и сожгли чудовище; но теоденова коня они зарыли там, где он погиб, и положили на могиле камень с хвалебной надписью о нем на языках Гондора и Рохана.
Зеленой и пышной была всегда трава на этой могиле; но то место, где сожгли чудовище, всегда оставалось черным и голым.
Печально и медленно шел Мерри рядом с носилками, не думая больше о войне. Он устал, и все тело у него болело, и его бил озноб. Ветер с Моря принес тучу с дождем, и казалось, что само небо оплакивает гибель Теодена и Эовин.
Как в тумане, Мерри увидел, что навстречу им движется отряд воинов Гондора; от него отделился Имрахйль, приблизился и спросил: — Какую ношу несете вы, люди Рохана?
— Теодена, убитого врагом, — ответили они. — Войска ведет теперь его преемник Эомер, с белым султаном на шлеме.
Имрахиль спешился, преклонил колено перед носилками и почтил павшего вождя. А потом он взглянул на Эовин и, узнав в ней женщину, изумился ее красоте и отваге. Он прикоснулся к ее руке, вгляделся в лицо, а тогда сказал: — Есть ли врачеватели в этом Городе? Она ранена, быть может смертельно, но она еще жива. — Он поднес к ее губам свою блестящую латную рукавицу, и яркий металл чуть затуманился от ее дыхания.
Имрахиль со своими людьми поспешил на поле, и там завязалась новая битва: из Моргула подошли свежие силы, а из Города на помощь Эомеру кинулись войска союзников Гондора, но между ними и Рохиррим вклинивались все новые и новые отряды врагов.
И вдруг со стен Города раздались громкие крики. Время близилось к полудню, ветер разогнал тучи, и в ярком свете солнца дозорные увидели зрелище, наполнившее все сердца новым смятением.
Немного ниже Города Андуин делал два больших изгиба, и со стен его течение было видно на несколько миль; и, взглянув, дозорные увидели, что с юга, подгоняемый ветром и веслами, приближается большой флот под черными парусами.
— Умбарские пираты! — вскричали все. — Умбарские пираты плывут!
Значит, захвачены уже и Бельфалас, и Этир, и Лебеннин. Это конец всему! — И, без чьего-либо приказа, в Городе зазвучал набат, и трубы стали призывать воинов к отступлению, чтобы оборонять Город со стороны Реки. Но воины не слышали этого зова: ветер, несший корабли, уносил звуки.
Но Рохиррим уже увидели черные паруса, так как Эомер в пылу боя увел их слишком далеко от Города и слишком близко к Реке. Враги были теперь между ним и Городом, и радовались, видя, что он окружен и отрезан от всякой помощи. Но он не испугался.
Собрав вокруг себя своих Всадников, он решил биться до последней капли крови. Стоя на холме под развернутым знаменем, он засмеялся от отчаяния, глядя на черные корабли, и поднял меч, словно вызывая их.
Но вдруг его отчаяние сменилось радостью, он высоко подбросил меч, поймал его и запел. На переднем корабле развивалось большое знамя с Белым Древом под семью звездами и короной, и эти знаки ярко сверкали на солнце, ибо их вышила драгоценными камнями прекрасная Арвен, дочь Эльронда.
Не пираты плыли на этих кораблях, а доблестный Арагорн, сын Араторна, прошедший Путем Мрака и вынесший оттуда новые силы и способности. И Рохиррим, узнав его, обрадовались, и смеялись, и сверкали мечами, а в Городе раздались ликующие звуки труб и колоколов. Но полчища Мордора были охвачены изумлением и ужасом, видя, что судьба повернула против них и что они обречены на гибель.
И вот на восток устремились рыцари Гондора, оттесняя Троллей и Орков, ненавидящих солнечный свет. На юг устремился Эомер, а на север — войска, приплывшие на кораблях и выпрыгивавшие теперь на берег. Были среди них Леголас со своим луком, и Гимли с топором, и Элладан и Эльрохир со звездами на челе, и Бродяги Севера, и воины из южных областей Гондора. Но впереди всех шел Арагорн, и в руке у него сверкал Возрожденный Меч, а на челе — Звезда Изильдура.
И вот, наконец, Эомер и Арагорн встресились посреди битвы и, опершись на мечи, взглянули друг на друга и улыбнулись.
— Итак, мы встретились снова, хотя все силы Мордора разделили нас, — сказал Арагорн. — Не говорил ли я вам этого в Хорне?
— Говорили, — ответил Эомер, — но тогда я еще не знал всей вашей силы.
Но дважды благословенна помощь, которой не ждали, и никогда еще друг не радовался так, встретив друга. — И тут их руки сомкнулись в крепком пожатии. — Вы пришли вовремя, друг мой. Великие бедствия обрушились на нас сегодня!
— Так отомстим за них, прежде чем рассказывать, — сказал Арагорн, и они двинулись на битву вместе.
До самого вечера продолжалась битва. Люди с Востока были сильными воинами, закаленными в битвах, и не просили и не давали пощады; а южане были отважны и свирепы, и пользовались каждой задержкой и каждым укрытием, чтобы собирать силы и снова кидаться в атаку.
Но солнце, наконец, зашло за Миндоллуин, и небо окрасилось пламенем заката; холмы и горы казались окровавленными, Река пылала, а трава на Пеленнорской равнине была вся красная. И к этому времени великая Пеленнорская битва уже окончилась. Немногие из врагов смогли уйти живыми в Моргул или в Мордор; а в страну Харада пришли только рассказы о гневе и ярости Гондора.
А трое вождей — Арагорн, Эомер и Имрахйль — вернулись в Город, утомленные до того, что не могли ощущать ни скорби, ни радости. Но ни один из них не был ранен.
ГЛАВА VII
В СТРАНЕ МРАКА
У Сэма хватило присутствия духа, чтобы, выбежав из Крепости, снова спрятать склянку у себя на груди. — Бегом, Фродо! — крикнул он. — Нет, не сюда, там обрыв Следуйте за мной!
Они побежали по дороге, спускавшейся из ворот. Шагов через пятьдесят она круто свернула за один из выступавших бастионов, заслонив их от взгляда с Крепости. На время они были спасены. Прислонившись к каменному обрыву, они переводили дыхалие, но вдруг схватились за сердце: сидя по — птичьи над рухнувшими воротами, Назгул издавал свои страшные крики. Утесы вокруг отзывались эхом.
Беглецы в ужасе поспешили дальше. Вскоре дорога снова круто свернула к востоку, и на один ужасный миг их стало видно от Крепости. Метнувшись в сторону, они обернулись и увидели на стенах огромную черную тень; потом они спрыгнули между утесов на тропинку, круто спускавшуюся на Моргульскую дорогу. По тропинке они достигли дороги. Орков не было видно; не было и ответа на зов Назгула; но они знали, что тишина не продержится долго и что погони нужно ожидать каждую минуту.
— Так не годится, Сэм, — сказал Фродо. — Будь мы настоящими Орками, мы должны были бы спешить в Крепость, а не прочь от нее. Первый же враг, какого мы встретим, опознает нас. Нам нужно уйти с этой дороги.
— Но мы не можем, — отвечал Сэм, — пока у нас нет крыльев.
Восточные склоны Эфель Дуата обрывались отвесными утесами в темную лощину между этим хребтом и внутренним. Недалеко от слияния дорог, после нового крутого спуска, через пропасть перекидывалась каменяая арка моста, за которым дорога вела в путаницу окатов и обрывов Моргай. Отчаянным усилием Фродо и Сэм кинулись к мосту, но не успели перебежать его, когда услышали шум и крики позади. Далеко за ними, а теперь и высоко вверху, высилась крепость Кирит Унгол, и ее окна тускло светились. Вдруг хриплый колокол ударил снова и раскатился оглушительным трезвоном. Зазвучали рога.
Далеко за мостом им ответили крики. В темной лощине, отрезанные от гаснущих огней Ородруина, Фродо и Сэм ничего не видели впереди, но уже слышали топот железных башмаков, а по дороге быстро защелкали подковы.
— Живо, Сэм! Спрыгнем! — крикнул Фродо. Они вскочили на низкий парапет моста. К счастью, склоны Моргай поднялись в этом месте уже почти до уровня дороги, и смертоносных пропастей не было; но темнота мешала определить глубину падения.
— Готово! — крикнул Сэм. — Прощайте, Фродо! Он спрыгнул, Фродо за ним.
Еще во время прыжка они слышали топот всадников по мосту и стук ног бегущих за ними пеших Орков. Но Сэм расхохотался бы, если бы посмел. Хоббиты опасались, что упадут в пропасть на невидимые камни, он, пролетев всего футов десять — двенадцать, упали на последнее, чего могли бы ожидать здесь: на густой, колючий кустарник. Тут Сэм притих, посасывая поцарапанную руку.
Когда всякий стук и шум замолк, он отважился на шепот. — Честное слово, Фродо, я не знал, что в Мордоре растет что-нибудь. А если бы знал, то ждал бы именно такого. Эти колючки длиною в фут, судя по ощущению: они прокалывают все, что на мне надето. Жаль, что я не надел кольчуги!
— Кольчуга не спасет от этих колючек, — ответил Фродо. — Кожаная рубашка тоже.
С трудом они выбрались из колючей заросли. Колючки и ветки были крепкими, как проволока, и цепкими, как когти. Плащи у беглецов оказались изодранными, пока они освободились.
— Теперь вниз, Сэм, — прошептал Фродо. — Скорее вниз, в долину, а тогда свернем на север, как только сможем.
Во внешнем мире снова начинался день, и далеко за пределами Мордора солнце всходило "на востоке, но здесь было по-прежнему темно, как ночью.
Гора потемнела, ее огни погасли. Восточный ветер, дувший с тех пор, как они покинули Итилиен, утих и замер. Медленно, с трудом, они спускались, нащупывая путь, блуждая среди камней, кустов и засохших деревьев, в слепой тьме — ниже, все ниже, пока не почувствовали, что не могут двинуться дальше.