Давая долю блага или зла, —
Кто рано, а кто поздно умирает...
В неведенье о жизни я жила!
Мне призрак милый правду открывает:
Тут братние кровавые дела!
Приду к тебе и поцелую в очи,
С тобою, мертвым, буду дни и ночи».
337 Она решила: — «Пересилю страх,
Всех обману, тайком уйти сумею,
Найду в лесу его бесценный прах
И песней колыбельной отогрею».
Чуть рассвело — она уж на ногах
И будит няньку старую, чтоб с нею
Идти к могиле, где томится он —
Ведь ей недаром снился вещий сон.
345 Вдоль берега, где мрак еще струится,
Две тени пробираются тайком.
Сжимает крепко нож в руке девица.
Старуха шепчет ей: «Каким огнем
Ты вся горишь? И что должно случиться,
Чтоб улыбнулась ты, дитя?» — «Идем!»
И вот нашли его земное ложе:
Вот камень, вот кизил — да, все похоже!
353 Кладбищ старинных кто не посещал?
Кто мысленно не рыл, кроту подобно,
Песок и дерн, чтоб черепа оскал,
Скелет и саван разглядеть подробно,
И собственную душу не вселял
В тех, кого смерть так исказила злобно!
Все это рай в сравненье с той тоской,
Что хлынула ей на сердце рекой.
361 В могилу взор вперив, она хотела
Постичь злодейской мысли тайный ход.
Ей виделось распластанное тело
Так ясно, как на дне кристальных вод.
К земле прильнула мыслью Изабелла
Как лилия корнями к долу льнет;
Затем, схвативши нож, могилу стала
Раскапывать, как будто клад искала.
369 И вот — его перчатка. Как цветет
Сквозь грязь узор, что был любовью вышит!
Она ее на грудь себе кладет,
И грудь, оледенев, почти не дышит...
Дитя бы здесь, вкушая млечный мед,
Должно покоиться... Она не слышит,
Не видит ничего: спешит копать,
Лишь иногда со лба отбросит прядь.
377 Старуха от нее не отходила
И за ее безжалостным трудом
С прискорбием и горестью следила;
Сама руками тощими потом
Взялась за дело — велика ли сила?
Но вот соприкоснулися с ядром
Могилы: пальцы ощутили тело;
Ни стона с губ несчастной не слетело.
385 Ах, для чего глядеть в могильный зев
И пир червей описывать пространно?
Мне б менестреля сладостный напев
Иль нежный слог старинного Романа!
Мы, в подлинную повесть посмотрев,
Прочтем о том, что здесь звучит так странно,
И повесть эта музыкой своей
Виденье смерти сделает светлей.
393 Не голову Горгоны меч Персея, —
Ту голову отрезал нож тупой,
