Джон Рональд – Кольцо Моргота (страница 96)

Саурон наследовал искажение Арды и вложил свою (гораздо более ограниченную) силу лишь в Кольца. Здесь Саурон был мудрее, чем Мелкор-

Моргот. Саурон не начинал Диссонанса, и, вероятно, знал о “Музыке”

больше, чем Мелкор, чей разум всегда был наполнен собственными планами и умыслами, Мелкор, не обращавший внимания на все остальное. Время величайшей мощи Мелкора было в начале Мира; демиургическая жажда Силы и завершения всех своих великих начинаний. Но после того как Арда стала более стабильной, Мелкору, было интереснее работать с извержением вулкана, чем, скажем, с деревом. Вероятно, он и знать не хотел о меньших или более изысканных делах Йаванны, таких, как “цветочки”*8.

Когда Мелкор противостоял существованию всех остальных обитателей Арды с другой волей и разумом, его раздражал сам факт их существования, и он хотел общаться с ними лишь через силу и страх. Его конечной целью было уничтожение всех остальных. Эльфов, тем более - Людей, он презирал за их “слабость”, то есть недостаток физической силы или власти над “веществом”; но, кроме того, он боялся их. Мелкор сознавал, по крайней мере, сначала, когда еще сохранял способность разумно мыслить, что не может “уничтожить” [конечно, Мелкор вообще не может “уничтожить”

материю, он всего лишь разрушает, ломает или искажает формы, приданные материи другими в актах сотворения] их, то есть разрушить их сущности; но их физическая “жизнь” стала для него единственной частью жизни, заслуживающей внимания*9. Он так далеко зашел во Лжи, что лгал даже самому себе, думая, что сможет полностью уничтожить всех остальных. С

тех пор он всегда пытался сломать и подчинить себе волю, прежде чем убить тело. Это был абсолютный нигилизм, и такое отрицание имело одну конечную цель: победив, Моргот, без сомнения, стер бы с лица Земли даже собственных “созданий” (таких, как орки), выполнивших свое назначение -

уничтожить Эльфов и Людей. Причина поражения Мелкора в следующем: тогда как Валар (и, в меру своих сил, Эльфы и Люди) продолжали любить “Арду Искаженную”, исцелять ее и творить из нее вещи прекрасные и восхитительные, Мелкор ничего не мог сделать с Ардой, сплетенной другими; даже оставшись на ней в одиночестве, он продолжал бы буйствовать, пока не низвел бы все до состояния бесформенного Хаоса. И все равно Мелкор был бы побежден, ведь этот Хаос “существовал” бы независимо от его разума и был бы потенциальным Миром.

Саурон так и не достиг этой ступени нигилистского безумия. Он никогда не нацеливался на уничтожение Мира. В Сауроне еще были остатки добрых намерений, с которых он начинал: его достоинство (и причина падения) в том, что он любил порядок и согласование, и не терпел путаницы и бесполезных ссор (изначально Саурона привлекли в Мелкоре именно воля и мощь, подходящие, как казалось Саурону, для быстрого и властного исполнения его собственных замыслов). На самом деле, Саурон был очень похож на Сарумана и потому быстро понял его и мог узнать, что тот станет думать и делать, даже без помощи Палантиров и шпионов; Гэндальф же был для него загадкой. Но, как и у других умов такого рода, Сауронова любовь (а позднее - простое понимание) к другим индивидуальностям была слабее. И

хотя (из стремления к добру, или из рациональных мотивов) все эти планы, приказы и организации были направлены на добро для обитателей Арды (пусть даже включающее в себя право Саурона быть их верховным Властелином), “замыслы” его одинокого разума стали единственной целью его воли, “вещью в себе”*10.

У Моргота не было “замыслов” кроме разрушения и обращения в Ничто Мира, лишь частью которого он владел. Но это, конечно, упрощение ситуации. Саурон не служил бы Морготу, не будучи зараженным его страстью к разрушению и ненавистью к Богу (которая закончилась нигилизмом). Саурон не был, естественно, “искренним” атеистом. Один из младших Духов, сотворенный до Мира, он знал Эру. Вероятно, он убеждал себя, что Валар (включая Мелкора) потерпели неудачу, а Эру просто покинул Эа, или, во всяком случае, Арду и больше не вспомнит о ней. Это видно из того, как он представлял себе “изменение мира” после Низвержения Нуменора: Валар (и эльфы) отстранены от реального управления, а люди находятся под божьим гневом и прокляты. Если он думал об Истари, особенно о Сарумане и Гэндальфе, то считал их послами Валар, желающих восстановить свою былую мощь и “колонизировать” Средиземье без ведома и благословения Эру. Его циничное уподобление мотивов Манвэ своим собственным нашло подтверждение в Сарумане. Гэндальф оставался непонятым. Но в своей злобе и непонимании добра Саурон предположил, что странное поведение Гэндальфа объясняется слабым умом и отсутствием ясной цели. Митрандир лишь немногим умнее Радагаста - все-таки изучать людей полезнее, чем животных.

Саурон не был “искренним” атеистом, но проповедовал атеизм, поскольку это ослабляло сопротивление и развеивало страх его слуг перед явлением Господа на Арду. Именно это мы видим в случае с Ар-Фаразоном. Но там имело место воздействие Мелкора на Саурона: он описывал своего хозяина словами самого Мелкора - как бога или даже Бога. Это могла быть тень добра, то есть остатки бывшей способности допускать власть другого над собой. Мелкор, и еще более Саурон, часто пользовались службой “почитателей”. Но сомнительно, действовала ли в то время в Сауроне даже эта тень добра. Его хитроумные замыслы можно описать так. Чтобы отвлечь богобоязненное лицо от его преданности, нужно предложить ему другой,невидимый объект преданности и другую надежду на вознаграждение; предложить Владыку, одобряющего все желания неофита.

Будучи простым пленником, Саурон не мог выдвинуть на это место себя; но любой почитатель Мелкора сделает из пленника верховного жреца, если пленник - слуга и ученик Владыки Тьмы. Хотя конечной целью Саурона было уничтожение нуменорцев, к ней примешивалось и желание отомстить Ар-Фаразону за унижение. Саурон (в отличие от Мелкора) был бы доволен живыми нуменорцами в его подданстве. И многих он совратил на служение себе и повелевал ими.

2

Никто, будь он даже из числа Валар, не может читать разум других “равноправных созданий”* , то есть полностью понять их через простой осмотр.

*

Заметка на полях: Все разумные создания/духи, произошедшие от Эру, “равны” по значимости и статусу вне зависимости от возраста и могуществ.

Можно лишь догадываться об их мыслях, исходя из основных сравнений и частичного знания индивидуальностей, и прийти к какому-либо заключению относительно этих разумов. Но это не более чтение или обзор чужого разума, чем обсуждение содержимого закрытой комнаты или предметов за пределами видимости. Так называемая “передача мыслей” тоже не является чтением разума: она - всего лишь прием и интерпретация мысленных импульсов исходящих от другого. Эти импульсы являются самим разумом не более, чем вид бегущего есть сам бегун. Разум может проявлять или показывать себя другим через дела своей воли (хотя сомнительно, что, даже желая этого, разум может полностью показать себя другому). Для мощных умов соблазнительно править слабыми, убеждая или вынуждая их показать себя. Но принуждать к такому раскрытию или привлекать к этому ложью и хитростью даже для предположительно “добрых” целей (включая “добро”

для убеждаемой личности) абсолютно запрещено. Совершать такое -

преступление, и “добро” в намерениях преступника быстро искажается.

Все это могло происходить “за спиной Манвэ”: на самом деле, сокровенные сущности всех других разумов, великих и малых, сокрыты от него. Что касается врагов, например, Мелкора, Манвэ не мог на расстоянии проникнуть в его мысли и намерения с тех пор, как Мелкор утвердился в желании скрыть свой разум; физически это выразилось в окружавших его тьме и тенях. Но Манвэ, конечно, мог использовать, и использовал свои великие знания, обширный опыт и память “Музыки”, собственную зоркость и сообщения посланцев.

Его, как и Мелкора, почти никогда не видели вдали от своих чертогов и постоянных резиденций. Почему? По весьма простой причине.

Правительство всегда в Уайтхолле. Король Артур обычно в Камелоте или Каэр-Леоне. “Древний Король”, очевидно, не собирается быть поверженным или уничтоженным, по крайней мере, до некоего абсолютного “Рагнарёка”[1](который даже для нас остается в будущем), так что у него нет настоящих “приключений”. Но если вы держите его дома, исход любого частного дела (так как это – не финальное “поражение”) может остаться в неизвестности. Даже в окончательной войне против Моргота есть Фионвэ, сын Манвэ, который ведет силу Валар. Когда мы выдвинем Манвэ, настанет Последняя битва и конец Света (или “Арды Искаженной”), как сказали бы Эльдар.

[Морготово “сидение дома” имеет, как сказано выше, другую причину: его страх быть убитым или получить иной вред. (Литературных мотивов здесь нет, ведь Мелкор враждует с Древним Королем, и исход любого из его предприятий всегда под сомнением).]

Мелкор постоянно “воплощал” себя в Моргота. Он делал это с тем, чтобы контролировать [2], “плоть” или физическую материю Арды. Он пытался отождествить себя с ней. Это была операция, сходная с Сауроновыми Кольцами, но более масштабная и рискованная. Видимо, вся “материя” за пределами Благословенного Королевства имеет в себе “частицу Мелкора”[3], и те, кто носят тела из Арды, тянутся, более или менее, к Мелкору: никто из них не свободен от него в своем воплощении; тело влияет на дух.