Джон Рескин – Когда-то тому назад... Сказки английских писателей (страница 12)

— И очень хорошо, что ты этого не сделала, — облегченно вздохнул король. — Ты и так наговорила достаточно.

Дело в том, что у короля был математический склад ума и он мог без особого труда устно решать задачки о количестве зерен пшеницы на клетках шахматной доски или гвоздях в подковах лошади.

— А что случилось? — забеспокоилась королева.

— Скоро увидишь сама, — ответил король. — А сейчас давайте радоваться и веселиться, пока еще это возможно. Поцелуй меня, моя крошка, а потом ступай к няне, и пусть она научит тебя расчесывать волосы.

— А я уже умею, — ответила Мелисанда. — Я часто расчесывала мамины.

— Да, у нее чудные волосы, — сказал король, — но насколько я понимаю, со своими тебе будет обращаться намного труднее.

И конечно, он оказался прав. Волосы принцессы с самого начала были длиною в метр и каждую ночь отрастали еще на дюйм. Если вы хоть что-нибудь смыслите в арифметике, вы поймете, что через пять недель волосы принцессы достигли почти двух метров. И с ними стало очень неудобно. Они волочились по полу, собирая всю пыль, и хотя во дворцах вся пыль золотая, все равно было неприятно, когда она набивалась в волосы. А за каждую ночь волосы вырастали еще на дюйм. Когда они стали длиной в три метра, то из-за их тяжести принцесса не смогла даже ходить. Тогда она взяла у няни ножницы и остриглась под корень. Первые часы она блаженствовала. Но волосы продолжали расти, причем теперь уже в два раза быстрее, и через тридцать шесть дней достигли прежней длины. Бедная девушка плакала от усталости, и, когда ей снова стало невмоготу, она снова остриглась. На этот раз ее блаженство длилось еще меньше: волосы теперь росли в четыре раза быстрее, чем вначале, и уже через восемнадцать дней достигли обычной длины, после чего ей пришлось их снова резать. После этого они росли со скоростью восемь дюймов в день, когда их обрезали еще раз — шестнадцать дюймов в день, потом 32, 64 и 128 дюймов в день и так далее, каждый раз увеличивая скорость вдвое. Кончилось дело тем, что вечером перед сном принцесса коротко подстригалась, а когда просыпалась утром, то многие метры ее золотистых волос вились по всей комнате, не давая ей подняться, и освободиться от волос она могла, только когда няня их обрезала.

— Лучше бы я осталась лысой, — вздыхала бедная девушка, теребя в руках крошечные зеленые чепчики, которые носила раньше, и по ночам, покоясь на золотистых волнах своих волос, облетала душу слезами. Но матери она слез не показывала, потому что хотя именно королева была во всем виновата, принцесса ничем не хотела ее упрекать, даже слезами.

Когда у принцессы только появились первые волосинки, королева разослала их всем своим августейшим родственникам, и те хранили их в медальонах и перстнях. Потом их стало хватать на браслеты и пояса. Со временем же обрезанных волос стало столько, что их приходилось сжигать. Когда подошла осень, оказалось, что хлеба на полях не вызрели, словно все золотые краски ушли на волосы принцессы. В стране начался голод. И тогда принцесса предложила:

— По-моему, это очень расточительно — сжигать мои волосы. Наверно, их можно использовать как-нибудь иначе. Набивать ими подушки, например, или что-нибудь в этом роде, а потом продавать и на вырученные деньги кормить людей.

И тогда король повелел созвать купцов, они разослали образцы принцессиных волос по всему свету, и вскоре хлынул поток заказов. Принцессины волосы стали надежным экспортным товаром. Ими набивали подушки и матрацы. Из них делали канаты для кораблей и портьеры для королевских дворцов. Из них делали власяницу для отшельников и тех, кто смирял свою плоть. Правда, волосы были настолько шелковисты и мягки, что, надев такую власяницу, отшельники получали несравненное удовольствие, чего они совсем не желали. Поэтому они перестали их заказывать, зато их стали покупать родители малышей-грудничков, и вскоре каждый новорожденный имел крошечную рубашечку из принцессиных волос.

А волосы продолжали расти. Люди были сыты, и голод отступил. Тогда король заявил:

— Во время голода выручка от продажи волос пришлась очень кстати, но сейчас необходимо что-то предпринять. Я, пожалуй, напишу крестной и спрошу ее совета.

Сказано — сделано. Король написал письмо, отправил его с жаворонком и получил такой ответ:

«Не поискать ли тебе какого-нибудь ловкого принца? Предложи обычную награду».

Тогда король разослал во все концы света своих гонцов, чтобы они повсюду объявляли его волю: любой уважаемый принц с хорошими рекомендациями получит в жены принцессу Мелисанду, если сможет остановить рост ее волос.

И вот из ближних и далеких мест потянулись вереницы принцев, все они везли с собой бутылки и деревянные сундуки с какими-то дьявольскими снадобьями и жаждали испытать свое счастье. Принцесса терпеливо все перепробовала и, поскольку ни один из претендентов ей не приглянулся, в глубине сердца была даже рада, что ни одно средство не оказало ни малейшего воздействия на ее волосы.

Теперь принцессе приходилось спать в Большом Тронном зале, потому что ни один другой не мог вместить ее вместе с волосами. Когда она просыпалась поутру, весь огромный зал был доверху набит волнами волос, уложенных плотно и экономно, как дрова в сарае. А по вечерам, коротко обрезав волосы, она подолгу сидела у окна в зеленом шелковом халате, плакала и целовала крошечные чепчики, которые когда-то носила, мечтая о том, чтобы снова стать лысой.

Именно за этим занятием в канун Иванова дня и застал ее принц Флоризель.

Он прибыл во дворец несколько часов назад, но не захотел появляться перед принцессой, не смыв с себя дорожной пыли, а пока он принимал ванну, переодевался и поднимался в Зал для торжественных приемов, принцесса уже удалилась в свои покои в сопровождении двадцати пажей, которые несли ее волосы.

И вот сейчас, прогуливаясь по саду, он увидел в окне принцессу. Их взгляды встретились, и, когда Мелисанда глядела на принца, ей впервые захотелось, чтобы ему удалось остановить рост ее волос. Что же касается принца, то ему хотелось много, и кое-что он получил уже скоро.

Он начал так:

— Ты Мелисанда?

— А ты Флоризель?

— Вокруг твоего окна много роз, а внизу нет ни одной.

Принцесса бросила ему одну из трех белых роз, что были у нее в руке. Тогда принц спросил:

— У этой вьющейся розы очень крепкий ствол. Можно я к тебе по нему заберусь?

— Конечно.

Принц забрался и сел на подоконник.

— Я хочу тебя спросить: если я сумею сделать то, о чем просит король, ты выйдешь за меня замуж?

— Отец же обещал, — ответила девушка, перебирая лепестки роз.

— Милая Мелисанда, мне не нужно обещание короля. Мне нужно твое. Ты сама согласна?

— Да, — ответила принцесса и дала ему вторую розу.

— Ты отдашь мне свою руку?

— Да.

— И сердце?

— Да, — сказала принцесса и дала Флоризелю третью розу.

— И еще поцелуй, чтобы скрепить обещание.

— Да.

— И поцелуй за то, что отдаешь мне руку.

— Да.

— И поцелуй за то, что отдаешь сердце.

— Да, — сказала принцесса и поцеловала принца три раза.

— А теперь, — продолжал принц, вернув ей все поцелуи, — слушай меня внимательно. Сегодня ты спать не ложись. Будь у окна, а я буду наблюдать из сада. Когда волосы заполнят всю комнату, позови меня и делай, как я скажу.

— Хорошо, — согласилась принцесса.

И вот на рассвете, когда на траву, где лежал принц, упала роса, он услышал, как принцесса зовет его:

— Флоризель! Флоризель! Мои волосы так выросли, что выталкивают меня из окна!

— Становись на подоконник, — скомандовал принц, — найди железный крюк и три раза обмотай вокруг него волосы.

Принцесса все исполнила.

Тогда принц с обнаженным мечом в зубах влез на окно по розовому кусту, ухватил волосы в метре от ее головы и крикнул:

— Прыгай!

Девушка прыгнула и взревела от боли, поскольку повисла на своих полутораметровых волосах. Принц же покрепче ухватился за них и обрезал мечом между своей рукой и крюком. После этого он осторожно опустил девушку за волосы на землю и спрыгнул следом.

Потом они бродили по саду, беседуя, пока тени деревьев не приползли на свои обычные места и солнечные часы нс показали, что пора идти завтракать.

И они пошли. Там их сразу окружили изумленные и восхищенные придворные. Волосы у принцессы больше не росли.

— Как тебе это удалось? — спросил король, радостно пожимая Флоризелю руку.

— Нет ничего проще, — скромно ответил принц. — Вы всегда отрезали волосы от принцессы. Я же отрезал принцессу от волос.

Король, у которого хорошо было развито логическое мышление, скептически хмыкнул. За завтраком он то и дело поглядывал на дочь. Когда же после еды все встали из-за стола, со всеми встала и принцесса. Но-о боже! — распрямляясь, она становилась все выше и выше, и присутствующие даже подумали, что она будет расти бесконечно. Однако на девяти футах она остановилась.

— Этого-то я и опасался, — мрачно проговорил король. — Интересно, в каком прогрессии будет увеличиваться ее рост? Дело в том, — обратился он к бедняге Флоризелю, — что когда ты отрезаешь волосы, они растут. А когда отрезаешь принцессу — растет она. Жаль, что ты об этом не подумал.

А принцесса все росла. Обед ей пришлось вынести в сад, потому что во дворце она уже не помещалась. Однако от горя к еде она даже не притронулась. Она начала плакать, и от ее слез в саду образовался такой пруд, что в нем чуть не утонули несколько слуг. Тут, правда, она вспомнила «Алису в стране чудес» и заставила себя успокоиться. Впрочем, рост ее от этого не прекратился. Она становилась все выше, выше, выше и, в конце концов, ей пришлось перейти из сада в чистое поле, где, однако, ей было почти так же неудобно, потому что час от часу она росла все быстрее и быстрее. Никто не знал, что делать, никто не знал, где и как принцесса будет спать. Единственным утешением было то, что одежда росла вместе с ней, иначе она бы просто замерзла. Так она и сидела посреди поля в зеленом платье, расшитом золотом, и издали была похожа на большой холм, поросший цветущим можжевельником.