Джон Рональд – Кольцо Моргота (страница 45)

Этот новый вариант, в свою очередь, переделывался и дополнялся красными чернилами; я привожу текст в его окончательной форме, но в некоторых местах, где разница между ранней и поздней версией представляет интерес, я помещаю более ранние версии в текстовых примечаниях. Новый вариант носил заголовок «О Сильмарилях и омрачении Валинора», но был переименован (предположительно – намерение отца выражено неясно) на «О Фэаноре, Сильмарилях, и омрачении Валинора». О версии КС (в которой глава носила номер 4) см. т. , с. 227-231. В серии ПК 2 этой главы нет.

6. О Сильмарилях и омрачении Валинора

§ 46 С того времени, как три племени эльдар собрались наконец в Валиноре, а Мелькор был скован, начался Полдень Благословенного Королевства, время его высшей славы и блаженства, долгое в преданиях лет, но слишком краткое в памяти. В те дни эльдар достигли полного расцвета силы и мудрости, и нолдор все пополняли свои знания и совершенствовали мастерство; и долгие годы были наполнены радостным трудом, коим были созданы многие новые творения, прекрасные и удивительные.

§ 46а В те времена нолдор впервые задумались о буквах, и Румилем из Туны звали того мудреца, что первым придумал знаки для записи речи и песен, одни -

для вырезания в металле и камне, другие - для рисования кистью или пером.

§ 46 Тогда в Эльдамаре, в доме короля, в Тирионе на вершине Туны, родился Фэанор, старший из сыновей Финвэ и самый любимый. Его мать звали Мириэлью. Волосы ее были серебристыми, глаза – темными, а руки искусностью в тонкой работе превосходили руки любого из нолдор. Она измыслила искусство вышивки; и один обрывок вышивки Мириэли, если бы его увидели в Средиземье, стоил бы дороже целого королевства, ибо богатство узоров и огонь цветов не уступали яркостью и разнообразием листьям, цветам и крыльям в полях Йаванны. Поэтому ее называли Мириэль Серендэ*.

*[Примечание к тексту] Что означает Бюрдэ Мириэль (Вышивальщица): слова Эльфвинэ.

§ 46с Быстро рос Фэанор, как будто внутри него горел тайный пламень, и стал он высок, прекрасен ликом и искусен, и из всех нолдор был он самым проницательным сердцем и разумом и самым искусным в мастерстве. Это он в юности, улучшив знаки Румиля, создал те буквы, что после стали носить его имя, и с тех пор ими пользовались все эльдар; и все же это был лишь самый малый из его трудов. Ибо он первым из нолдор придумал, как можно создать самоцветы больше и ярче тех, что находят в земле. И первые созданные Фэанором драгоценные камни были белыми и бесцветными, но, попав под звездные лучи, они сияли голубым и белым светом ярче Хэллуина. И сотворил он также другие кристаллы, через которые можно было увидеть находящееся вдали, небольшим, но так ясно, словно глазами Орлов Манвэ. Редко отдыхали руки и разум Фэанора1.

§ 47 И тогда, в конце концов, Полдень Валинора пошел на убыль. Ибо Мелькор, как Валар и приговорили, провел один в заключении в Мандосе три века. И

когда испытал он на себе эту неволю, как и обещали Валар, он вновь предстал перед их собранием. Взглянул он тогда на блаженство и славу Валар, и злоба взросла в его сердце; взглянул на прекрасных Детей Илуватара, что сидели у ног богов, и возненавидел их; взглянул на множество ярких самоцветов и возжелал завладеть ими; но скрыл свои помыслы и отложил месть.

§ 48 Перед вратами Валмара Мелькор склонился к ногам Манвэ и молил о прощении, обещая, что даже если он будет последним из свободного народа Валинора, то поможет Валар во всех трудах, и более всего – в исцелении множества ран, что он нанес, но не будет наносить боле. И Ниэнна поддержала его мольбу, но Мандос хранил молчание. Тогда Манвэ даровал ему прощение; но Валар не желали, чтобы он скрылся от их надзора. Поэтому Мелькору дали скромное жилище в стенах города и назначили испытание; ему не разрешили отходить более чем на лигу от Валмара – разве что с дозволения Манвэ и под стражей. Но прекрасными казались все слова и деяния Мелькора в те дни, и Валар и эльдар помощь его была полезна. И оттого спустя некоторое время ему дозволили свободно ходить по Валинору, и Манвэ казалось, что зло исцелено.

Ибо сам он был свободен от зла и не мог его постичь, и знал, что в начале, в думах Эру, Мелькор был подобен ему. Но все же говорят, что сердце Ульмо предвещало недоброе, и Тулкас сжимал кулаки, когда видел Мелькора, своего врага, проходящим мимо. Ибо Тулкас медленно гневается, но медленно и забывает.

§ 49 Наибольшую дружбу Мелькор выказывал эльдар и помогал им во многих трудах, если они дозволяли. Ваньяр, народ Ингвэ, воистину не доверяли ему; ибо Ульмо предостерег их, и они вняли его словам. А нолдор радовались тайному знанию, что Мелькор открывал им, и некоторые из них слушали слова, которые лучше им было бы вовек не слышать.

§ 49а И в самом деле, уверяли, что Фэанор многому втайне научился от Мелькора, но, без сомнения, эти ложные слухи распускал сам Мелькор, завидуя мастерству Фэанора и желая разделить его славу. Но воистину, хотя Фэанор, сын Финвэ, и попал (как и многие другие) в сети лжи Мелькора, никто из эльдалиэ не испытывал к Мелькору ненависти больше него, и он первым назвал Мелькора «Моргот».

§ 49 И в то время свершилось славнейшее деяние эльфийского народа. Ибо Фэанор в расцвете сил и мастерства исполнился новым замыслом, или, быть может, некая тень грядущего снизошла на него; и задумался он, как сохранить неприкосновенным Свет Древ, славу Благословенного Королевства. Тогда начал он труд, долгий и достойный изумления; и призвал все свое знание, и силу, и искусность рук, ибо задумал ныне творения прекраснее, чем любые изделия эльдар доселе, творения, чья краса сохранится и после Конца.

И создал он три самоцвета, и назвал их Сильмарилями. И горел в них живой огонь, в котором смешался Свет Двух Древ. И они сияли собственным светом даже во тьме глубочайшей сокровищницы; все лучи, на них падающие, даже самые слабые, они поглощали и возвращали обратно переливами изумительных красок, коим их внутренний огонь придавал непревзойденную красу. Ни смертная плоть, ни нечистые руки, ничто злое не могли прикоснуться к ним, чтобы не обжечься и не иссохнуть; и ни одна сила в королевстве Арда не могла повредить их или разбить. Эти самоцветы эльфы ценили больше всех других своих творений, и Варда благословила их, а Мандос предсказал, что судьбы Арды – земли, моря и воздуха – заключены в них. И всем сердцем привязался Фэанор к творениям своих рук.

§ 50* Но сердце Мелькора тоже возжаждало прекраснейшие из самоцветов; и с той поры злоба его, воспламененная этим желанием, все возрастала, хотя незримо то было для глаз по прекрасному облику, что принял он по обычаю Валар, своих братьев. И когда только мог, он сеял семена лжи и злых наветов среди тех, кто слушал его. В грядущие дни горько поплатился народ нолдор за свою глупость. Часто бывая среди них, Мелькор воздавал им великую хвалу, сладкую как мед, но мед тот был отравлен; ибо среди сладких красивых слов искусно вплетались другие. В сердцах их вызывал он видения могучих королевств, которыми они правили бы по собственной воле на востоке. И затем нашептывал он тем, кто склонялся к нему, что боги привели эльдар в Валинор из зависти, опасаясь, что краса квэнди и сила творения, коими наделил их Илуватар, возрастут так, что Валар уже не смогут править эльфами, когда те умножатся и расселятся по земным просторам.

* Начало этого абзаца соответствует содержанию конца § 49 КС.

Более того, хотя Валар доподлинно знали о грядущем пришествии людей2, эльфы в те дни ничего о нем не ведали; ибо боги не открыли им этого, и час еще не был близок. Но Мелькор втайне говорил эльфам о смертных людях, хотя и мало ведал о них правды. Один Манвэ ясно знал замыслы Илуватара касательно людей и всегда был их другом. И все же Мелькор нашептывал, что боги держат эльдар в плену, дабы пришедшие люди смогли обманом лишить их владений в Средиземье; ибо более слабую и недолговечную расу Валар легче покорят своей воле. Мало правды было в этих речах, и редко удавалось Валар подчинить себе волю или судьбу людей, и еще реже это приводило к добру. Но многие нолдор поверили или наполовину поверили злым наветам. [Рассказывают также, что в то время Мелькор стал говорить с эльдар об оружии и доспехах, и о силе, что дают они вооруженному, дабы защитить свое (как он утверждал). У эльдар ранее не было оружия, и со дня пленения Мелькора оружейные богов оставались запертыми. Но тогда нолдор узнали о том, как сработать мечи из закаленной стали, и как сделать луки, стрелы и копья; и создали они в то время щиты и украсили их гербами из серебра, золота и драгоценных камней. Так и случилось, что нолдор были вооружены в дни Исхода. Но кроме того, как это часто бывало, зло Мелькора обратилось против него; ибо мечи номов причинили ему больше вреда, нежели что-либо другое, помимо самих богов, на земле. И все же мало им радости было от науки Мелькора; ибо печали номов сработаны были их собственными мечами, как станет ясно далее: слова Пенголода]

§ 51 Так, прежде чем боги встревожились, отравлен был покой Валинора.

Нолдор принялись роптать против Валар и всего их рода; и многие исполнились тщеславия, забыв все, что боги даровали им и чему научили. Ярче всего зажглось пламя в пылком сердце Фэанора, и Мелькор втайне смеялся; ибо в эту цель метил он своею ложью прежде всего, а Фэанора ненавидел более всех, алча Сильмарилей. Но не мог он подобраться к ним близко; ибо, хотя на великих празднествах самоцветы сияли на челе Фэанора, в другое время они лежали под охраной, запертые в глубоких сокровищницах Туны. Не было еще воров в Валиноре – до поры; но Фэанор полюбил Сильмарили алчною любовью и неохотно показывал их кому-либо, кроме отца и сыновей.