Возможно ль, чтоб за трапезой дневной
Их взгляды не встречались то и дело;
Чтобы они средь ночи, в тишине,
Друг другу не пригрезились во сне!
9 Любовь их становилась все нежнее,
С зарею каждой — глубже и нежней.
Он мысленно не расстается с нею
Ни в доме, ни в саду, ни средь полей;
Ей звуки голоса его милее,
Чем шелест ручейка в тени ветвей.
«Лоренцо!» — шепчет дева, как признанье,
И путает узоры вышиванья.
17 Еще не видя, знал он, чья рука
Беззвучно на щеколду опустилась;
Он зорче был, чем сокол, в облака
Взмывающий: лишь к небу обратилось
Ее лицо — в окно издалека
Он профиль различит; она молилась,
Идя ко сну, — а он уж был готов
Ждать звука утренних ее шагов.
25 Весь май тянулось это наважденье,
Июнь совсем извел румянец щек;
«Нет, завтра умолять о снисхожденье
Я буду у ее прекрасных ног!» —
«Лоренцо, слово вымолви спасенья,
Чтоб день меня живой застать бы мог!»
Так по ночам в подушку плакал каждый,
А день томил их горечью и жаждой,
33 Когда болезнь на розы щек ее
Повеяла, и Изабелла стала
Бледна, как мать над впавшим в забытье
Больным младенцем, — «Как она устала!»
Тогда подумал он. — «Прервать мое
Молчание уже давно пристало:
Скажу «люблю» (хоть ни за что на свете
Сказать нельзя!) — и выпью слезы эти!»
41 Подумал так — и сердце оробело
И в ребрах заметалось. Он всю ночь
Его молил, чтобы оно посмело
Признанье сделать. Но решимость прочь
Толчками крови гнало. То хмелело,
Гордясь невестой, сердце, то, точь-в-точь
Как у ребенка, робким становилось:
То нежностью, то буйством плоть томилась.
49 Он встретил бы без сна рассветный час,
Любови полн, терзаем немотою,
Когда бы Изабеллы быстрый глаз
Обвенчан не был с каждою чертою
Его лица: оно не в первый раз
Покрылось бледностию восковою!
«Лоренцо!..» Тут сорвался голосок,
Но взгляд ее все досказать помог.
57 «Ах, правда ли, — все то, что я лелею
В душе, клонящейся к небытию,
Ты разгадала? Да, не одолею
Смущенья, руку оскорбить твою
Непрошенным пожатьем не посмею,
Но верь мне, верь: я что ни день встаю
С одним желанием, с одной мечтою —
Склониться в исповеди пред тобою».
65 «Любовь моя! Меня от холодов
Уводишь ты в страну, где вечно лето,
Где я созревшее тепло цветов
Отведаю с тобой!» Признанье это
Их губы, осмелевшие от слов,
