И бард стоял на этом месте чудном,
Когда виденьем странным и подспудным
Перед его очами пронеслись
Бедняжка Эхо и младой Нарцисс.
Но где, но на каком краю вселенной
180 Блуждал создатель песни вдохновенной,
Той вечно юной, как чистейший ключ,
Как светлый лунный луч,
Что страннику в ночи дарит виденья
Чудесные — и неземное пенье
185 Доносит от цветочных пышных гнезд
И шелковистого сиянья звезд?
О, далеко! за гранями земного
Нашел поэт чарующее слово,
И в тех волшебных далях встретил он
190 Тебя, божественный Эндимион!
Он, верно, был влюблен, тот бард старинный,
И он стоял над миртовой долиной
На склоне Латма; ветер, легкокрыл,
От алтаря Дианы доносил
195 Торжественные гимны в честь богини,
Вступающей в чертог свой звездно-синий.
Был ясен лик ее, как детский взгляд,
И жертвенного дыма аромат
Ей сладок был, — но над судьбой жестокой,
200 Над этой красотою одинокой
Поэт златоголосый зарыдал
И Цинтии возлюбленного дал.
Царица неба! светлая царица!
Как ни единый светоч не сравнится
205 С тобой, так нет предания светлей,
Чем эта повесть о любви твоей.
Какой язык, медовый и прозрачный,
Сказать бы смог об этой ночи брачной?
Сам Феб в тот вечер придержал коней
210 И осветил улыбкою своей
Твой томный взор, и робость, и желанье,
И тайного блаженства ожиданье.
Погожий вечер свежестью дышал,
В мужей он бодрость юную вливал,
215 И каждый шел, как воин под знамена,
Как гордый Аполлон к подножью трона;
А жены пылкой, трепетной красой
Сравнились бы с Венерою самой.
Прохладного зефира дуновенье,
220 Входя в дома, дарило исцеленье
Больным; кто был горячкой истомлен,
Впал наконец в глубокий, крепкий сон, —
И вскоре пробудился: лихорадка,
Боль, жажда, — все исчезло без остатка,
225 И взгляд веселый обращен к друзьям;
А те, не веря собственным глазам,
Воскресшего целуют и ласкают,
И тормошат, и к сердцу прижимают.
А юноши и девы в этот час
230 Друг с друга не сводили ярких глаз
И так стояли молча, без движенья,
В тревожном и блаженном изумленье,
Пока стихи не пролилися вдруг.
Никто не умер от бесплодных мук,
235 Но рокот строк, в тот миг произнесенных,
Как шелковая нить, связал влюбленных.
О Цинтия! Смолкает робкий стих
Здесь, на пороге радостей твоих.
Поэт ли был рожден в ту ночь? Не знаю...
