Которая, и в смерти цепенея,
Сияла, как при жизни красотой.
Любовь бессмертна. Мертвый лоб, бледнея,
Целует Изабелла, всей душой
Поняв: Любовь не исчерпать до дна,
Всевластна, даже мертвая, она.
401 Она домой внесла ее тайком
И каждую расправила ресницу
Вкруг усыпальниц глаз, и липкий ком
Его волос расчесывала, литься
Своим слезам позволив, будто льдом
Вод родниковых дав ему умыться.
Так над главой любимого она
Все плакала, вздыхала дотемна.
409 Потом атласом бережно покрыла,
Пропитанным сладчайшею росой
Цветов Востока; новая могила
Теперь обретена. — В горшок простой
Цветочный положив, припорошила
Она свое сокровище землей
И посадила базилик на ней,
И орошала влагою очей.
417 Она забыла солнце и луну,
Она забыла синеву над садом,
Она забыла теплую весну,
Забыла осень с темным виноградом,
Не ведала, когда идут ко сну,
Зарю не удостаивала взглядом,
Сидела у окна, обняв цветок,
Который до корней от слез намок.
425 От этих слез бесплотных все плотнее
И зеленее был он; как он пах —
Всех базиликов тоньше и нежнее!
Его питал от глаз сокрытый прах
Прекрасной головы; о, как над нею
И из нее, людскую боль и страх
Вобрав, преобразив в побег душистый,
Цвел базилик, цвел кустик густолистый.
433 О ты, Печаль, помедли здесь пока!
О Музыка, пусть будет грусть безбрежна!
О Эхо, Эхо, вздох издалека,
С летейских берегов, домчи прилежно!
О души скорби! Головы слегка
Приподнимите, улыбнувшись нежно, —
И пусть по мрамору могильных плит
Сквозь мрак дерев ваш бледный свет скользит.
441 Страданье пусть стенания удвоит, —
Ты, Мельпомена, нам помочь должна:
Пусть лира лад трагический усвоит,
Пусть тайная заговорит струна,
Пусть глухо и печально ветру вторит:
Уж девушка на смерть обречена,
Как пальма, надсеченная жестоко
Ради глотка живительного сока.
449 Не приближай, Зима, ее конца,
Пусть увяданье пальмы дольше длится!
Но братья — два Бааловых жреца —
Приметили, как ливень слез струится
С ее смертельно бледного лица;
Ей от родни шпионящей не скрыться;
Не молкнут пересуды: — «Право, грех
Красу такую прятать ото всех».
457 И не было предела удивленью,
Что так она лелеет свой цветок, —
А он разросся, как по мановенью
