Джон Рескин – Лекции об искусстве (страница 69)
§ 33. Заход солнца во время грозы. Ясная полночь
то уходящего, то собирающегося вновь[69]; в это время кажется, будто дымящееся солнце находится не вдали, а горит, подобно раскаленному докрасна шару так близко, словно его можно достать; сквозь стремительный ветер и катящиеся облака оно падает стремглав, как будто не намерено больше взойти, и окрашивает весь воздух вокруг себя в красный цвет[70]. Дал ли все это Клод? Затем вы услышите, как слабеющая буря постепенно замирает в ночном мраке, и вот над вершиной восточных гор засияет зеленое углубление[71], все ярче и ярче, пока большой белый круг медленно выходящей луны не поднимется среди облаков[72], исчезающих шаг за шагом, линия за линией; звезду за звездой она гасит своим ярким светом; и вместо них она бросает на небо целую армию бледных, прозрачных, мимолетных кругов для того, чтобы дать свет земле; они движутся вместе рука об руку, ряд за рядом, армия за армией, столь равномерные в единстве своего движения, что кажется, будто вместе с ними катится все небо и земля вертится под ними. Поищите этого у Клода или его собратьев. Подождите еще с час, пока снова заалеет восток[73] и массивные горы, катящиеся на его светлеющем фоне, подобно темным волнам разъяренного моря, не утонут в его пышном зареве. Взгляните, как белые ледники извивающимися лентами сияют на горах, словно гигантские змеи с огненными чешуями; взгляните на эти колонообразные вершины одинокого снега, сияющего внизу, словно бездны, из которых каждая сама по себе составляет новое утро; их длинные лавины свергаются вниз стремительными токами ослепительней молнии; каждая из них шлет небесам словно жертвенный фимиам, дань гонимого снега; розовый свет их куполов окрашивает небо вокруг них и над ними, пронизывая более чистым светом пурпурные линии его вздымающихся облаков, наполняя новой красотой каждый круг, который он проводит, пока все небо, один багряный навес, не сольется с волнующимся пламенем, колыхаясь своими извивами словно сонмы ангелов, машущие крыльями. И тогда, когда вы не будете в состоянии больше смотреть от восторга, когда вы падете ниц в благоговейном страхе и любви перед Творцом и Создателем всего этого, тогда скажите, кто из людей лучше всех исполнил возложенную Им на него миссию.
Глава V. Световые эффекты в передаче тернера
Выше (отд. II, гл. III) я изложил мотивы, не позволяющие мне в настоящее время входить в обсуждение частных световых эффектов.
§ 1. Причины, заставляющие в настоящее время только назвать частные световые эффекты в передаче Тернера, не входя в исследования их
Мы не можем правильно смотреть на них или делать относительно их правильные заключения, пока мы не познакомимся с принципами прекрасного; мало того, так как я решил в этой части труда ограничиться исследованием
§ 2. Надежда автора на то, что ему оказана помощь при будущем исследовании их
так как мое ограниченное знакомство с творениями Клода и Пуссена не доставило мне требуемого разнообразия эффектов, то я буду очень благодарен за такую помощь.
Прилагаемый список не перечисляет и сотой доли световых эффектов, данных Тернером; он отмечает только те, которые особенно выделяются и являются представителями целого класса; можно на каждой эффект указать десять-двенадцать примеров, а часто и того больше; все они открывают световые эффекты одного и того же часа, видоизмененные вследствие различных условий погоды, положения и характера предметов, подверженных им, а главным образом, вследствие различия в изображениях неба, но для наших целей достаточно изучить по одному примеру из каждого класса.
Буквы, поставленные в списке, обозначают направление света: F. (front light) — свет против зрителя, солнце находится в центре или близ верхушки картины; L. (lateral light) — боковой свет, солнце вне картины, направо или налево от зрителя; L. F. — свет частью боковой, частью против зрителя, когда зритель смотрит с южной стороны, а солнце находится на юго-западе; L. В. — свет частью боковой, частью позади (behind) зрителя, когда он смотрит с севера, а солнце на юго-западе.
УТРО
ПОЛДЕНЬ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ
ВЕЧЕР
НОЧЬ
Отдел IV. Правдивость в изображении земли
Глава I. Общая структура
Под правдивым изображением земли мы подразумеваем правильное воспроизведение явлений и форм голой земли, причем мы предполагаем, что она совершенно лишена растительности,
§ 1. Главные законы земной организации и их важное значение в искусстве
в какой бы наряд она ни облекалась, каким бы видоизменениям ни подвергалась. Голый грунт для пейзажиста имеет то же значение, что голое человеческое тело для исторического живописца. Произрастание растительности, движение воды и даже облаков над землей и вокруг нее настолько же подчинены ее формам, насколько складки платья и форма волос зависят от анатомического строения животных, причем анатомия земли не так скрыта и в лучших произведениях, природы ли или искусства, она должна выступать во всей своей чистоте. Законы организации земли так же точны и определенны, как и законы телосложения животных; они проще и шире, но столь же властны и ненарушаемы; их результатов можно достигнуть, не зная внутреннего механизма, но тем позорнее не знать их, тем непростительнее нарушать их. Они в пейзаже служат основой всех других правдивых изображений, а потому они наиболее необходимы, хотя бы сами по себе они не были привлекательны, но они столько же прекрасны, сколько важны; пренебрежительное отношение к ним художника всегда должно кончиться безобразием, как начинается ложью.
Такое пренебрежение неизменно существует во всех творениях старых мастеров; этот факт ускользнул от общего внимания потому, что очень редко люди,
§ 2. Им обычно уделяется мало внимания. Тщательное изучение их современными живописцами
сведущие в живописи, тратили достаточно времени на изучение в гористых местностях законов горной структуры, а во-вторых, даже из тех, кому и представлялись такие случаи, немногие понимали, что обыкновенная земля под их ногами имеет специфическую форму или управляется неизменными правилами.
Такое пренебрежение не представляет собой, конечно, ничего удивительного после того, как мы видели отношение старых мастеров к изображению неба; от этих художников, изо дня в день лживо передававших то, что постоянно находится перед их глазами, то, что составляет одну из самых важных и красивых частей в их картинах, от этих художников нельзя было ожидать правдивой передачи того, что они видели только частями и в промежутках, что являлось в их картинах под видом голубой линии на горизонте или светлого пятна под ногами изображенных ими фигур.
Такое место отводили старые пейзажисты великолепнейшим явлениям природы. Холодные, белые контуры в самых дальних бесцветных расстояниях на картинах Клода были только намеком на те Альпы, которые во время его прогулок на вершине Pincian упирались своею лазурною грудью в горизонт. Во время своего пребывания среди альпийских твердынь Сальватор научился укрывать своих бандитов, только за такими жалкими обломками скал, что любой альпийский поток швырнул бы их вниз, как комок пены. Все это, конечно, должно поразить нас, но видя, как исполнены эти места, мы, может быть, должны скорее поздравлять себя, чем выражать сожаление. Это обстоятельство сократило бы наш труд при исследовании правдивости в изображении гор, но современные художники обнаружили столько широты, понимания, придали такую сложность своим рисункам гор, что заставляют нас приступить к анализу всего разнообразия горного пейзажа для того, чтобы мы могли составить какое-нибудь мнение об их знаниях. Прежде всего мы должны получить некоторое общее понятие об организации больших масс, затем разбирать эти массы по частям, пока мы не дойдем до земли переднего плана, распадающейся на мелкие частицы.
Горы по отношению к остальному телу Земли являются тем же, чем сильное действие мускулов по отношению к человеческому телу. Мускулы и сухожилья анатомии этого последнего проявляются в виде гор с силой и конвульсивной энергией, полной страсти, выражения и мощи.
§ 3. Общая структура Земли. Горы — ее телодвижения, низменности — ее покойное состояние
Низменности и менее высокие горы являются: первые — покойным состоянием ее тела, вторые — движением его, не требующим усилий, т. е. тем моментом, когда мускулы дремлют, скрытые под его прекрасными линиями, но тем не менее управляют этими линиями при каждом их колебании. Таков первый великий принцип правдивого изображения земли. Смысл гор — телодвижение, смысл низменностей — покой. И между ними мы находим все разнообразные проявления движения и покоя, начиная от неподвижной равнины, спящей, подобно небесной тверди, с городами вместо звезд, и кончая огненной вершиной, которая, тяжело дыша своей грудью, кичась своими гигантскими членами, убрав свое чело облаками, словно волосы спускающимися на него, держит своими титаническими руками небо и заявляет: «Я — вечна».