Разлук, свиданий шла бы череда,
Румянец встречи не сходил со щек.
5 За миг мы вечность прожили б с тобой,
В одном биенье наши слив сердца:
Безмерным стал бы краткий путь дневной,
Чтоб наше счастье длилось без конца.
О, мчаться в среду к Индским берегам,
10 В четверг Левант[150] роскошный навестить!
Исчезло б время: удалось бы нам
В мгновении все радости вместить.
Как исполняются мечты, мой друг,
Вчера — вдвоем с тобой — узнал я вдруг.
ГОМЕРУ[151]
Стою вдали, в невежестве пустынном,
И слышу про тебя, про остров Делос,
Как мальчуган, которому к дельфинам
В коралловые рощи захотелось.
5 И ты был слеп... Но ты-то был богатый:
Зевес тебе раздвинул звездный купол,
Нептун воздвиг волнистые палаты,
И Пан дуплистой пчельней убаюкал.
Есть вечный свет у черных побережий,
10 У полночи — зачавшееся утро,
У пропасти — росток травинки свежей,
У слепоты — прозренье мысли мудрой.
И ты был зряч: твой богоравный взгляд
Постигнул землю, небеса и ад.
ОДА МАЙЕ[152]
О мать Гермеса юная, о Майя!
Восславить ли тебя
Размерами, каким внимала Байя?
Иль, простоту любя,
5 Ты флейте улыбнешься сицилийской?[153]
Иль склонишь слух к отчизне эолийской[154]
Певцов, на мягком дерне смолкших там,
Где стих великий отдан был немногим?
Даруй ту силу и моим строфам —
10 И пусть они, торжественны и строги,
В весенней тишине,
Средь приношений раннего цветенья,
Умолкнут в вышине,
Нехитрого вкусив благодаренья.
«ЛАСКОВ ПРИВЕТ МИЛЫХ ГЛАЗ...»[155]
Ласков привет милых глаз,
И голоса ласков привет.
Забыты в счастливый час
Прощанья минувших лет.
5 К щеке прижата щека,
И трепетна встреча рук
На земле — той, что так далека
И которой неведом плуг.
НА ПОСЕЩЕНИЕ МОГИЛЫ БЕРНСА[156]
Кладбище, крыши, солнечный заход,
Деревья и холмы вокруг — все мнится
Безжизненно-прекрасным, будто снится
Мне давний сон... И снова свет плывет
5 Июня бледного; растоплен лед
Знобливых зим в сиянии зарницы;
Сквозь твердь-сапфир луч звездный чуть струится;
Все — красота холодная. Лишь тот
И счастлив, кто, как Минос-судия,
10 Познал суть Красоты, свободной вечно
От спеси и фантазии больной,
Ее мертвящих. Бернс! О, как сердечно
Я чту тебя! О тень! Свой лик сокрой: 
