Стоит, улыбкою озарена.
201 «Любимая, — сказал он, — что за мука
Уехать, не увидевшись с утра!
На три часа каких-нибудь разлука,
А тяжко так... И все же мне пора!
Но то, что отнял день, войдя без стука,
Нам возвратит полночная пора.
Я ненадолго, слышишь, Изабелла?»
Она ему кивнула и запела.
209 Вдоль стен Флоренции во весь опор
С убийцами их жертва проскакала —
Туда, где Арно рвался на простор,
Из камышей устроив опахало,
Где лещ теченью шел наперекор;
Вода и бледность братьев отражала,
И пыл Лоренцо. За рекою — лес.
Убийство скрыл глухой его навес.
217 Лоренцо там зарыт, мечом пронзенный,
Его любовь с ним вместе сражена.
Но тягостно душе, освобожденной
Насильственно, и мается она...
С мечей и рук смыв кровь водой студеной
Как гончие, чья пасть обагрена, —
Домой убийцы мчат, как в упоенье:
На этот раз их прибыль — преступленье.
225 Сестре сказали братья, будто вдруг
Они его на корабле послали
В далекий край, затем что среди слуг
Честнее человека не сыскали.
Надежду прокляни! Замкнулся круг,
В одеждах вдовьих девичьи печали!
Ни нынче он, ни завтра не придет,
Ни через день, ни даже через год.
233 Ах, как бедняжка до ночи томилась
И плакала о радости былой!
В урочный час к ней не любовь явилась —
Воспоминаний сладострастный рой;
И вдруг лицо Лоренцо наклонилось, —
Так ей почудилось — и пред собой
Она точеные простерла руки,
Но обняла лишь пустоту разлуки.
241 Недолго Эгоизм — Любви собрат
Терзал ее, и часа золотого
Ждал девичий нетерпеливый взгляд
Недолго... ибо в грудь ее сурово
Вошел иных забот высокий лад,
И вслед Любви из-под родного крова
Отправились в неведомую даль
Ее тревога и ее печаль.
249 Издалека пришло зимы дыханье
И Запад, позолоту потеряв,
Спешил, поблекший, песню увяданья
Пропеть средь рощ и в логовах дубрав,
Все обнажить и, осмелев заране,
Из северных пещер свой гневный нрав
На волю выпустить. А Изабелла
Потухшим взором в пустоту глядела
257 И становилась с каждым днем бледней.
Уста девичьи братьев вопрошали:
— «Какой тюрьмой пленен он столько дней?»
Чтобы ее утешить, братья лгали.
Как адским дымом злобою своей
И ненавистью палачи дышали.
Из ночи в ночь преследовал их сон:
Труп Изабеллы, в саван облачен.
