Он знал – и страсть любил волков:
Любил, сомкнувши сталь клыков
На горле зверя, вытрясть дух,
Чтоб рык умолк и взор потух.
Его боялись как огня
Вервольфы Ту.
Ни западня,
Ни клык, ни яд, ни дрот стальной
Псу не вредили. Рок иной
Был псу назначен: от клыков
Громаднейшего из волков
Пасть, с ним вступив в смертельный бой.
Но пес смеялся над судьбой.
Се! В Нарготронде, вдалеке,
И за рекой, и по реке,
Тревожа Сирионский край
Трубят рога и слышен лай,
Веселый гам и голоса:
Кто нынче выехал в леса?
То Келегорм и Куруфин
Мчат средь нагорий и долин,
До света выехав верхом,
И каждый – с луком и копьем.
Ведь волки Ту с недавних пор
Кишат кругом, чиня разор:
Горят глаза в полях ночных
За Нарогом. Хозяин их
Плетет, быть может, козней сеть,
Чтоб нарготрондцев одолеть,
Шпионит, не спуская глаз,
С лесной земли, где дуб и вяз?
«Мне это не по нраву, брат, —
Рек Куруфин. – Не зло ль сулят
Набеги волчьи? В свой черед,
Пора дать тварям окорот!»
Тем боле, что по сердцу мне
За волком мчаться на коне!»
И шепотом добавил он:
Мол, глуп Ородрет и смешон,
Ушел король – простыл и след;
Вестей о нем доселе нет.
«Жив, мертв ли – о его судьбе
Нелишне бы узнать тебе.
Вооружись, бери отряд —
Как на ловитву. Все решат,
О Нароге радеешь ты;
Но в чаще, где листы густы,
Возможно что-нибудь узнать.
А коли шаг направит вспять,
Король, слепой судьбой ведом,
И коли Сильмариль при нем…
Молчу. Ты клятвы не предашь:
По праву камень – твой (и наш);
Добыть в придачу можно трон —
Кровь наша старше испокон».
Дослушал Келегорм – и вот
С отрядом выступил в поход;
И Хуан, предводитель псов,
Возликовал, заслышав зов.
Скакали всадники три дня,
Волков стреляя и гоня,
Добыли без числа голов
И серых шкур: удачен лов! —
И отдохнуть сошли с коней
У Дориатских рубежей.
