Джон Маррс – Когда ты исчез (страница 52)
Среди музыки и голосов, эхом разносившихся по дому, на лестнице вдруг прозвучали громкие шаги. Я взмолилась Господу: кто бы это ни был, пусть заглянет в спальню и положит конец моему кошмару.
Дуги ни на что не обращал внимания. Шаги неожиданно стихли. Я хотела позвать на помощь, однако вырвался лишь приглушенный стон – Дуги еще сильнее вдавил мою голову в матрас. Я взмолилась, чтобы в спальню поскорей зашли, но мой ангел-хранитель, потоптавшись немного в коридоре, развернулся и ушел.
Испустив последний сдавленный крик, я, к своему стыду, обмякла и перестала сопротивляться. Повисла тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием и звяканьем пряжки ремня.
Закончив, Дуги не торопился вставать. Вместо этого навалился всем телом сверху, не давая дышать.
Больно мне уже не было. Каждую клеточку охватило оцепенение. Чувства отключились.
Наконец он сполз с меня. Натянул брюки и ушел, не сказав ни слова.
Не знаю, как долго я лежала на кровати, распластанная и полуголая, пытаясь осознать, что, собственно, произошло.
Я поняла, что Дуги наказал меня за Саймона. Каким-то образом я была виновата в том, что мой муж посмел самостоятельно принимать решения. Дуги почему-то счел меня виноватой во всех своих ошибках и вздумал отыграться, чтобы я на своей шкуре поняла, каким беспомощным он себя чувствует.
Кто-то громко позвал меня из сада, тем самым приведя немного в чувство. Я встала, вытащила из комода чистое белье и поползла в ванную. Вытеревшись, увидела на туалетной бумаге кровь. Смыла ее и упала на колени. Меня долго выворачивало наизнанку, пока в желудке не осталось ровным счетом ничего. Я опустела – во всех смысла слова.
Подняв голову, я уставилась на себя в зеркало. Надо же, до сегодняшнего дня я и не замечала, насколько оно беспощадное. Я вытерла глаза и рот, заставляя себя не плакать. Сжала руки, чтобы они не дрожали, так крепко, что, казалось, пальцы вот-вот переломятся.
Потом, через какое-то время, я медленно и неуклюже спустилась к гостям. Нервно огляделась. Дуги, похоже, ушел. Не было видно и Саймона – тоже к счастью. Я понятия не имела, как рассказать ему о том, что случилось наверху.
Поэтому я собралась, как могла, делая вид, будто ничего не было. Нацепила улыбку и со смехом принялась подливать гостям выпивку, хотя сердце и душа внутри медленно сгорали.
Уложить в голове случившееся я так и не смогла – ни тогда, ни потом.
Когда гости к утру наконец разошлись, а Саймон, скорее всего, улегся спать в одной из детских комнат, я не пошла в постель. Стала мыть посуду, сгребать мусор в пакеты и скоблить дом.
Я отчистила все, до чего дотянулась, – кроме самой себя.
Если за порогом дома в этот миг разразилась бы ядерная война, они все равно не нашли бы сил отвести друг от друга взгляды.
Саймон понял, что ошибся двадцать пять лет назад. Ошибся страшно, непоправимо.
Но в их истории самым жутким было не это.
Глава 20
КЭТРИН
Я притворилась спящей. Саймон встал, сходил в ванную, а потом тихонько вышел из дома.
Я знала, что последние дни ему не спится. Наверное, решил провести время в мастерской у себя в гараже. Он часто туда уходил, и я, надо признать, втайне этому радовалась. В том, что сделал Дуги, не было моей вины, но все равно никак не удавалось избавиться от пакостного чувства в душе, и я ощущала себя последней дрянью.
Все эти дни я была на взводе. Боялась, что, если хоть на секунду дам слабину, тут же разлечусь вдребезги. Поэтому я занимала себя делами, чтобы не оставалось ни единой свободной минуты. Ходила по магазинам, покупая ненужные вещи, играла с детьми, которые предпочли бы это время провести с друзьями, вскапывала грядки, пока в саду не осталось ни единого клочка нетронутой земли…
И ужасно боялась лечь в постель: неважно, одна или с Саймоном. Там на меня накидывались кошмары. Я подумывала, не рассказать ли обо всем мужу, но в конце концов решила, что только сделаю хуже. Для Саймона не было ничего важнее доверия – и такие новости о лучшем друге его убьют. Я же, увидев, как он мучается, и вовсе окончательно расклеюсь.
Еще он наверняка заставит меня подать заявление в полицию. Я в тот вечер была пьяна; могут подумать, что я сама согласилась, а потом в приступе раскаяния решила оклеветать любовника. Свидетелей не было, а я столько раз помылась, пытаясь убрать с кожи его запах, что давно уничтожила любые улики. Оставалось только верить на слово: мои показания против его.
Даже если полиция найдет какие-то доказательства и предъявит обвинения, то начнется суд. О случившемся узнает весь город. Мне придется переживать тот вечер снова и снова: в окружении чужих людей, которые будут меня осуждать, и перед адвокатом, который постарается разбить мои обвинения в пух и прах. Где взять столько сил, чтобы вытерпеть подобное унижение?
А самое главное, я не знала, что будет с моим браком. Я боялась, что Саймон после такого не посмотрит на меня как на женщину. Боялась, он увидит во мне порченый товар. Если же вдруг поддержит меня, поймет, как мерзко мне на душе, я тем более не смогу вынести его сочувствие.
Поэтому я глотала слезы и, когда оставалась одна, уходила в гараж, закрывала дверь и откупоривала бутылку вина. Когда та пустела, я вновь брала себя в руки и делала вид, будто вовсе не нахожусь на грани нервного срыва.
Трясло от одной мысли, что придется вновь увидеть Дуги, – а в таком маленьком городке наши пути неизбежно должны были пересечься.
Выходя на улицу, я останавливалась на каждом углу и оглядывалась, чтобы не столкнуться с ним ненароком лицом к лицу. Дома в одиночестве запирала двери и задергивала шторы. Ни одному здравомыслящему человеку не пришло бы в голову ломиться в дом изнасилованной им женщины, но тот, кто способен на такую низость – особенно по отношению к близкой подруге, – явно был не в своем уме.
Я больше не называла его по имени, и, как ни странно, Саймон тоже. Дуги для нас обоих словно исчез. Саймон не ходил с ним в бар. Не спрашивал, отчего тот не заглядывает в гости, не приглашал его посмотреть вечером футбол. Дуги перестал существовать не только для меня, но и для Саймона.
Его отсутствие заметили лишь дети.
– А дядя Ди придет сегодня на чай? – спросил за завтраком Робби.
– Нет, – тут же ответил Саймон, не поднимая головы.
Не передать словами, какую я в тот миг испытала радость. Правда, спросить мужа, отчего так, не осмелилась.
Ситуация прояснилась, когда Стивен и Байшали пригласили нас отпраздновать их с Саймоном победу в региональном тендере.
– Все в порядке? – спросила Байшали, когда я присоединилась к ней на кухне.
По правде говоря, я была совершенно не в порядке и скрывать этого уже не могла. Именно поэтому последние дни сторонилась Полы – та видела меня насквозь. Обязательно заставила бы что-нибудь сделать или, чего доброго, начала действовать за моей спиной. Байшали же лезть в душу не любила, поэтому я решила, что выходить в люди пока лучше в ее компании. В конце концов, пора возвращать свою жизнь в прежнее русло.
– Да, все замечательно, – я натянуто улыбнулась.
– Слышала, что учудил Дуги?
Я с трудом сглотнула.
– Нет, а что?
– Взял и умотал обратно в Шотландию! Сунул нам в почтовый ящик прощальную открытку… Странно как-то, не находишь?
– Да, странно, – ответила я, с трудом скрывая облегчение.
– Саймон, наверное, очень расстроился.
Я понятия не имела, что творится в душе у моего мужа. Почему он не сказал мне, что его лучший друг, с которым он не разлучался двадцать лет, вдруг уехал на другой край света? Наш брак в последнее время заметно трещал по швам…
Хотя если эта тварь убралась обратно в Шотландию, я могу наконец вздохнуть спокойно.
Мне не хотелось даже думать о сексе и близости, но, вернувшись от Стивена и Байшали, я решила вновь ощутить себя женщиной. Может, если заняться с Саймоном любовью, я сумею выбросить из головы тот вечер?
Физически я по-прежнему испытывала боль, однако старалась не обращать на нее внимания, чтобы секс до конца дней не ассоциировался с насилием. Правда, во время акта – а по-другому то, что у нас было, не назовешь – мы оба лишь механически подстраивались друг под друга. И если это чувствовала я, то Саймон – тем более.
Но иначе было нельзя: приходилось восстанавливать стены, напрочь снесенные тараном.
Беременность я проморгала. Не заметила даже, когда пропали месячные.
Точнее, сперва я решила, что просто мало сплю и неправильно питаюсь. Списала все на нарушенный цикл и запоздалую реакцию организма на насилие.
Однако когда месячные не пришли второй раз, я испугалась и побежала на прием к врачу. Через три дня после обследования доктор Уильямс позвонила и сообщила результаты. Я ошарашенно плюхнулась на табурет возле телефона.
Я была беременна – и не имела ни малейшего понятия, что делать дальше.
И без того еле справлялась. На моем попечении было трое маленьких детей, муж целыми днями пропадал на работе, вдобавок приходилось залечивать душевные травмы. Меня трясло от одной мысли об очередном младенце. Тот станет новой помехой нашим с Саймоном отношениям. Я уже смирилась, что секс у нас бывает редко, без настроения и особого удовольствия. Но мы хотя бы старались сблизиться. И пусть оргазма оба не испытывали, по законам природы я все равно смогла забеременеть…