Джон Медина – Правила развития мозга на работе. Как испытывать меньше стресса и быть продуктивнее, работая в офисе или дома (страница 49)

Первоначально исследователи задались интригующим вопросом: если бы вы обратили внимание на ранний период развития детей, родившихся в условиях повышенного риска, в экономически неблагополучных условиях, какими бы они стали тридцать лет спустя? В экспериментальной группе детям из неблагополучных семей в первые годы их жизни была предоставлена обогащенная образовательная программа. Работа с ними началась, когда им было всего восемь недель, и продолжалась до пяти лет, а команды, вернее поколения исследователей, продолжали изучать ее влияние на протяжении последующих тридцати лет.

Результаты оказались поразительными. Дети, проходившие обогащенную программу развития, с меньшей вероятностью совершали преступления, не беременели в подростковом возрасте и не употребляли психоактивные вещества. Они спокойно оканчивали школу и колледж, вступая во взрослую жизнь с востребованными навыками. В результате они зарабатывали больше денег, с большей вероятностью обзаводились собственным домом и с большей охотой участвовали в жизни общества. Короче говоря, они становились самостоятельными дееспособными гражданами.

Результаты данного эксперимента многократно подвергались анализу. Но наиболее известной стала работа Джеймса Хекмана, экономиста и лауреата Нобелевской премии. Он обнаружил, что, по сравнению с затратами на образовательную программу, рентабельность инвестиций в одного ребенка составляла 10–13 % годовых. По его подсчетам, инвестиции в размере 8000 долларов США (по состоянию на 2010 год) на этапе рождения в течение последующей жизни человека давали доходность, превышающую их более чем в сто раз (789 395 долларов). Хекман пошел дальше, закладывая основы науки о развитии. Вот что он писал:

«Данные говорят сами за себя. Инвестиции в непрерывное образование детей от рождения до пяти лет не просто влияют на каждого из них, но и укрепляют производительные силы нашей страны сегодня, а также повышают конкурентоспособность будущих поколений в завтрашней глобальной экономике».

Имеется еще одна причина, более общая, почему компании должны уделять внимание вопросу поддержки деторождения. Экономисты и представители ведущих промышленных компаний всегда с тревогой реагируют на сокращение роста населения, которое, к слову, сегодня характерно практически для всех развитых стран мира. Так, например, в США рождаемость ниже нормы в среднем на 300 000 человек, что говорит о естественной убыли населения в размере 8 % в год.

Почему показатели рождаемости так важны в долгосрочной перспективе и почему их снижение вызывает такое беспокойство? Это многоэлементный вопрос, и прежде чем мы в нем разберемся, я должен кое-что прояснить. Я не экономист. Моя специализация – генетика психических расстройств. Я касался экономических вопросов там, где возникала взаимосвязь между экономическими проблемами (например, финансовыми кризисами и экономическими депрессиями) и нарушениями функций мозга (например, клинические депрессии). На фоне изучения подобных взаимосвязей мне время от времени приходилось сталкиваться с экономистами, которые в двух словах поведали мне о природе своих опасений:

1. Меньше детей – меньше рабочих рук на поддержание экономики страны. Нехватка рабочей силы замедляет экономический рост. Банально, не хватает людей, чтобы выполнить всю работу.

2. Меньшее количество людей трудоспособного возраста означает общее снижение покупательского спроса, имеющее множество негативных экономических последствий, одним из которых является снижение количества налоговых поступлений.

3. Данный пункт вызывает особую озабоченность. Речь о том, что пожилые люди живут дольше, чем когда-либо. К примеру, в 1900 году средняя продолжительность жизни человека составляла примерно 45 лет. К 2015 году современная наука увеличила ее до 78 лет. И хотя данный факт кажется мне позитивным, в свете следующего пункта это уже не кажется столь оптимистичным.

4. Дело в том, что пожилые люди не генерируют доход, но продолжают нести расходы, большая часть которых финансируется из федерального бюджета (программы соцобеспечения типа Medicare и Medicaid). Это идеальный шторм: растущая нагрузка на экономику без возможности адекватного пополнения бюджета на финансирование социальных программ.

Так что озабоченность моих коллег-экономистов мне понятна. О подобных тенденциях трудно слышать, а для людей вроде меня еще труднее – писать. Когда я работал над текстом данной главы, мне было уже 65 лет, а эта возрастная группа, как мне напомнили мои коллеги-экономисты, является самой быстрорастущей.

Мне все еще нравится дарить и получать поздравительные открытки (положа руку на сердце, я против убийства деревьев). Особенно мне нравится, когда кого-то поздравляют с рождением ребенка. Тон некоторых подписей граничит с напряженным отчаянием: «Просто чтобы ты знал, братишка, иметь детей – все равно, что жить в общаге: никакого покоя, все вверх дном, и всех постоянно тошнит». Какие-то послания забавны: «Пока у меня не было детей, я не имел понятия, что можно разрушить чью-то жизнь, просто попросив его надеть штаны». Однако мои самые любимые лишены тени иронии. Это философские послания, где глубина мудрости граничит с пониманием меры ответственности: «С появлением ребенка любовь станет сильнее, дни короче, ночи длиннее, банковский счет меньше, дом счастливее, одежда потрепаннее, прошлое утратит былую значимость, а будущее станет достойным того, чтобы жить».

Но особенно запало мне в душу поздравление, которое я получил, когда родился наш старший сын Джош. На лицевой стороне открытки были стандартные напечатанные типографией поздравления. На обороте же отправительница своей рукой написала слова Джона Ф. Кеннеди: «Дети – это живые послания. Мы отправляем их в то время, которого сами не застанем».

По-моему, из числа всего, о чем мы уже говорили, нет лучшего аргумента в пользу важности вопроса воспитания наших детей.

Создание таких условий поддержки семей с детьми, при которых они будут благоденствовать, является одним из самых важных и долгосрочных вкладов в социальное здоровье и благополучие, который может внести бизнес.

В этом заинтересованы все: бизнесу нужны высокие показатели рождаемости, необходимы будущие поколения, воспитанные родителями, у которых достаточно времени, умственных и душевных сил для развития своих детей. Семья – это долгосрочная инвестиция.

За ширмой подобных призывов к действию скрывается настоящий позор. Несмотря на то что большинство подобных научных данных поступают именно из лабораторий, расположенных в США, Америка сегодня по-прежнему является единственной из развитых индустриальных держав, где напрочь отсутствуют субсидируемые из федерального бюджета программы для родителей. Ни отпуска по беременности и родам, ни отпуска по уходу за ребенком. Ничего. Тот факт, что данный вопрос может приобретать буквально политическую окраску, говорит о том, что в ближайшем будущем ситуация не изменится.

Данное положение вещей всегда удивляло меня и моих коллег, ведь важность первых лет жизни – это не политический вопрос, а биологический факт.

Конечно, в этом направлении есть небольшие подвижки. Так, в 2020 году федеральное правительство приняло FELPA (Закон об оплачиваемом отпуске для служащих). Согласно данному закону, некоторые категории госслужащих при определенных условиях получают право на 12-недельный оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком. Неплохая попытка, но этого недостаточно, поскольку даже не все госслужащие могут воспользоваться данным правом.

Частные компании предпринимают похожие попытки, которые несколько усилились в связи с пандемией. Эти усилия, на первый взгляд неуклюжие, все-таки демонстрируют реальный прогресс в данном вопросе. По некоторым оценкам, 70 % компаний в сфере IT (например, Microsoft, IBM, Reddit и Amazon) уже внедрили что-то похожее на программу Google. И все бы хорошо, но реальность несколько отрезвляет: эти компании – скорее исключения, чем правило. Одно аналитическое агентство оценило общую долю американских компаний, имеющих программы поддержки материнства, в 6 % от общего числа компаний. Более поздний опрос дал уже 16 %. Был еще один, который вообще показал процент ближе к 55. Такая статистическая турбулентность отражает состояние изменений в этой области, которое только усугубилось в связи с COVID-19.

Независимо от статистики, большая часть бизнес-сообщества по-прежнему полностью игнорирует данный вопрос. Даже в тех компаниях, которые имеют подобные программы, меры поддержки с точки зрения количества времени на отпуск и материальной компенсации сильно разнятся.

Я, конечно, не эксперт в области федеральной политики, но я эксперт в области мозга. И если США хотят оставаться ведущим игроком на конкурентном поле, где мозги – основной капитал и резервная валюта, то они должны заботиться о них везде, где только можно. А начинается эта забота внутри маленьких головок наших новых граждан, находящихся под любящей опекой тех, кто, так же как вы и я, хочет раскрыть весь их потенциал и не должен постоянно бороться со своими начальниками и супругами в попытках это сделать.

Во-первых, я бы посоветовал вам пересмотреть фильм «С девяти до пяти», о котором мы говорили в начале главы. Партон и ее вымышленные коллеги фактически сделали то, что мы здесь описывали, например ввели самостоятельное планирование рабочего времени и отпуск по уходу за детьми. Их начальники в итоге обнаружили, что все эти изменения привели к повышению эффективности (об этом, кстати, годы спустя много писали в исследовательской литературе, а призывы к равной оплате труда, как и предсказывал фильм, так и остались без внимания).