Джон Рескин – Лекции об искусстве (страница 88)

§ 3. В передаче Несфильда

Возможно, что в это время вы и вовсе не будете расположены думать о произведениях смертных, но если вы вспомните о том, что видели, и захотите сравнить виденное с искусством, вы вспомните, или должны вспомнить, Несфильда. Он выказал необычайное чувство как по отношению к колориту, так и к неземному качеству большого водопада; его произведения можно бы было назвать совершенством — так до чрезвычайности нежно он выработал непостоянный покров водяной пыли или тумана, так правдиво передает он изгибы свои и контуры, и так богаты его произведения колоритом, но он забывает, что во всех подобных картинах можно найти столько же мрачного, сколько блестящего, он не оттеняет блеска привлекательных по колориту мест более определенным и преобладающим серым цветом и мало заполняет места, не занятые пылью. Моря его также крайне поучительны: немного спутаны в отношении света и тени, но благородны по формам и восхитительны по колориту.

Хардинг, мне думается, почти не имеет равных по рисовке бегущей воды.

§ 4. Восхитительные рисунки воды у Хардинга

Я не знаю, что мог бы сделать Стэнфилд; я никогда не видел сколько-нибудь значительного его рисунка, который изображал бы поток, но я уверен, что даже он едва ли мог бы конкурировать с великолепным «произволом» кисти Хардинга. Ничто, быть может, не сказывается при рисовании воды так ясно, как решительное и быстрое выполнение; при быстром мазке рука естественно производит именно такой изгиб, который является безусловно верным, тогда как при медленной отделке всякая точность изгиба и характера будет, наверно, потеряна, разве такая отделка производится рукой необыкновенно даровитого художника. Хардинг же обладает как знанием, так и быстротой, и падение его потоков выше всякой похвалы, оно нетерпеливо и похоже на кристалл; как бы распадается и в тоже время цельно; беснуется и капризно; богато разнообразием форм и в то же время мимолетно и случайно, ничего в нем нет условного, ничего зависящего от параллельных линий или лучистых изгибов; все как бы разломано и рассыпалось на мелкие куски и в то же время цельно в единстве движения.

Колорит его падающей и яркой воды также доходит до совершенства, но он придал темным и ровным местам своих потоков холодный, серый цвет, который повредил некоторым из его лучших картин.

§ 5. Его колорит; изображение моря у него

Его серый колорит в тенях под скалами или в темных отражениях восхитителен, но когда поток освещен полным светом и не находится под влиянием отражений вдали, тогда-то художник и впадает в ошибку. Мы уверены, что ошибка происходит от недостатка выразительности в темноте колорита, который заставляет принимать ее за положительный оттенок воды, но и для этого колорит уж слишком мертв и холоден.

Хардинг редко пишет море, что выгодно для Стэнфилда: если б первый занялся морской живописью, последнему пришлось бы дрожать за свое первенство. Все произведения его кисти, которые нам пришлось видеть (как, например, прибережные морские пейзажи), совершенно безукоризненны; желательно было бы только, чтобы он писал их почаще, всегда, однако, исключая из них французские рыбачьи лодки. Он испортил один из самых превосходных видов морского берега и солнечного заката, которые искусство когда-либо производило, скверным квадратным парусом одного из этих неуклюжих судов, которое не могло не бросаться в глаза. Картина эта была выставлена на выставке 1842 года.

Прежде чем перейти к нашему великому маринисту, мы должны опять обратить внимание читателя к произведениям Коплея Филдинга.

§ 6. Море Коплея Филдинга чрезвычайная прелесть и быстрота его моря

Про его моря можно сказать то же, что про его небеса: он может писать только одно из них, и то при условии, чтобы оно не представляло затруднений, но при этом оно будет производить впечатление и впечатление, правдоподобное. Ни один человек никогда не передавал так блестяще свободно набегающий прилив при свежем ветре, и никто не улавливал с такой грацией и точностью изгиб рассыпающейся волны, остановленной или подгонямой ветром. Скачок его пены вперед, нетерпеливая быстрота его волн, быстрый увеличивающийся порыв которых, когда они рассыпаются в своей поспешности на себе же самих, мы почти можем слышать, есть сама природа. И его море, серое ли, или зеленое, 9 лет тому назад бывало очень правдиво по колориту, и хотя ему всегда недоставало немного прозрачности, оно никогда не было холодно или бесцветно. Но он, кажется, потерял свою способность ощущать зеленое в воде с того времени и напирал все больше и больше с неудачными результатами на пурпуровые и черные цвета. Его море в своем эффекте всегда находилось в зависимости от светлого или темного контраста с небом, даже когда оно и обладало колоритом. А теперь его море потеряло и колорит, и прозрачность и имеет немного больше значения, чем этюд света и тени.

Есть, однако, один пункт во всех его морских пейзажах, который заслуживает особенной похвалы: Филдинг заметно стремится к выражению характера.

§ 7. Выражение характера — его главная цель

Он, в особенности в своих последних произведениях, не столько старается дать приятную картину, распределение, основанное на науке, или красивое сочетание цветов, сколько заставляет нас почувствовать полную пустынность, холодную увядающую безнадежность продолжительной бури и беспощадного моря. Это особенно заметно потому, что он отказывает себе в колорите там, где художник низшего разряда писал бы желтой краской и кобальтом. Если бы он позволил какой-нибудь сломанной части корабля, потерпевшего крушение, подняться на момент сквозь кипящую пену, или хотя бы синюю полоску матросской куртки, или красный обрывок флага, мы были бы вполне довольны, но он ничего подобного не дает нам; мы бы чувствовали себя слишком хорошо, мы не дрожали бы и не пятились, смотря на картину, а художник с восхитительным намерением и похвальным самоотречением пишет свои кораблекрушения темной холодной коричневой краской.

§ 8. Но у него недостает серого цвета надлежащего качества

Мы считаем это стремление и усилие достойными высшей похвалы, и желательно было бы, чтобы наши другие художники поняли бы урок и приняли бы его к сведению, но Филдинг должен помнить, что ничего в таком роде нельзя сделать с успехом, если выполнение общего тона картины не будет самое обдуманное, ибо глаз, будучи лишен всех средств насладиться серыми оттенками, хотя бы в качестве контраста к ярким пунктам, делается до болезненности требователен к качеству самих оттенков и требует для своего удовлетворения таких сочетаний, такого обилия серого цвета, которые до некоторой степени вознаградили бы его за потерю пунктов, способных вызвать подъем духа. То серое, которое все приняли бы легко и свободно за выражение мрачности, если бы оно было написано позади желтого паруса или красной шапки, рассматривается с ревнивым и беспощадным вниманием, когда нет ничего, что оттенило бы его, и если ничто не оттеняет его, если его нельзя признать ни приятным, ни разнообразным по его оттенкам, картина признается слабой а не производящей впечатление; неприятной, а не ужасной. А, право, он мог бы поучиться у природы, если бы понаблюдал, как она поступает в подобных случаях;

§ 9. Разнообразие серой краски в природе

ибо, хотя она часто делает мрачность несколько монотонной, в особенности когда она употребляет сильные контрасты, но, как только яркий цвет исчезает и она находится в зависимости от своего печального состояния, она тотчас же начинает красть зеленые цвета для своего морского серого, а коричневые и желтые цвета для своего облачно-серого и вкладывает выражение разнообразно окрашенного света во все. Картины Тернера Конец земли, Ловестовт и Буран (в академии в 1842 году) представляют собою только виды самых безнадежных печальных неоттененных серых красок, и, тем не менее, суть три самые красивые картины в отношении колорита, вышедшие из-под его кисти. И мы питаем надежду, что Филдинг постепенно дойдет до сознания необходимости изучения сочетаний спокойного колорита, откажется от своих старых фокусов контраста и не станет продолжать писать пурпуром и чернилами. Если бы он сделал хоть несколько тщательных серых этюдов с смешанной атмосферой водяной пыли, дождя и тумана во время бури, бушевавшей дня три, этюдов не случайного ливня, а упорной сильной бури, и не такого места, где море превращается меловым берегом в молоко с магнезией, но там, где оно рассыпается чистым зеленым цветом на серый сланец или белый гранит, как это бывает вдоль скал Корнвалиса, мы думаем, что его картины тогда представляли бы лучшие образцы высокого замысла и чувства, которые только можно найти в современном искусстве.

Произведения Стэнфилда и в настоящее время и всегда исходили из рук человека, который обладает как полным знанием своего дела, так и полным знакомством со всеми средствами и принципами искусства.

§ 10. Произведения Стэнфилда. Его совершенное знание и сила

Мы их никогда не критикуем, потому что мы чувствуем, как только тщательно посмотрим на рисунок какой-нибудь одной волны, что знание, которым обладает художник, гораздо больше нашего; поэтому мы убеждены, что если что-нибудь и оскорбляет наши чувства в какой-либо части произведения, то почти наверное по нашей вине, а не художника. Местный цвет моря у Стэнфилда удивительно правдив и могуч и ничуть не зависит от фокусов света и тени. Он возносит могучую волну на фоне неба и всю ее рельефно выделяет темной и ощутимой против далекого света и, чтоб оттенить ее, ничего не употребляет, кроме девственного и непреувеличенного местного цвета. Его поверхность в одно и тоже время блестяща, прозрачна и в малейшем изгибе точна до мелочности. Он совершенно независим от темных небес, глубокой синевы, летящей водяной пыли или какого-нибудь другого средства, которое могло бы замаскировать или заместить недостаток формы. Он не боится затруднений, не хочет помощи, берет свое море при открытом дневном свете, под общим солнечным светом и пишет стихию в ее чистом колорите и полноте форм. Но нам желательно было бы, чтоб его произведения обладали меньшей силой, но возбуждали больше интереса, или чтобы он меньше походил на Диогена и не презирал бы все то, что для него не нужно.