Прогнувшись к северу, хребет,
Собой закрыв закатный свет.
Там остров-холм стоял один,
Как камень, с гористых вершин
Гигантской сброшенный рукой.
Омыт извилистой рекой,
Делил он надвое поток,
Что гротами скалу иссек,
И, нехотя прихлынув к ним,
Стремился к берегам иным.
Здесь высился эльфийский форт,
Доныне величав и горд,
Днесь мрачен и насторожен,
Грозил Белерианду он
На юге; к северу легла
Пустыня, выжжена дотла —
Многострадальная земля:
Пески и мертвые поля,
А вдалеке – клубился дым,
Нависнув облаком густым
Над Тангородримской грядой.
Обосновался в башне той
Злой дух, чей взор пылал огнем:
Следил он с башни за путем
По Сириону через дол,
Что из Белерианда вел.
Дух прозывался Ту; его
Поздней сочли за божество,
И люди, покорясь ярму,
Кумирни строили ему.
Пусть для людей пока не бог, —
Безжалостен, могуч, жесток, —
Грозней всех Морготовых слуг
Был Князь Волков. В холмах вокруг
Зловещий вой не умолкал.
Там некромант заклятья ткал.
Владея силой колдовской,
Сумел он под своей рукой
Блуждавших призраков собрать.
Отверженных чудовищ рать
Он воле подчинил своей —
Фантомов, демонов, зверей, —
И волколаков без числа,
И остров стал оплотом зла, —
Впредь Чародейным звался он.
Издалека под сенью крон
Ту заприметил чужаков
И кликнул тотчас же волков:
«Ко мне ведите сей же час
Вон тех сомнительных пролаз!
Мне подозрительны они:
Зачем бы, хоронясь в тени,
Они крадутся воровски
И, приказанью вопреки,
Ко мне с докладом не спешат,
К владыке Ту!»
Горящий взгляд
Вперил он в даль, нахмурясь зло:
В нем недоверие росло.
Вот волки номов взяли в круг,
Объял нарготрондцев испуг:
Край Нарога, увы, далек,
Надежда тает, грозен рок!
Вот их проводят по мосту
На Чародейный остров, к Ту,
