Джон Кракауэр – В разреженном воздухе (страница 21)

В свою команду, состоящую, помимо него самого, из трех южноафриканских альпинистов и британского альпиниста-фотографа Брюса Херрода, Вудал хотел включить одну женщину, поэтому перед отъездом из Южной Африки пригласил шесть кандидаток в физически изнурительное, но технически несложное восхождение на вершину Килиманджаро (5895 метров). По окончании двухнедельного испытания Вудал объявил, что в финал вышли двое: белая двадцатишестилетняя Кэти О'Доуд, преподавательница журналистики, с ограниченным альпинистским опытом, но дочь директора крупнейшей в Южно-Африканской Республике компании Anglo American, и двадцатипятилетняя Дешун Дейзел, афроамериканская учительница физкультуры, выросшая в сегрегированном поселке для темнокожего населения, не имевшая никакого альпинистского опыта вообще. Вудал заявил, что обе женщины будут сопровождать команду в базовый лагерь, а после оценки их успехов во время перехода он выберет одну из них для восхождения на Эверест.

На второй день моего пути в базовый лагерь, 1 апреля, я был крайне удивлен, когда на тропе, не доходя Намче-Базара, столкнулся с Фебруари, Хэклендом и де Клерком, идущими назад, в сторону Катманду. С де Клерком я был в приятельских отношениях, и он объяснил мне, что три южноафриканских альпиниста и их врач команды Шарлотта Нобл отказались от участия в экспедиции, не дойдя даже до подножия горы.

– ВУДАЛ ОКАЗАЛСЯ РЕДКОСТНЫМ ДЕРЬМОМ, – СКАЗАЛ ДЕ КЛЕРК. – ДЕСПОТ ЧИСТОЙ ВОДЫ. К ТОМУ ЖЕ ЕМУ НЕЛЬЗЯ ДОВЕРЯТЬ – НИКОГДА НЕ РАЗБЕРЕШЬ, ВРЕТ ОН ИЛИ ГОВОРИТ ПРАВДУ.

У нас нет никакого желания вверять свои жизни такому человеку. Вот мы и ушли. Вудал уверял де Клерка и других, что он исходил Гималаи вдоль и поперек и совершал подъемы выше 7900 метров. На самом же деле весь гималайский опыт восхождений Вудала состоял из его участия в качестве платного клиента в двух неудавшихся экспедициях под руководством Мэла Даффа. В 1989 году Вудалу не удалось выйти на вершину Айленд-Пика, что вообще не является сложной задачей для хорошо подготовленного альпиниста, а в 1990-м, при подъеме на Аннапурну, он повернул вниз на высоте 6500 метров, откуда до вершины оставалось еще полтора километра по вертикали.

Кроме прочего, перед отъездом на Эверест Вудал хвастал на сайте экспедиции своей выдающейся военной карьерой, говорил, что дослужился до высоких чинов в британской армии и «командовал элитной горной разведчастью дальнего радиуса действия, проходившей длительную подготовку в Гималаях». Корреспонденту Sunday Times он заявил, что был также инструктором крупнейшей в Англии Королевской военной академии в Сандхерсте. Как потом выяснилось, в британской армии и в помине не существовало никакой горной разведчасти дальнего радиуса действия, и Вудал никогда не служил инструктором в Сандхерсте. Не говоря уже о том, что он никогда не сражался в тылу противника в Анголе. Согласно сведениям, полученным от представителя британской армии, Вудал работал клерком в бухгалтерии.

Кроме того, Вудал соврал, кого именно он внес в список для получения разрешения на восхождение на Эверест[44], выдаваемого непальским министерством по туризму. Сперва он говорил, что в списке есть Кэти О'Доуд и Дешун Дейзел и что окончательное решение о том, кто из них войдет в команду, будет принято в базовом лагере. После того как де Клерк покинул экспедицию, он обнаружил, что разрешение получено на Кэти О'Доуд, шестидесятидевятилетнего отца Вудала и француза по имени Тьери Ренар (заплатившего Вудалу 35 000 долларов за возможность присоединиться к южноафриканской экспедиции), а Дешун Дейзел – единственная темнокожая участница, оставшаяся в команде после ухода Эда Фебруари, в списке вообще не значилась. Из этого де Клерк сделал вывод, что Вудал вообще не собирался разрешать Дейзел подниматься на Эверест.

Ко всему вышесказанному стоит также добавить, что перед отъездом из Южно-Африканской Республики Вудал предупреждал де Клерка (который был женат на американке и имел двойное гражданство), что, если тот не воспользуется для въезда в Непал своим южноафриканским паспортом, тот не разрешит ему участвовать в экспедиции.

– Он поднял по этому поводу страшную вонь, – вспоминает де Клерк. – Говорил, что мы являемся первой южноафриканской экспедицией на Эверест и так далее и так далее. Но как выяснилось, у самого Вудала вообще нет южноафриканского гражданства. Представляешь, он даже не гражданин ЮАР! На самом деле он британец и в Непал въехал по своему английскому паспорту.

Ложь Вудала привела к тому, что разразился международный скандал, попавший на первые полосы газет всех стран Британского Содружества. Когда в прессе появились эта информация, Вудал, в очередном приступе мании величия, решил полностью игнорировать критику и приложил все силы, чтобы изолировать свою команду от других экспедиций. Кроме того, он отстранил от участия в экспедиции журналиста Sunday Times Кена Вернона и фотографа Ричарда Шори, хотя, по условиям подписанного им контракта на получение от газеты спонсорских денег, им было «разрешено сопровождать экспедицию все время ее проведения», а отказ от соблюдения этого пункта соглашения «повлечет за собой разрыв контракта».

Редактор газеты Sunday Times Кен Оуэн с женой находился в это время на полпути к базовому лагерю. Он взял отпуск и специально приехал в эти места во время проведения южноафриканской экспедиции. Сопровождала пару подруга Вудала, молодая француженка Александрита Годен. В Фериче Оуэн узнал, что Вудал выгнал журналиста и фотографа газеты. Потрясенный этой неожиданной новостью, он отправил руководителю экспедиции записку, в которой сообщал, что газета не согласна с отстранением Вернона и Шори от выполнения задания и что он приказывает журналистам вновь присоединиться к альпинистской команде. Когда Вудал получил это сообщение, он пришел в ярость и помчался из базового лагеря в Фериче, чтобы раз и навсегда разобраться с Оуэном.

По словам Оуэна, во время последовавшего разговора он прямо спросил Вудала, значилось ли имя Дейзел в разрешении на восхождение?

– Не твое дело, – грубо ответил Вудал.

Когда Оуэн заявил, что Дейзел использовали в виде «номинальной и символической темнокожей – чтобы создать иллюзорную видимость того, что состав команды Южной Африки является межрасовым», Вудал пригрозил, что убьет его вместе с женой. В какой-то момент разъяренный руководитель экспедиции заявил:

– Я оторву твою поганую башку и в задницу ее тебе засуну.

Когда журналист Кен Верной прибыл в базовый лагерь южноафриканцев, он тут же узнал от «мрачной госпожи О'Доуд, что его здесь никто не ждет и в лагерь не пустит». Информацию об этом инциденте журналист передал по спутниковому факсу Роба Холла. Позже Верной написал в Sunday Times так:

«Я сказал О'Доуд, что она не имеет права не пускать меня в лагерь, который построили на деньги газеты, в которой я работаю. Я продолжал настаивать, и она заявила, что действует по «указаниям» мистера Вудала. Она сказала, что Шори уже выгнали из лагеря, и мне надо побыстрее его догнать, потому что в лагере мне никто не предоставит ни еды, ни крова. Ноги у меня еще дрожали после утомительного перехода, и прежде чем решить, спорить мне с ней или уходить, я попросил у нее чашку чая.

– Даже не надейся! – таким был ее ответ.

Госпожа О'Доуд подошла к руководителю шерпов Ангу Дордже и громко произнесла:

– Это Кен Верной, один из тех, о ком мы тебе говорили. Не смейте оказывать ему никакой помощи.

Анг Дордже – мускулистый человек-гора, с которым мы уже выпили несколько стаканов местного крепкого пива чанга. Я посмотрел на него и спросил:

– Неужели ты даже не нальешь мне и чашки чая?

К его чести и в лучших традициях гостеприимства шерпов, он посмотрел на госпожу О'Доуд и ответил мне: «Фигня», после чего схватил меня за руку, притащил в палатку-столовую и поставил передо мной кружку горячего чая и тарелку с бисквитами».

После этой, как пишет Оуэн «леденящей кровь дискуссии» с Вудалом в Фериче, редактор «убедился в том… что атмосфера в экспедиции стала нездоровой и жизнь сотрудников Sunday Times Кена Вернона и Ричарда Шори находится в опасности». Поэтому Оуэн приказал Вернону и Шори вернуться в ЮАР, и газета опубликовала сообщение об отзыве своей спонсорской поддержки экспедиции.

Но все дело в том, что Вудал уже получил деньги газеты, и этот жест ее руководства оказался чисто символическим и почти не повлиял на его планы. Вудал наотрез отказался самоустраниться от руководства экспедицией или пойти на какой бы то ни было компромисс даже после того, как получил сообщение Нельсона Манделы. Президент призывал к примирению и указывал на то, что успех экспедиции напрямую связан с национальными интересами страны. Вудал упрямо настаивал, что подъем на Эверест будет продолжаться в соответствии с планом и под его руководством.

После возвращения в Кейптаун Фебруари так описал свои чувства по этому поводу.

– Возможно, я был наивным, – говорил он, и его голос срывался от волнения. – Но я вырос во времена апартеида и ненавидел этот режим. Подъем на Эверест вместе с Эндрю и другими мог бы наглядно показать, что политика апартеида осталась в прошлом. Однако Вудалу было совершенно наплевать, что экспедиция должна была символизировать рождение новой Южной Африки. Он использовал мечты нашей нации в своих собственных, эгоистических интересах. Решение отказаться от участия в экспедиции было, пожалуй, самым сложным решением в моей жизни.