Джон Маррс – Когда ты исчез (страница 50)
Эдвард улыбнулся.
– Остался еще один. Но с ним подождем до завтра.
Детский хор трогательно выводил слова «Тихой ночи»[37], а я шагала по лиловому ковру к белому алтарю в Центральном парке.
Небесно-голубое свадебное платье от Веры Вонг, которое выбрала Селена, сидело на мне идеально. Подружки невесты – Эмили и Оливия – уже стояли возле священника, взволнованно держась за руки моих мальчиков. В сказочных огнях, увивавших арку, мерцала легкая поземка под ногами. Я медленно шагала к своему жениху, стоявшему в окружении шаферов – моих будущих пасынков.
Встав лицом к лицу с любовью всей моей жизни, которую так долго искала, я чуть слышно прошептала «да», совсем не чувствуя зимнего морозца, потому что меня грело тепло, идущее из груди.
Кэтрин шипела от злости, пытаясь добиться от Саймона сочувствия, взывала к остаткам его совести… Все было без толку. Он так и не объяснил, отчего ее бросил.
Атмосфера в комнате заметно переменилась. Когда он заговорил о Джеймсе, в его голосе впервые прозвучало раскаяние. Однако Саймона привела сюда не память о былом и не слово, данное покойнице.
Кэтрин решила сменить тактику.
– Почему именно сейчас? – спокойно спросила она. – Ты сказал, времени осталось мало. Это потому, что мы стареем?
Саймон обвел комнату взглядом. Он смотрел куда угодно, только не на нее. Потом рассеянно закусил изнутри щеку.
Кэтрин так и не поняла: то ли Саймон решил проигнорировать вопрос, то ли попросту его не услышал, думая о своем. Он вел себя совершенно непредсказуемо.
– Чего ты от меня хочешь, Саймон? – проникновенно сказала она, словно общаясь с испуганным ребенком. – Что, по-твоему, я должна знать?
Он встрепенулся, как будто очнувшись от дурного сна и не совсем понимая, где находится. Саймон дряхлел на глазах, и это ее пугало.
Странно, почему ей вообще есть дело до мужчины, который так мерзко с нею обошелся?
Несмотря на то, как он поступил с Полой, Кэтрин его больше не боялась. Даже ненависть – и та понемногу стихла. Теперь она испытывала к мятежной душе лишь жалость. Во время разговора Кэтрин не раз замечала, что он ее вроде и не слушает, потому что у него на лице застывала равнодушная маска. Этим он ужасно кого-то ей напоминал. Кэтрин стала мысленно перебирать знакомых, пытаясь понять, кого именно.
Саймон ощутил на языке вкус крови из прокушенной щеки и вновь стиснул кулаки. Глаза остекленели, мысли разбежались в разные стороны, но он ничего не мог с собой поделать – оставалось лишь ждать, когда приступ пройдет сам. Он впился ногтями в ладони, надеясь, что хоть это поможет набраться сил и сказать то, что надо.
Он то погружался в воспоминания Кэтрин о второй свадьбе, то уплывал куда-то. Отвечать с каждым разом становилось сложнее. Слова во рту превращались в кашу – чем быстрее говорил, тем сильнее они путались.
– У меня не мозги в голове, а швейцарский сыр, – пожаловался он как-то раз доктору Сальваторе.
Врач предупредил, что это один из симптомов. Саймон прожил так целый год, списывая свое состояние на горе, стресс и раскаяние. Правда открылась не сразу. Оказалось, что Господь припас для него последнее испытание. Можно сбежать от кого угодно – только не от самого себя.
– Да у тебя Альцгеймер! – выдохнула Кэтрин, напугав их обоих.
Все вдруг встало на свои места. Она вспомнила, что то же самое творилось с Маргарет, матерью Селены. Когда ей поставили диагноз, муж перевез ее из Англии в Испанию и поместил в дом престарелых. Кэтрин часто ее навещала, и когда Маргарет более-менее была в себе, она часами напролет болтала о своем прошлом. Словно ей надо выговориться, пока есть возможность.
Саймон вел себя в точности так же.
Забитый взгляд, который он на нее бросил, говорил больше любых слов. Скоро их общие воспоминания останутся с ней одной.
– Почему ты ушел, Саймон? – тихо спросила Кэтрин.
Он пристально посмотрел на нее, подбирая нужные слова и расставляя их в правильном порядке.
– Я видел тебя с ним. Я знаю, что ты сделала.
Кэтрин непонимающе вытаращила глаза.
– С кем – с ним?
– С Дуги. С моим лучшим другом. У тебя была интрижка с моим лучшим другом.
Глава 18
САЙМОН
Игла проигрывателя, поболтавшись немного, как шарик в колесе рулетки, наконец попала в нужный желобок.
Байшали с Полой уже второй раз заводили песню заново и становились спиной к спине, изображая женскую часть «АББА». «Зная меня, зная тебя», – неслось из динамиков на стене. Гости вокруг весело кривлялись, тоже подражая культовым музыкантам.
Все это я отмечал краем сознания, потому что смотрел только на жену и на Дуги, танцующих в углу гостиной.
К вечеру праздник, который Кэтрин устроила в честь моего тридцатилетия, был в самом разгаре. Гости сновали взад-вперед, точь-в-точь как муравьи, и хватали стаканчики с дешевым французским вином и завернутые в пленку бутерброды.
Ни Кэтрин, ни Дуги никого не замечали. Они смотрели только друг на друга; он держал руки у нее на бедрах, она обнимала его за шею, и они пьяно покачивались в такт музыке.
Последнее время Дуги проводил с моей женой много времени. Однако до сегодняшнего вечера я не замечал, как эти двое стали близки. Несмотря на суматоху вокруг, они не отводили друг от друга взгляда: ни когда затихла музыка, ни когда гости шумно рассыпались по сторонам, ни когда взбудораженный Оскар принялся лопать воздушные шарики.
«Ты себя накручиваешь, – рассудил я, нервно теребя новые запонки – подарок Кэтрин. – Они просто друзья».
Поэтому я выкинул лишние мысли из головы и вышел в сад покурить.
– С днем рождения, дружище! – крикнул Стивен, обнимая меня за плечи.
– Твое здоровье, – я отсалютовал ему бокалом.
– Байшали мне таких пирушек не устраивает… – Стивен покачал головой. – Ее трясет от одной мысли, что потом придется отмывать весь дом. Славная все-таки тебе досталась жена.
– Знаю, – я улыбнулся. – Еще какая славная.
Он прав. А я дурак, раз усомнился в ней хоть на секунду… Решил вернуться в дом: найти жену, обнять ее, поблагодарить за старания. Извиниться за то, что в последнее время слишком много внимания уделяю работе. Я перестал веселиться и радоваться, ушел в себя, отдалился и в приступе эгоизма не замечал, что мы охладели друг к другу.
Я затушил сигарету и направился в дом. Оглядел гостиную. Кэтрин словно сквозь землю провалилась. Я заглянул в столовую, в кухню, вернулся в сад и нашел там Роджера.
– Ты Китти не видел? – спросил я.
– Не-а, дружище, – пробормотал тот. – Может, еще по пивку?
Я покачал головой, повернулся к дому, и тут мой взгляд словно магнитом притянуло к окну спальни. Я поднял глаза и увидел за шторами две тени.
И застыл, будто парализованный.
КЭТРИН
Мне нравилось проводить время с Дуги. Он всегда притягивал к себе женщин: симпатичный, мускулистый, неплохо одевается, умеет выслушать… Будь я не замужем, наверное, закрутила бы с ним роман.
Так что пока Саймон строил свою архитектурную империю, совершенно позабыв о семье, а Дуги после расставания с Бет привыкал к холостяцкому бытию, мы оба невольно оказались в одной лодке.
Я, по крайней мере, была занята делом: на мне висели дети и дом, а вот Дуги, предоставленный самому себе, целыми днями неприкаянно бродил по пустым комнатам. Я стала приглашать его к нам на ужин.
Дети обожали дядюшку Ди: он бегал за ними, изображая очередного монстра из «Охотников за привидениями», и вообще возился с ними не меньше родного отца.
После ужина я укладывала детей спать, и мы с Дуги могли спокойно посидеть в саду или за кухонным столом, откупорив бутылку вина и дожидаясь Саймона с работы. Мы болтали так часами напролет: Дуги жаловался на бесцельную жизнь, а я – на вечно занятого мужа. Впрочем, Дуги всегда выступал в защиту Саймона: напоминал, что тот старается ради нашего будущего. Я и сама все понимала, но хотелось, чтобы в конце длинного беспросветного тоннеля наконец зажегся свет.
Дуги так и не признался, отчего вдруг ушла Бет. Он старательно уходил от этой темы, дав понять, что не готов ее обсуждать. Интересно, сказал ли он Саймону? Потому что мне мой муж ничего не говорил.
– Был кто-то еще? – предположила я как-то раз, открывая вторую бутылку ламбруско[38].
– Нет. Что ты, Бет не такая, – отозвался Дуги.
– Я не про нее.
– Я интрижек тоже не заводил, – сказал тот, несколько смущенный моим предположением.